Акрасия

      Утром , как и ожидалось, мать не спешила будить сына, роясь в интернете и бумагах. Чёрт возьми, они фатуи, у них есть доступ буквально ко всему в этом сраном городе, но как же сложно искать что-то конкретное. Может, Дотторе заведующий какой-то отдельной лозейке по всей карпорации, управляющий… Ёб. — Скарамучча! — Если бы Синьора выспалась, двери повезло меньше. А ещё круто то, что она оказалась достаточно прочной, чтобы не слететь. А вот сын не был таким прочным, что подскачил с испугу. — Тебе Казуха не звонил? Нам нужно узнать, в какой больнице он лежит. — В центральной, логично же. — Спустя время он пришёл в себя, уже ища подходящую на сегодня одежду. Не менее строгую, сколько и свободную. Его мама приучила круто одеваться, мама учила никогда не сдаваться. — Ты не обуешь их! — Мама, у нас нет времени, чтобы размышлять, что мне обуть! — Но пиздов тебе отвешать время всегда есть!       Эта фраза заставила Скарамуччу обдумать выбор тщательнее. М-м, туфли с первого сентября и будущего выпускного, обожает их. Жить без них просто невозможно!       Выпускной… странно, почему-то только сейчас задумался об этом. На секунду, дальше ему не интересно. — О, так вот, я узнала, что Дотторе имеет свою больницу. А ещё- — Дотторе?.. — Что-то не так? — Она настороженно глянула на него, садясь в чёрную тойоту рав 4. Забавная история была, когда она покупала её. Всегда вспоминает того тупоголового продавца, что считал её безмозглой незнающей ничего шкурой и инкубатором. Давно это было. Ещё до развода в пару недель. Скарамучча знает достаточно много историй из прошлого матери. Она любила их рассказывать и потом обсуждать с ним. Слушать, что он думает об этой ситуации. Она активно учавствовала в разговоре, давая излагать ему свои мысли, следила за его умением анализировать ситуацию, не бывав в ней лично. Это помогает развивать умственные способности. Скарамучча знает, что у него потрясающая мать. Убеждался в этом сотню раз. — Он был первым, кого я помню. — Конечно, ты же лежал в центральной больнице, а он там директор. — Каков наш план? — Ах да, я же не рассказала о нём.

***

— Ну если вкратце пересказать, то я должен спиздить документы с моей папки ночью, пока дозорные не будут ходить по коридорам. — Говорил, словно это раз плюнуть. — Сумасшедший план. — Я знаю. — Уверенный в себе Скарамучча провёл рукой по боку Казухи, вызвав мелкую дрожь. — Зато я могу чаще навещать тебя, пока никто не видит. — Они сидели на постели белобрысого, который, кстати, шёл на поправку. Брюнет пообещал другу навещать его каждую-каждую ночь. Не смотря на то, что его переселили на другой этаж, пониже.       Пониже. это ведь подвал, раз Казуха на первом. Видимо, синеглазый слишком хорошо притворился, что ничего не помнит. Повторная амнезия, потрясающе.       Только вот, Дотторе сразу же раскусил его.

***

— Прими это и ложись спать. Витамины. Принимай после еды, после и до сна, их нужно хорошо запивать водой.       Шутки шутками, а однажды Скарамучча на секунду забыл, как его зовут. Благо, к нему обращаются всегда по имени. Дотторе почти с ним не разговаривает, но только он называет его “пациент 0-39”. Странно, он, наверное, здесь миллионный какой-нибудь, но цифры говорят иначе. Или же, это ещё с того момента, как он первый раз был зарегестрирован здесь?       Каждый вечер Синьора звонит ему и они тайно общаются. Выяснилось, что по коридорам никто не ходит в промежутках от трёх до пяти утра. С пятью утра нужно быть аккуратнее, поскольку в это время начинается утренняя смена.       Расписание парня примерно составляло в 10 подъём, водные процедуры, приём пищи и таблетки. Капельницы пока что не нужны, но со следующего дня будут две штуки… на ночь и в двенадцать. Знаете, не круто, когда в твоей руке шприц всякую бяку тебе посылает в организм. Кто знает, что там находится? Но пока у них нет доказательств о эксперементах Дотторе, значит и самих эксперементов нет. Тупое правило.       О, потом весь день хуебенить с перерывами, снова на приём странной безвкусной пищи, таблеток и спать. Как в дурке.       Скарамучче удавалось побродить по коридорам между делом, они были слегка жуткие. В кабинетах всегда была огромная картина минимум на одной стене. В том числе и в палате Скарамуччи. А вдруг там есть тайный ход с миллионами баксов? Ладно, на деле там просто стена, наверное. Убедится как нибудь потом в этом лично.       Так вот, этой ночью Скарамучча “принял” таблетки на глазах у санитара и удалился спать. Ясно то, что никакие таблетки на деле он не принимает, а просто прячет их под язык, а потом выплёвывает в раковину. Один раз, она соскочила и парень её нечаянно проглотил, но не придал этому особому значения. «Один раз не пидорас.»       Только вот, это было перед тем, как он забыл на мгновение своё имя.       Шляясь по коридорам с целью найти нужный ему кабинет с папками, он услышал тихие разговоры у недалёкого от него кабинета. Прижавшись к стене, брюнет неслышно стал приближаться к источникам разговоров, с целью подслушать. Вдруг что интереное. — Вы действуете очень замедлительно, как можно так грубо отставать от графика работы? Неужели, она слишком сложная? — Спокойный голос слегка пугал. Так же, как тот факт, что голос-то знакомый. — Мистер Дотторе, этой ночью всё обязательно будет сделано! — другой голос, паникующий, тоже был знакомым. Похоже, это тот санитар, что следил за Скарамуччей всё время, что он здесь. — Не этой, а сейчас же. Приступай. — Не желая слушать возражения, Дотторе выравнял стопку документов, постучав ей по столу. — Напоследок спрошу: вы уверенны? всё же, это простой ребёнок, что дважды попал в наши руки. И как вы сможете объяснить Синьоре свои действия? — У меня свои методы. А ты знал, на что был готов идти, пока подписывал договор. Можешь идти, я подойду через двадцать минут в лабораторию. Захвати мои принадлежности.       Ясно было, что разговор о Скарамучче. Быстрым шагом он направился в ближайшую уборную звякнуть матери. Главное, чтоб не в палату, то его там ждёт пиздец. — Ты чего в такое время звонишь, сына? — Она была обеспокоена и в то же время сонной, похоже, звонок разбудил её. Но это совсем не мешало здраво рассуждать и мыслить. После пробуждения главный её враг – зрение. — Похоже, врачи что-то замышляют, я слышал их разговоры только что…       Он старался рассказать слово в слово, как услышал. Жаль, он не успел среагировать и записать диалог на диктофон. Придётся рискнуть собой для спасения… себя? Всех? Короче, неважно.       «Учти, ты должен продержаться до нашего приезда, что бы там ни было. Береги себя.»       Щас начнётся самое сложное. Да, будет прятаться по коридорам, как его врач заметит, что его нет в палате. Примерно двадцать минут потянуть времени, в идеале – двадцать пять… Кто ж знает, какие черви у них в бошке и что они собираются делать? Если судить по разговорам, что-то криминальное. В последнте пять минут нужно вернуться в палату, а на вопрос где он был скажет «Бессонница. Или притворится лунатиком». Блин, он гениален.       Синьора знала о его подвальной палате и её точное местонахождение по геометке. Она отправилась в больницу на машине с копами, правда за несколько десятков метров от здания пришлось припарковаться, чтобы не вызывать подозрительности со стороны Дотторе. Рисковать нельзя, а попытка у них одна.       А Скарамучче просто хотелось, чтобы это побыстрее закончилось. Его устроит любая концовка, где они в плюсе. Может, сейчас на тех врачей упадёт люстра на голову, в следствии чего они умрут, может, они споткнутся о собственную ногу и тоже умрут, либо как нибудь иначе, главное побыстрее!       Хотелось к Казухе. Спешить на этаж выше, разбудить всех этой ночью к чертям собачьим, открыть дверь заветной той палаты, и цель всего одна: обнять.       Может чего побольше, тут как повезёт.       После того, как Дотторе перестанет быть сердцем этой больницы, тут будут работать другие врачи… может, даже с других городов, их достаточно всегда.       Так-с, на данный момент Скарамучча сидел под лестницей на первый этаж. Так как они в подземной части больницы, да ещё и в углу, здесь было сыро и холодно. Парень сел на корточки, оперевшись спиной о стену. В ней была… дверь. дверь под лестницей? выглядит как секретная лаборатория. Хотелось одним глазком глянуть, что там, только вот эту мысль остановил шум за той дверью. Будет плохо, если тот человек увидит ночью пациента, наверное?       Перепугавшись от мыслей, что, возможно, человек направлялся к самому брюнету заставила его делать, а потом думать. Это объясняет то, как он уранил картину слева от себя, пока вставал. Повсюду эти картины! Ещё немного и они ему сниться в кошмарах будут. Блять, бежать, нужно бежать! Куда-нибудь, главное подальше и скорее.       Как же к Казухе хочется. Снять его резинку, дабы расплести хвостик. Скарамучча больше не называл его крысиным. Хочется залезть рукой в волосы и нежно перебирать их до приятных вздохов в шею. Наблюдать, как брови делаются домиком, а алые глаза прикрывают веки в наслаждении. После этого, Скарамучче показалось, что его фантазии слишком далеко пошли.       Пока тёмноглазый быстро поднимался по лестнице, переступая через одну ступеню, иногда запутываясь в ногах и чуть ли не падая, внизу собрались уже несколько врачей. В том числе тот, что был в той комнате. И дураку понятно, кто опрокинул картину и сейчас поднимался по лестнице, перила которой слегка дрожали. начинается самое сложное: в одиночку бегать от санитаров по всей больнице. Это не то, что хотелось сейчас, совсем.       Нужно спрятаться. Вероятнее всего, что никто его не пустит в свою палату, так что лишь бежать к Казухе, чья палата была в самом конце коридора. Гадство, а те люди вообще не были медленными, это подгоняло. Один стажёр направился вверх по лестнице, видимо, созывать напарников, а другие два будут осматривать этот этаж.       Ещё немного. Совсем чуть-чуть пробежать осталось. Он слышит звуки от людей позади, решает спрятаться слева от выступа на стенке, за ним парня не видно. Звуки стихли. Может, они завернули вдвоём за угол? Чтобы убедиться в этом, он немного высунулся из небольшого укрытия, с целью осмотреть коридор. а перед его носом стоял один из тех врачей. Неудобно получилось. Тотчас он крикнул другому: «держи его!», на что тот сразу отрегировал.       Скарамуччу схватили, да вкололи что-то в шею, да ещё так небрежно. А ещё, похоже, тот санитар слишком громко крикнул. Надежда угасала, что он кого-то разбудил… но никто не вмешается. Ему никто не поможет. Последнее, что удалось сказать парню – имя другого, как спасение. После чего разум окунулся в сон.       Словно чудо, дверь палаты, к которой уснувший так стремился, отворилась и из неё вышел тот, кого Скарамучча позвал уже в полусне.       Казуха хотел задержать их, но не тот врач остался на оклик. Казуха был настойчив, но его цель читалась по глазам. — Вы что-то хотели? В любом случае, вам необходимо вернуться в палату. — Что здесь произошло? — Оставалось лишь безысходно смотреть, пока второй относил куда-то дремавшего. — Небольшая проблемка, которую мы уже уладили. Отправляйтесь в палату. — Он тут же поспешил отправиться за коллегой.       Они даже не заметили выпавший телефон Скарамуччи, благо, это сделал Казуха. Спасибо, что тот без пароля, что позволило набрать мать парня. — Скарамучча, мы уже подходим, держись! Найду тебя по геометке. — Торопливая мать бежала со всех ног. И была не одна, Казуха это понял. — Скарамуччу забрали, поторопитесь, пожалуйста. Я пойду за ними, буду ждать вас. — Ах, Казуха. Будь осторожен, мы уже на территории больницы. Знаю её, как свои кольца, уж поверь.       Обнадёживало. Неужели, всё это кончится наконец? Вниз по лестнице спускались те два человека, а один нёс на руках третьего. Казуха аккуратно, вдоль стенки спускался за ними. Уж он умеет быть незаметным.       Увидел, как люди завернули налево. Казуха не думал, что там что-то есть.       Меньше всего хотелось сейчас – становиться свидетелем пиздецкого пиздеца, но ради Скарамуччи, себя, этой больнички и неблагоприятного будущего Иль Дотторе он готов.       Беловолосый увидел дверь, за который скрывается небольшой кабинет. Признаться, его уже тошнит от белого. — Сходи в мой кабинет за ключами, как вернёшься, закрой за собой на все обороты, напоминаю: их семь. Ничто не должно помешать процедуре. — Скоро буду, господин Иль Дотторе.       Удалось подслушать. Сейчас нет времени думать, есть время делать. Сам парень прятался за углом, немного выглядывая. Как только человек вышел, закрыв на собой дверь, он направился прямиком во временное укрытие красноглазого. не заметив его, он побежал в кабинет Дотторе. Малец последовал за ним, параллельно запоминая направление по коридору.       Видит, как человек зашел в кабинет, слегка оставив открытой дверь. Подходить было опасно, поэтому Казуха так же оставался уже у нового угла. На руку играла та случайность, что по коридорам абсолютно никого не было. Через минуты три врач вернулся, закрыв дверь на ключ. Когда он уже совсем близко подошёл к тому углу, где был парень, Казуха поставил подножку. Гениальнее этого ничего не шло в голову. а медик клюнул на это, так как под ноги не смотрит. Стремительный полёт на пол. Чтобы убедиться в его бессознании, парень пару раз ударил по сонной артерии выше первого позвонка.       Оставалось выдать себя за этого парня и стать свидетелем. И запись диктофона включить. одежда хорошо скроет различия в объеме тела, а ростом Казуха был слегка ниже, что даже невысокая подошва не подлатает. На носочках пройдётся, что поделать. А цвет глаз… что-нибудь придумает.       Надо бы спрятать куда тело, но на это не было времени, совсем. Ладно, Бог с ним, пусть поваляется, поотдыхает.       Как только Казуха зашёл в кабинет, что пропитан кучей медикаментов, Дотторе приказал закрыть ему дверь на ключ. На семь оборотов. Нечётное, четное, нечётное, чётное, нечётное.. Чёрт, это они будут закрыты в итоге по плану. Казуха закрыл своей спиной то, как он закрывает дверь. Сначала закрыл, потом открыл и снова закрыл, имитируя звуки закрытия. Таким образом, Дотторе будет думать, что они закрыты на семь оборотов, а на деле – на один. А в идеале на ноль, чтобы не доставлять больше проблем Синьоре и её ребятам. Точнее сказать, не её. Это мы, получается, наоборот, против её ребят. Неразбериха, не будем об этом.       Так вот, по проделанной схеме, на последнем разу он специально покашлял в маску, что была на лице. Тем самым заглушил звук ещё одного оборота, восьмого. Дверь открыта и ни у кого не будет проблем открыть её. В правом кармане слегка завибрировал телефон – мать Скарамуччи рядом.       Повезло так повезло. Нестандартное освещение скрыло яркий оттенок глаз Казухи, они теперь казались коричневыми.       Парень повернулся и увидел то, от чего сердце кровью облилось тут же. Скарамучча. Лежит, а рот и глаза завязаны. Казуха наблюдал за тем, как Дотторе снял повязку с глаз. А сам мужчина смотрел прямо в них и наслаждался страхом, что они выражали.       Он неторопливо отвернулся и начал надевать перчатки. — Подготовь стол с моими приспособлениями. По идее, это должен был делать Тарталья, но считай тебе повезло. Возможно, пойдёшь на повышение.       Чайльд? А с хуя ли это он должен делать? И, где он вообще, не ясно было. Новый вопрос, который задаст матери брюнет. Но знает ли она? Вряд-ли, не допустила бы такого. Похоже, дело и не думает подходить к концу.       Казуха начал искать взглядом тот стол, о котором говорил Дотторе. Он был сзади места, на котором был расположён Скарамучча, сам стол был накрыт белой простынёй. Такая же и на шкафу висела, что было странно. Зачем вешать на шкаф белую простыню? Она точно не со стирки сушится.       Белобрысик подошёл ближе к тёмноглазому, пригнувшись к его уху сказал, подмигнув: — Помощь скоро будет, потерпи.       Скар понял, что это был Казуха, естественно. Обнадёживал его этот факт. Казуха подвинул стол ближе, избавившись на простыне. Страшно было, очень страшно. Некоторые инструменты он видел впервые, даже не зная, что такие существуют. Сказав Скарамучче, что лучшим решением для него будет закрыть глаза.       Ещё страшно было, что мужчина попросит Казуху подать “название”, а он в душе не чает, что это может быть! Ошибок быть не должно, иначе Дотторе сразу поймёт, что тут не так. Были ножницы маленькие, ножик, другой, да ещё несколько. Итщипцы да цапалки всякие, парень не знает их названия. Зачем столько существует вообще? Без понятия. Ещё страшно было при мысли, что брюнету сделают больно. А боль – то, чего жаждет Дотторе. Когда же Синьора придёт… — Приступим. — Дотторе настроил лампу на более яркий и раздражительный глаза режим. Взял в руки шприц, наполненный чем-то, но потом он передумал и отложил его назад. — Открой же глаза, Скарамучча. «Не открывай. Пожалуйста, не делай этого, не поддавайся панике.» Через тридцать секунд последовал этот же приказ, более громко. — Иначе я заставлю тебя это сделать. — Мужчина взял его крепко за волосы, потянув. На это действие Скарамучче пришлось выполнить приказ. Видит ужасно рвотную улыбку на чужом лице, а в руках у него тоже что-то такое же ужасное, и на это что-то парень решил не засматриваться. Слева он увидел Казуху, который ничего не мог сделать. Ужасное чувство бесполезности.       Белобрысый услышал долгожданные шаги, но что если это тот врач, а не Синьора? Сейчас и узнаем. Для безопасности парень отошёл на пару метров от двери. А та быстро отворилась в тот же миг. Полицейские стали свидетелями этой картины. Несколько человек вбежало сразу в комнату, беря под контроль и мужчину и парня. — Иль Дотторе, вы арестованы!