Акрасия

      Близилось время осмотра места проживательства. Казуха не показывал своего волнения внешне, но был напуган. Что если станет ещё хуже? Хоть это и нелогично, мысли одолевали разум. — Как ты, Казуха? — Синьора не могла молча смотреть на парнишу, что столько всего пережил. Почему бы не разбавить напряжённо ситуацию непринуждёнными разговорами? — В порядке, думаю. — Дальше молча парень продолжал есть рис, приготовленный недавно им же, в то время как Синьора жарила рыбку. Они довольно хорошо сочетались на кухне, нашли общий язык и темы обсуждения.       Скарамучча был немного в лёгком шоке утром, когда увидел их вместе.

— Казуха, ты забыл посолить… — Не забыл, а так, привычка, обычно не солю ничего. — Красноглазый поставил рядом тарелку с солью. — Пресное нравится? — Да нет, мне скорее безразлично.

— Тётя синьора, я хотел давно задать вам немного нескромный вопрос… Позволите? — Позволю, но как только всё это закончится, потерпи слегка. Кстати, нам уже нужно выдвигаться… вернее тебе. Меня не допустят, но ты не волнуйся, у меня есть запасной план. Слушай внимательно. Если что во время процедуры пойдёт не так, выкинь из балкона мне камушек. после процедуры тебе нужно как-то выбраться из дома. Ты ведь живёшь на втором этаже, слезть-то не проблема, но вот выдержит ли твой вес эти дряхлые остатки цивилизации района… — Не в первый раз, справлюсь. Вы, вижу, тоже такое промышляли. Значит всё будет хорошо. — Казуха был в меру спокоен и немного счастлив.

***

      Как только люди с полиции вместе с Казухой зашли в подъезд и прикрыли дверь, а Синьора вышла из-за угла, откуда наблюдала. Сейчас ей нужно лишь усердно смотреть на балкон второго этажа.       Благо, всё прошло замечательно. уже под вечер Казуха вылез из той пещеры по старым доскам и железякам. — Сказали, что суд будет на третий день… Всё это время мне положено оставаться дома. Отца пока посадят на сутки проспаться, ибо он не в трезвом состоянии. — Синьора протянула ему из своей сумки складной карманный ножик, фонарик и спичечный коробок. — На всякий случай. Номер мой у тебя есть, вдруг что не так пойдет, сразу звони. Надеюсь на хоть какой-то остаток благоразумия матери… Очень жаль, что я не могу забрать тебя на эти три дня.       Парень и не сразу заметил подошедшего Скарамуччу после смены. Последней смены. Он уволился, пока вся эта чепуха не пройдёт. Позже найдет более достойную работу. — Казуха, погуляем немного? — Подошедший уже предугадал ответ до момента вопроса, но чему-то понадеялся. — Скарамучча, мне нужно сидеть дома… как с больницы выйду, хоть напролёт днями обязательно с тобой погуляю.       Парень подошёл к другому почти вплотную, — «выйди завтра на балкон в пять вечера.» Казуха кивнул ему и вынужден был удалиться “домой”.       По дороге Скарамучча раз пять спросил, какой суд, что вообще там за мужик был. А Синьора все пять раз отвечала.       Пять-пять-пять. Опаздывать нельзя. Заранее придёт, точно. Появится как в индийских фильмах на закате с мексиканской сексуальной шляпой. Но у него нет такой.       Иногда просто по-человечески хочется шляпу…       Купит себе как нибудь. Большую такую, как тарелка круглая или зонт.       Так, встреча. «Нужно купить ту штуку разноцветную». Он забыл, как она называется. Продавец сразу его понял, поскольку в их магазине продавалось только то, что было нужно.       Зажигалка, ручка, две бумажки и та штука в пакете с магазина. Ему несколько раз сказали, как оно называется, но он не слушал.       Четыре сорок четыре, а он уже был у мака. Зайти, что-ли… нет, сегодня там много народа. В следующий раз зайдёт.       Осталось сидеть и покорно ждать Казуху.       Вспомнили солнце, вот и лучик… Дверь балкона неуверенно и тихо, слегка со скрипом, открывалась. вот и Казуха. — Подожди, это… фонарик?       Да, это фонарик. Парню хоть как-то хотелось подбодрить его друга любым способом. Вот… загадают желания и пустят фонарь высоко в тёмное небо, почему бы нет? — Фонарик.       Брюнет начал доставать его из пакетика и пытаться собрать, но не получалось от слова совсем. Казуха смотрел на его тщетные попытки и, вздохнув, ушёл с балкона. Через несколько мгновений брюнет увидел его у окна своей комнаты. Белобрысик открыл окошко и сел на подоконник, ища ногами ту опору. Пока он аккуратно слезал, какая-то досточка треснула. Решив не рисковать дальше, он спрыгнул с этого хлама. — Давай покажу. — Уверенно он взял фонарь в свои руки. За пару движений в его руках красовался красивенький фонарик. — Запомнил? — Вроде да. — «Нет, нахуй!» Скарамучча, заранее взяв фонарь в свои руки, подал Казухе ручку и бумажку, чтобы тот написал желание. А потом их нужно сжечь. Синеглазый хотел подсмотреть желание, но почерк у Казухи был красивый и размашистый, так что не хватило секунды прочитать и слова.       Зажигалкой красноглазый сжёг две бумажки, после чего парни запустили свой фонарик, провожая взглядами в далёкий путь. До самого конца они глядели на удаляющийся огонёк, пока его совсем не было видно.       И снова, то чувство. которое Скарамучча чувствовал совсем недавно. Которое хочется чувствовать как можно больше и чаще. Тёплые объятия от Казухи, признаться, было тем, ради чего он живёт.       Сзади послышался громкий грохот тех деревяшек и железняк, по которым спускался и забирался алоглазый, от него же и послышалось тихое «гадство». — Скарамучча, мне неловко об этом просить, но можешь подсадить меня..? — Парень посмотрел в глаза упомянутого с немногим смущением, невидным из-за прядей волос, и потёр левой рукой шею.       А тот смущался не меньше. Без слов дальше он слегка присел, подождав, пока красноглазый залезет на него.       Он казался тяжелее на вид… Паренёк забрался на небольшую крышу над окном первого этажа, ища взглядом, за что можно ухватиться, чтобы попасть на второй. Ничего не нашёл, кроме трещин и торчащей арматуры из кирпича. Что если сделать небольшую лесенку, вставив в каждую трещину по железки, удержат ли? Лучший способ узнать – проверить.       Тёмноволосый подавал досточки и железяки, пока белокурый принимал их и старался глубоко вставить в неровности положенных кирпичей. Получается раз через раз.       Как только трещинки кончились, Казуха принялся карабкаться вверх. На второй “ступеньке” нога предательски соскользнула, отчего парень неосознанно сильнее ухватился правой рукой за торчащий лом сверху, который тоже соскочил с места, а парень лишь устоял на одной ноге, хоть и был на грани падения. — Знаешь, я думаю лучшей идеей в таком случае будет пойти через подъезд… давай я тебя сниму. — Скарамучча подошёл к месту, где уже сидел и выравнивал дыхание Казуха. Вытянув руки, он ожидал очереди парня. По неоглашённому приказу белокурый аккуратно слез с края маленькой крыши на руки Скарамучче. Последний переоценил слегка свои возможности и оступился, после чего парниши полетели вниз. За доли секунды красноглазый успел прикрыть синий затылок правой рукой, дабы смягчить падение. — Не сильно ушибся? — Казуха привстал с тела, продолжая держать в руке чужую голову, виновато глядев в глаза. —…В порядке. — Скарамучча, можешь не сдерживать себя. — Стоебучее страхопиздище! Спасибо. — Глубоко вздохнув, брюнет попытался встать, но Казуха был всё ещё на нём. — Казуха?.. — А тот ни звука не издал, даже не слышно было дыхания. Он приблизился к лежащему, пристально поглядывая ему в лицо.       Богом кляться, Скарамучча чувствовал чужое дыхание на себе, что было жесть какое горячее! Было немного непривычно и, возможно, страшно, но хотелось, чтобы эти странности стали… более странными? Неосознанно Скарамучча положил левую руку Казухе чуть ниже лопаток, слегка надавив, принуждая лечь на него. — Не смотри на меня так.       Бабочки прошлись роем в животе, а смущение прибежало на лицо сразу же, как мозг дал отчёт о действиях ранее. — Тебе… нужно идти уже, вроде. — А, да. — Казуха полностью поднялся со Скарамуччи, после чего помог совершить то же синеглазому, взяв за руку. — До завтра. — Попрощался и пошагал домой, иногда пиная камни под свои размышления.       А Казухе остаётся придумать, как не попадаться отцу на глаза, чтоб не отхватить до полусмерти. Завтра днём он будет уже дома. В комнате беловолосого было ещё более мрачно, чем обычно. В чём подвох? Подойдя к окну, что совсем не передавало лунного света, он провёл рукой по стене, натыкаясь на грубо вбитые гвозди в доски. Похоже, его мать просекла фишку второй двери в окне. В этот момент парень пожалел, что не взял тот лом с улицы. а ещё он почувствовал нечто неприятное в правой руке. Поранился, похоже.       Нужно перевязать. В ванной комнате он промыл рану и зафиксировал её бинтом. Она была небольшая, но слегка побаливала. Через некоторое время мальчишка был уже в постели, засыпая, смотрел в потрескавшийся местами потолок.

***

      Оставаться дома точно нельзя. Казуха искал какое-нибудь остриё, с помощью которого можно извлечь гвозди. Всего досок три, нужно убрать хотя-бы две: нижнюю и посреди. Сломать их будет и сложно и громко, поэтому будем думать находу. Был ещё складной ножик, что дала Синьора. Может им получится расколупать неаккуратно вбитые гвозди.       Он начал резать вглубь и со временем это давало результаты. Прошло минут шесть, как парерь смог извлечь первый гвоздь. Из одиннадцати. Заняться больше нечем, поэтому будет развлекаться таким способом, параллельно показывая иногда заходящей матери проверить его, что это не он в первую минуту свалит, как вернётся отец, что вы.       Какое-то время просто ходила и поглядывала за ним, но в один момент она села на кровать возле своего сына. — Я так ненавижу твоего отца, ты бы знал. — Она вздохнула и потёрла глаза указательным и большим пальцем, показывая небольшое раздражение, смешанное с усталостью. — Был у меня где-то гвоздодер, схожу поищу.       Казуха не спешил ей довериться, так что подошёл к двери. Закрыв её, подпёр ручку стулом.       В коридоре послышались шаги матери. Она поняла, что дверь закрыта не просто так, плюс тому, её держат. Пару раз постучавшись в неё, она сказала: — Хорошо, я оставлю его здесь. — Слышим положила гвоздодёр на пол и ушла. Мальчишка всё прислушивался, а когда в точности убедился, открыл дверь и взял оставленное.       У него получилось гораздо быстрее расправиться с другими гвоздями. Но…раз мать за него, можно ведь не через окно пойти? Как только он понял это, было слишком поздно. Входная дверь распахнулась. Это был отец.       Что делать, как быть, Казуха понятия не имел. Ведь вчерашняя опора рухнула практически вдребезги. Отступать некуда, так что понадеемся на удачу частости торчащей арматуры из кирпичей.       Следуя из этого, можно сказать, он неудачник. Перевязанной рукой он ухватился за железку и сильно сжал её, отчего неприятно кольнуло рану, а ногами оттолкнулся от подоконника. Чудом он не грохнулся на землю, а лишь на соседний балкон. Жив. Далее снова спрыгнул с него. И вот, ноги на земле, он жив и почти здоров.       Решается походить у дома, не беспокоясь о том, что его может начать искать так называемый отец. Обойдя дом, за которым уже виднелся неподалёку лес, красноглазый подошёл к небольшому деревцу, под которым сел в теньке. Слегка прохладный воздух успокаивал и ласкал лицо, да шею. Вскоре по парню прошлись мурашки от чужого прикосновения.