Victime de ma victoire

3. В попытках отвлечь себя от мыслей о Чанёле, Ифань занимает всё свое свободное время учебой, оставаясь после занятий в пустых аудиториях и просиживая ночи в информационных сайтах. Недосып и переутомление отображается на нем схожестью с жертвами концлагерей, заставляя родителей и друзей переживать. Но если первых еще можно частично успокоить тем, что сын взялся за ум и думает о будущем, то друзей такой ложью не возьмёшь. Они знают слишком многое и в курсе, куда можно побольнее надавить, пытаясь вернуть Ифаня к нормальному образу жизни. Так что теперь парень скрывается еще и от приятелей. Ему даже немного нравится это – оставаться в университете до тех пор, пока охранник не скажет, что пора запирать двери. Есть что-то особенное в тех часах, когда нет шума, производимого тысячами учащихся, а темные аудитории окутывает легкая пелена мистической атмосферы. Но в этот раз Ифаню не везет. Он только подходит к привычной уже двери кабинета на третьем этаже, как она распахивается и оттуда выбегает девушка. Напоследок она оборачивается и весело кричит кому-то, находящемуся в помещении: -Будешь должен, дорогой! Затем, подмигнув Крису, убегает к лестнице. Парень знает её. Эмбер сама китаянка и эмигрант из США, поэтому они даже иногда болтают, скучая по языку, которым тут владеют немногие и некачественно. И, возможно, он бы ей симпатизировал, если бы не был так повернут на одном корейце. Потому что она симпатичная, интересная и совсем не похожа на этих местных девочек, томно зовущих его «оппой». Но так было до того как он по инерции зашел в кабинет. Ифань ощущает резкую волну неприязни к девушке, понимая, что её слова прозвучали для Чанёля, который с мечтательной улыбкой рассматривает какие-то распечатки. Пока не замечает вошедшего. -Извини, ошибся дверью, - голос Криса звучит грубовато. Виной тому собственное необоснованное раздражение или просто эхо пустого помещения – он не знает. Донесшееся в след «Крис, подожди!», кажется ему просто галлюцинацией шального воображения. С каждой такой встречей, с каждым столкновением унести себя от Чанёля ему всё труднее. Ифань не думает, что этот дамский угодник, привыкший к вниманию в огромном количестве, оценит, если вдруг на него где-нибудь посреди толпы набросится парень, которому снесло крышу. Девушке такое, может быть, и простили бы. Но Ифань – парень. И, наверное, впервые в жизни жалеет об этом. От всех этих мыслей и чувств хочется напиться до беспамятства и натворить бездумных глупостей. Обычно он не обращается к алкоголю в поисках решения проблем, но напряжение последних месяцев грозит прорваться наружу, если его хоть как-то не ослабить. Так что когда Лу Хань, уже особо не надеясь ни на что, предлагает пойти на вечеринку, Ифань отвечает согласием. Дело происходит в кафетерии, единственном месте, где они всё еще собираются своим китайским составом. Поэтому, каждый проходящий мимо может слышать, как Хань рассказывает, что веселье будет происходить в доме его друга Минсока, родители которого уехали на все выходные. А спонсирует всех выпивкой и закуской Чунмён, староста крисовской группы. «Какой-то неправильный староста» - думает Ифань, но довольно ухмыляется. Мён если что-то делает, то всегда на «отлично». -Вы говорите о вечеринке? – перебивает его мысли приятный голос Кёнсу, подошедшего к их столику, - Тао, ты тоже пойдешь? Спрашивая младшего, парень в упор смотрит на Ифаня, заставляя того на миг пожалеть о своём согласии. -Родители отпустят меня, если скажу что иду с Крисом-хёном, - лучезарно улыбается Тао. Упомянутый хён с вызовом в глазах смотрит в ответ Кёнсу, заставляя того довольно улыбнуться. Будь что будет.