Victime de ma victoire

4. Некоторые опасения Ифаня относительно менталитетных различий быстро развеиваются. Оказывается, толпа подростков оставшихся без присмотра родителей, они и в Азии толпа подростков. И вечеринка уже идёт привычным полным ходом к тому моменту, когда Ифань с друзьями появляются на пороге дома Минсока. Двухэтажный, с просторной гостиной и холлом, он вмещает в себя порядочное количество студентов со всех потоков, судя по количеству народа, через который попробуй еще прорвись. Они все тут же теряют друг друга в этом столпотворении. Под ребрами Ифаня резонируют биты, доносящиеся из мощных колонок, кожа раздраженно горит от случайных прикосновений проходящих мимо, а мозг опустошен так, будто ему всё выдули через уши мощной струёй воздуха. Он целенаправленно проталкивается к столику со спиртным, игнорируя чьи-то попытки угостить его сочжу. Парень не собирается напиваться сразу, поэтому выбирает полулитровую бутылочку пива. Жидкость ненадолго охлаждает изнутри, чтоб тут же разогреть его еще сильнее, пробежав градусами по венам. Ему хорошо. Чуть пьяно, но спокойно, и до странного уютно стоять на почти пустой лестнице и наблюдать за танцующими внизу. Еще бы избавиться от подспудного желания уловить в толпе темную макушку, возвышающуюся надо всеми… Проходящий мимо Кёнсу ненавязчиво вкладывает ему в руки вторую бутылку, забирая почти допитую и хлопает парня по плечу. Ифань почти не удивляется. Ему слишком неохота выныривать сейчас из состояния легкой эйфории и думать о поведении некоторых странных личностей. Но, он неосознанно следит за Кёнсу взглядом. На ходу обернувшись и подмигнув Крису, парень спускается прямо в толпу, подхватывает по пути звезду местного танцпола – Ким Чонина, и недвусмысленно обнимая за талию утаскивает того в неизвестном направлении. Нахлынувшее понимание заставляет Ифаня выпить залпом сразу полбутылки. Может для других это выглядело как обычные дружеские объятия, но ему со стороны слишком заметны и лихорадочно блеснувшие глаза Кёнсу, и то, как Чонин закусил нижнюю губу, прильнув к парню всем телом. Уединились они явно не для того чтоб в «камень-ножницы-бумагу» поиграть. Надо же, и в Корее не без этого. Не позволяя мыслям разгуляться слишком далеко, Ифань несколькими тягучими глотками допивает пиво. Отвыкший от возлияний организм оповещает - степень опьянения уже порядочная для того, чтоб Земля начала вращаться чуть быстрее, чем ей положено. И неплохо бы еще сходить в туалет перед тем, как пойти за третьей. А может, Ифань и решится уже на что-нибудь покрепче. Всё равно Чанёль до сих пор не встретился ему на этом празднике жизни, а значит можно продолжать напиваться, не опасаясь подмочить себе потом репутацию необдуманными действиями. Коридор второго этажа так же пуст, как и лестничная площадка, но из-за некоторых дверей доносится смех и шум. Из свободных же комнат лишь в третьей по счету Ифаню удается обнаружить дверь, ведущую в ванную. Судя по обстановке, тут обитает младшая сестричка Минсока, которая, по рассказам Лу Ханя, сейчас учится по обмену в Японии. В надежде, что хозяйка потом не заметит постороннего пребывания, Ифань справляется с потребностями и поспешно выходит прочь. Слишком поспешно для того состояния, в котором находится. Поэтому, когда он открывает дверь в коридор, планета резко тормозит и парень летит носом вперед, падая прямо кому-то в руки. Чанёлю, конечно. Мозг Ифаня даже выдаёт ленивую мысль о том, что у этого человека сверхспособность, заключающаяся в постоянном внезапном появлении где не надо. Это последняя более-менее адекватная его мысль, потому что в следующее мгновение китаец теряет разум окончательно, едва в его нос ударяет запах чанёлевской туалетной воды. Может это и дезодорант или одеколон, но он явно регулярно пользуется им, так что одежда пропитана стойким запахом, кружащим голову. Спустя достаточное время для того, чтоб Ифань восстановил равновесие физическое, моральное успевает расшататься настолько, что налаживать еще и его нет смысла. А Чанёль так близок, как еще никогда не был, и эта близость опьяняет до такой степени, до какой не смогли бы все запасы нынешней вечеринки. -Крис, мне кажется, тебе уже хватит, - настойчивые слова Чанёля просачиваются в мозг Ифаня с трудом, трижды перекрутившись по пути. -Мне больше невозможно, - тихо выдыхает он прямо в чанёлевские губы и тут же прижимается к ним своими. Ифань целует мягко и медленно, с наслаждением пробуя вкус Чанёля кончиком языка. Момент, когда поцелуй становится взаимным – последнее что помнит Ифань, проваливаясь в странный искрящийся туман до самого утра.