Акрасия

— Иль Дотторе, вы арестованы! Имеете право хранить молчание до суда. — Человек направлял пистолет прямо на упомянутого, что было сильнейшим аргументом не сопротивляться.       Синьора даже не сразу зашла туда из-за полицейских. — Парня не трогайте, он соучастник операции.       Благо, она была влиятельной женщиной в этом городе, поэтому её послушали.       Казуха первым делом ринулся со скоростью света к Скарамучче, за это время успел снять с себя халат, положив его на Скарамуччу, чьё тело было оголено процентов на девяносто. Позже красноглазый вернул ему способность говорить, сняв со рта… кляп? — Охуеть блять. — Как камень с души было сказать это, а второму услышать. Теперь всё будет хорошо.       Снова суд ебучий, парни чувствуют уже себя там, как дома. Радовало то, что они последний раз проходят эти ужасы. На нём так же будут присутствовать родители Казухи, которые вообще в танке с происходящего.       В ту ночь парням даже не удалось поспать. Утром, когда Дотторе уже отвезли на сутки в участок, мальчишки смогли спокойно выдохнуть. Синьора подмигнула им, чтоб шли в палату Казухи, да проспались вместе наконец. Вместе… А родители Казухи, кстати, даже и не против были. Синьора мило общалась с ними, пока рассказывала всю историю от начала и до конца. «Очень жаль, что вы узнаете это именно в такие моменты. Предлагаю встретиться в кафе, да поболтать как нибудь?» Поражающая женщина, в хорошем смысле.       А брюнет и белобрысик так и поступили, как и сказала женщина. В одной постели под одеялом, первый не постеснялся обнять второго и тихо сопеть куда-то в шею.       И пошло поехало с того дня. Красноглазый стремительно шёл на поправку, а каждый день с ним помногу времени проводил голубоглазый. Его уже пинками выгоняли новые врачи буквально, напоминая сотый раз: время посещения окончено!       И даже так Скарамучча не торопился уходить. Обнять напоследок, а позже постучать в окно с улицы, говоря, что завтра тоже придёт. А потом убегать от врача, который вышел за ним на улицу проследить, что тот благополучно съебался уже.       Каждый день осведомлял, что с его котиком всё хорошо, как оказалось, того звали Томо. А на жалование, мол, «хочу к своему котику поскорей» от Казухи, Скарамучча мяукал в шутку.       А Казуха ему кыс-кыс-кыс говорил.

***

— Ты боишься щекотки? — лежа почти на самом Казухе, интересовался Скарамучча. — А ты? — Я первый спросил, а ты первый ответь. — Если скажу, ты можешь воспользоваться этой информацией против меня. — Если не скажешь, то я проверю. — Не проверишь. — Беловолосый тут же перехватил чужие запястья, что и двинуться не успели. Брюнет был уверен: тот улыбается. А попытка убедиться в этом была тоже заблокирована.       Он держал двумя руками чужую пару, но прекрасно понимал, что голубоглазый превосходил его по физической силе.       Так быстро красноглазый не собирается сдаваться. Он сел, а позже оказался сверху, привставая. А Скарамучча покраснел, кажется. Может, тень другого парня на него упала. Первый застыл на мгновение, засмотревшись в глаза снизу. Хотелось подольше посмотреть, но отвлёк стук в дверь. Казуха сначала оглянулся на него, думая, что и так войдут. В то время как другой разглядывал его шею. У правого сосуда артерии он смог разглядеть две родинки на небольшом друг от друга расстоянии. Одна ниже, другая выше. Но из-за волос их не было видно, это сейчас он так удачно лежит.       Светловолосый подошёл к двери, после чего открыл. В проёме показалась красивая девушка в приятных цветах одежды. Не белых, например. Они были очень мягкого оттенка, как и её волосы и глубокими океанными глазами.       И имя её было Кокоми. Она подозвала рукой Казуху, и тот пошёл за ней, даже не оглянувшись. Ну и не надо.       Скарамучча же проследовал за ними, не скрывая этого. А что ему ещё делать? строить планы по захвату По… он бы мог составить план по захвату девственности Казухи. Какое заманчивое предложение, позже обязательно этим займётся. Немного в других обстоятельствах.       В данный момент он сидел на стуле у двери кабинета и ждал друга. Они оказались очень быстро, видимо, это был простой разговор. И десяти минут не прошло.       Как парень вышел, брюнет сразу же “засветился”. Начал ему увлечённо рассказывать анекдот про куряющую лошадь и сарай. И не заметил, что “подрезал” парня по пути. Вернее заметил, но позднее, когда Казуха начал извиняться за него. Не знает, было больше неловко или неприятно из-за того, что Казуха не слушал его.       Через пару минут, слава богу, разошлись. Скарамучча поинтересовался темой беседования с Кокоми, на что тот отмахнулся, сказал, что идёт на поправку. Жестикуляция правой рукой заставила первому испугаться, ибо на руке был бинт. От кончиков пальцев и до половины предплечья. — Казуха, что с рукой? — Он перехватил её, осторожно держа, в то же время рассматривая. — Обжогся. — В его глаза неверяще глянули. на что он положил свободную руку на чужое плечо. — Скар, если говорю так, значит правда. Можешь не беспокоиться, я от тебя скрывать ничего не стану.       А тот вздохнув, отпустив руку. Послышался бег сзади, на который не спеша обернулся брюнет, а светловолосый, как раз таки, спеша. Это был тот клоун, с которым они повидались ранее. Хотя кто это ещё тут клоун.       Тот радостный парень спросил номер Казухи. А голубоглазого тошнило от него уже больше, чем от белого цвета в этом помещении. Чела этого звали Горо. Вообще, Скарамучча не слушал его, а лишь Казуху, который произнёс желанные цифры и его со своим именем. Наконец-то избавившись от хвоста, два парня прошли в палату. — Сколько ещё тебе тут валяться? — С завтрашнего дня капельницы уже не будут нужны, так что ещё дня два. — А дома как? — Скарамучча сел рядом с Казухой на кровать, внимательно осматривая его спокойное лицо. — Мама нашла работу, а… другая мама, неродная, любит её, кажется. — Казуха запнулся, но, видимо, был счастливым. — Нин Гуан ещё перепутали с моей родной матерью, поскольку у нас одинаковый цвет волос и глаз. Тоже над этим задумываюсь. А ещё красная прядь похожа на мою. — О, а ты же альбинос? У них кожа бледная с волосами, да глаза яркие как у тебя. — Не знаю, может быть. — Он откинулся спиной на постель, смотря в потолок. Уже стемнело за этот час, а Скарамуччу насильно ещё не выпинывали. Какое-то странное чувство не давало наслаждаться провождением времени с Казухой! Хотелось уйти, побыть одному и подумать над чем нибудь, только не о Казухе. было грустно и… не описать словами. — Думаю, мне пора домой, не скучай. — Он провёл рукой по чужой чёлке на лбу, а после ушёл. Белобрысик не проронил и ни слова. “Не скучай, блин, да у него подружка появилась! Я как будто единственный. А хотелось бы… нет, не очень то и хотелось!” — думал Скар, выходя с окрестностей больницы. Нужно ещё заскочить в круглосуточный, корму кошачьего купить.       Дома брюнет привычно покормил кисяука, как любит его называть и остался с ним в своей комнате. Лежал на полу, закинув ноги по колено на постель. Руки, как диаметр расположил. А кошка на его груди была. Привычно ей, может, что поделать. — Что мне, нахуй, делать…       Тотчас завибрировал телефон. С ужасным рингтоном, что хотелось побыстрее либо сбросить, либо ответить. Если сбросить, то она перезвонит… ужасно. — Чего звонишь так поздно? — Ночи жду специально, чтобы тебя побесить. Звёзды утром не видно. Рассказывай. — Дура, ночью спать надо. Чего тебе рассказывать? — То, что беспокоит. Вернее, кто. Как там с муженьком твоим? — Ты волосы мои спиздила, чтобы зелья свои мешать и следить за мной? — Дебил что-ли, я тебя видела недавно. По лицу твоему вижу, что ты чем-то недоволен. Как никак, я единственная, кому ты можешь рассказать всё. — Отстань. Кошке расскажу.       Гудок даже не заставил Мону позлиться. Знала же, что перезвонит. Пять минут, десять – звонка не было. Она уже хотела отложить смартфон и направиться на встречу с Фишль, так вот, долгожданные гудки заставили её ухмыльнуться. — Я хочу к Казухе. Но хочу от Казухи, когда я рядом. Я не знаю, просто хочу, чтобы ебучий Горо сегодня не встречался с нами и этого всего не было за день. — Ты ревнушка. — Иди… лучше скажи, что делать, а то толку от тебя нет. — Скажи ему. — Что сказать? — Что нравится он тебе, дурак. — Сама ты дура, не нравится он мне!       Гудок. На сегодня хватит разговоров, только если не с самим собой.       А что, если правда. — Блять… Я влюбился…       Сейчас он морально ноет от чувств, а утром спина физически будет от твёрдого пола.       Проспал Скарамучча достаточно долго. Синьора уже подумала, что помер. — Вставай, весь день уже проспал! — Она бесцеремонно зашла в комнату, подойдя к окну, закрыла его. Вялый вид сына заставил её побеспокоиться больше чем то, в каком положении он лежит. — Вот видишь, простыл под открытым окном, совсем за собой не следишь. Через десять минут жду на кухне ужинать.       Ужинать?.. Время? Потянулся за телефоном: семь вечера с копейками, ноль новых сообщений. Вот же… не напишет даже ему!       Сил не было просматривать ленту соцсетей сегодня, поэтому он бессильно отложил телефон, стянув одеяло к себе на пол. Котик, кстати, был так же у него на груди, словно сторожил.       А это мог быть Казуха.       Съёжившись, он утопал в холодном одеяле, которое постепенно нагреет. Ещё чуть-чуть хочется поспать…       Второй раз он проснулся глубокой ночью. Ничего не хотелось: ни есть, ни пить. Кошка приятно расхаживала по его левому боку, словно массажировала его. Может, Казухе звякнуть?.. Да, так и поступит. — Я не разбудил? — Блять, кто вечером спать ложится? — Нет. уснуть не могу, лежу. — Видимо, Казуха. — Сегодня утром уже выпишут отсюда, кстати. Хочу в честь этого пригласить тебя к себе на ночёвочку.       Они договорились на вечер, естественно. Скарамучча и Казуха. На ночёвке. Одни. Что может быть прекраснее этого?       Словно конец света произошёл, и они остались одни на белом свете. А вообще, круто было бы куда уехать. Туда, где только их двое, больше никого. Казуха, Скарамучча и их кошка. Уже их, а не его.       Нужно, кстати, с собой её взять не забыть, пока та не приросла к Скару на совсем. — Скарамучча? — М-м. А, можешь войти. — У двери стояла мать. — Почему не спишь? — Да так, работаю. А ты как, выспался? — Кивок в ответ. — Гречка в холодильнике, если что. Можно с подливом, можно с молоком. Невольно услышала, ты сегодня уходишь вечером на ночь? — Да. — подождав, пока начнёт уходить, остановил её. — Мам. Я, кажется, влюбился. — О Господи, кто этот несчастный человек? Хотя, я догадываюсь. — Мама! — Попробуй намекнуть ему и не дави на него с ответом. Не торопись, но и больно не медли. — Она вышла с комнаты и выглядела счастливой. И чего она интересуется, где он? Может, подружка какая появилась? Так, надо бы поесть. и кошку покормить.