ЕДИНСТВЕННЫЙ СВИДЕТЕЛЬ
27 марта 2022 г., 12:00
Это глупо. Так глупо.
Марк, лучший друг Тайлера, подтолкнул его вперед, торсом свисая из окна спальни.
— Ну же, это будет весело, — подразнил он. — Мы уже опаздываем из-за твоей выходки этим утром. Плюс, это последний раз, когда мы будем вместе перед выпускным.
Тайлер громко застонал, но сдался, ухватился за самую прочную ветку и вылез из окна. Ветка наклонилась, но не сломалась и удержала его в воздухе, в то время как Марк схватил другую и сделал то же самое.
Они вдвоем взобрались на дерево, на уровень самого высокого окна в стене, где было достаточно пространства, чтобы они уместились, хотя они должны были перерасти это место много лет назад.
Когда солнце достигло вершин холма и пробилось сквозь темно-зеленые деревья вдалеке, небо замерцало брызгами незнакомого, но поразительно яркого цвета. В монотонной обстановке Демы восход солнца всегда захватывал надежды Тайлера на то, что однажды он найдет способ создать что-то столь же прекрасное, как начало нового дня.
Когда они были детьми, Марк и Тайлер выбирались из своих домов ранним утром, взбирались на большой дуб, который рос у стены на заднем дворе Марка, и наблюдали за восходом солнца из маленького тонированного окна. Это было единственное место, где они могли увидеть проблеск цвета за пределами освещенного лампочками купола, в котором они жили. Они забыли свою традицию, когда повзрослели. Теперь, когда близился выпускной, Марк настоял на том, чтобы пойти туда в последний раз.
Тайлер, будучи таким безвольным, согласился.
— Я буду скучать по этому, — вздохнул Марк, прислонившись головой к темно-серому кирпичу подоконника.
Тайлер мыкнул в знак согласия:
— По чему? По утренним вылазкам сюда?
— Нет. По тебе.
Печальная реальность для них двоих заключалась в том, что после окончания учебы в конце месяца они, скорее всего, больше никогда не увидят друг друга. Марк станет профессором истории в другой части Демы, а Тайлер… станет тем, кем ему скажут, что бы это ни было.
Когда взошло солнце, что-то в пейзаже привлекло его внимание. Тайлер наблюдал эту картину множество раз и раньше, но теперь ущелье, разделявшее горы посередине, выглядело поразительно похожими на то, что он видел во сне.
Он заметил реку, прорезающую дно ущелья. Густой темный дым вился от одного склона холма к другому, создавая странный узор. Это было слишком далеко, чтобы знать наверняка, но Тайлер готов был поспорить, что дым создали люди, которые маршировали в его снах. Его желудок скрутило от страха перед внушительным количеством людей вдали.
Что, если они были там, чтобы уничтожить Дему? Единственное безопасное убежище, оставшееся после того, как внешний мир был освобожден от зла войны и смерти.
Внезапно раздался вой сирен, сигнализирующий о вторжении извне.
Марк ухватился за ветку позади себя и перелез через подоконник. Он оглянулся на Тайлера, который был настолько ошеломлен, что не мог пошевелиться.
— Нам нужно идти. Ты знаешь, что они делают с людьми, которые не соблюдают комендантский час.
Тайлер кивнул, отрывая взгляд от дыма и спускаясь вслед за Марком. Внизу они разошлись в разные стороны — Марк вернулся к себе домой, а Тайлер направился к себе через дорогу.
Он перемахнул через забор Марка и сразу же прижался к земле, чтобы спрятаться за кустами на переднем дворе. Группа людей из ущелья шла по дороге, звук гравия под их ботинками был единственным, что слышалось в районе.
Они держали факелы, которые мерцали движущимися огнями, которых Тайлер никогда раньше не видел. Движение огней казалось таким естественным и непринужденным, в отличие от флуоресцентных ламп, которые освещали всю Дему.
Все это было огромной ошибкой. Тайлер не должен был этого видеть. Никто не должен был находиться снаружи после того, как сработали сирены. С другой стороны, прошло так много времени с момента последней сирены.
Две девушки выбежали навстречу группе с улицы, где жил Тайлер. У них были рюкзаки, а в руках те же цветы, что Тайлер видел во сне. Яркие лепестки имитировал нашивки на их одежде и ткани, скрывающей их лица. Старшая из них обняла кого-то, скорее всего, лидера, и они заговорили приглушенным, взволнованным тоном.
Звук, похожий на тяжелые шаги, сотряс землю, и группа заметно напряглась. Огни их факелов замерцали, когда поднялся ветер. Тайлер пригнулся так низко, как только мог.
Все занавески в каждом доме были плотно задернуты по указу Епископов, так что единственным свидетелем был Тайлер. Один из группы что-то прошептал лидеру, и они кивнули. Группа двинулась тем же путем, каким пришла, и исчезла как раз в тот момент, когда Епископы приблизились с запада.
Только лидер и младшая девочка не двинулись с места, несмотря на угрозу быть замеченными. Она взяла темно-зеленую куртку из рук главаря и бросилась к одной из статуй на углу улицы.
Девушка набросила куртку на плечи статуи и скрылась вместе с лидером. Как только они оба пропали из поля зрения Тайлера, Епископы остановились на своем месте, словно ожидая, когда эти двое уйдут.
И они исчезли. На улице больше никого не было, поэтому Тайлер воспользовался шансом подняться и перебежать улицу к своему дому. Он пролез через свой задний двор, поднялся по лестнице, которую прислонил к окну, и ввалился внутрь как раз в тот момент, когда его мать постучала в дверь.
— Тайлер, милый, ты не спишь?
Его стон, в основном от боли, вызванной неудачным приземлением, должно быть, был воспринят как сонный, потому что она только рассмеялась и велела ему подниматься.
Тайлер вздохнул с облегчением и сел, потирая шею. После того, как он привёл себя в чувства, он осмелился выглянуть в окно. Куртка исчезла, вероятно, ее забрал один из Епископов, но кто-то оставил большую яркую полосу над глазами обсидиановой статуи.
Под ней, написанная белой краской из баллончика на черном бетоне, была фраза «ОТВЕРГНИТЕ ВИАЛИЗМ» .
Тайлера помутило. Он слишком часто видел это раньше, обычно это делали повстанцы, пробиравшиеся в Дему через стены. И все же он никогда раньше не видел, чтобы кто-нибудь из людей внутри Демы добровольно шел с ними до сегодняшнего дня.
Он задавался вопросом, почему кто-то рискует своей жизнью ради этого. Это должно быть чем-то, ради чего стоит жить, если они были готовы умереть за это.
