Нераскаявшийся

Я широко зевнул и потянулся, разминая затёкшую спину.       — Вам следует отдохнуть, босс, — тактично отметил Боб, переводя взгляд глаз-огоньков с пузырящегося зелья на меня.       Запертый в черепе дух воздуха и интеллекта даже не имел собственного имени, пока я не убил Стража, владевшего им. Джастин ДюМорн был ещё тем идиотом-моралистом, держащим духа взаперти вместо того, чтобы по полной использовать весь его потенциал. Боб был лучшим вложением, которое я когда-либо делал, во многом потому, что он являлся отличным советником, и не только по части сверхъестественного. Обычно я прислушивался к его словам, но в этот раз беспокойство по поводу моего самочувствия казалось несколько излишним.       — Позже, — рассеянно отмахнулся я, снова концентрируясь на зелье. Компоненты располагались не совсем правильно, но это не должно сказаться на его свойствах; когда всё будет готово, оно позволит мне полностью стирать своё присутствие из головы любого, кто его выпьет. Случайные свидетели моего использования чёрной магии немедленно забудут об этом, а Стражи опять останутся без зацепок, с помощью которых можно было бы поймать меня на горячем.       С таким зельем привычная рутина по устранению очевидцев уйдёт в прошлое. Да, возможно, затыкать рты с помощью старого доброго глока было проще, но риск оставить случайные улики нивелировал достоинства данного метода. Даже если каждый раз сжигать труп быстрым применением магического огня.       Признаюсь, я не могу удержаться от смеха всякий раз, когда читаю отчёт судмедэкспертизы об очередном самовозгорании человека. Что ж, главное слишком сильно не увлекаться и помнить про двадцатый пункт из «Правил Тёмного Повелителя».       Конечно, будь у меня прислужник, то мне бы не приходилось думать о ликвидации тел.       — Боб, как тебе гули? — в лоб спросил я.       — У них довольно жёсткое мясо. И просто отвратительный вкус, — скупо произнёс он.       Я засмеялся, в равной степени позабавленный и покоробленный его комментарием.       — Не в качестве обеда, а слуги.       Боб одарил меня подозрительным взглядом:       — Слухи об их опасности нисколько не преувеличены, но наличие такого компаньона поможет вам с лёгкостью избавляться от лишних тел, порой появляющихся в результате вашей профессиональной деятельности.       Я кивнул. Господин иногда помогал мне в нелёгком занятии по утилизации трупов, но, пускай он и был просто огромным котом, даже у него есть свои пределы.       — Но тот же голод делает их крайне ненадёжными, — монотонно продолжил Боб. — Крайне не рекомендую их заводить.       Я обиженно надул губы.       — Ладно, убедил. Никакого слуги-гуля, — и затем тяжело вздохнул: — Знаешь, мне как-то не улыбается вкладываться в поиски другого человека, устраивающего меня не меньше Мёрфи.       — При должном ментальном контроле…       Я нетерпеливо отмахнулся:        — Марионетки слишком бестолковы для тонкой работы. А мне нужен именно доверенный подручный.        — Вы снова читали «Правила Тёмного Повелителя»? — со вздохом спросил Боб. Он не раз говорил, что моё желание следовать полустёбному списку какого-то смертного более чем нелепо. И тогда мне пришлось напомнить ему, что именно благодаря указанной в «Правилах» информации Боб был моим советником, а не рабом. Не стоит и говорить, что после такого откровения он крайне быстро избавился от ненужного скептицизма.        — Да, и они натолкнули меня на мысль обзавестись ребёнком-консультантом. Ты не помнишь, сколько там Архиву лет? Кажется, не больше пяти. Совсем ещё юна, без твёрдых моральных принципов и невероятно могущественна, — мечтательно протянул я. Всё богатство человеческих знаний, сконцентрированное в одной маленькой детской головке. Тут даже святой не устоит.       — Вам ни за что не удастся избавиться от её защитника, — предупредил Боб.       — Поживём — увидим, — о мою улыбку, казалось, можно было порезаться. — Если я сказал, что мне нужен ребёнок для двенадцатого пункта, то так тому и быть

***

      На данный момент моим самым любимым человеком в городе была лейтенант Каррин Мёрфи. Она отвечала за самых коррумпированных и ленивых полицейских во всем Чикаго, а это о чём-то да говорит. За отделом специальных расследований стояли самые богатые и влиятельные горожане, не заинтересованные в том, чтобы их преступления стали достоянием общественности. Так что работающие здесь копы не понаслышке знали, в каких именно шкафах хранятся скелеты. Буквально.       Шантажных материалов у Мёрфи скопилось столько, что при желании она могла бы держать всю чикагскую верхушку под каблуком. Я пытался убедить её работать на меня, но эта стерва была как раз из той породы людей, не доверяющих даже родной матери. Если бы не тот факт, что контроль над разумом сделал бы Мёрфи абсолютно бесполезной для моих замыслов, я бы зачаровал её ещё несколько лет назад.       Параноидальная, изворотливая и смертоносная. Она была просто идеальна.       Будь я способен на какие-либо светлые чувства, то непременно бы сказал, что влюбился. Но умом я понимал, что мне просто нравилась кандидатура Мёрф на роль моего верного помощника. Если бы я мог завоевать её преданность, то моя спина всегда будет прикрыта. Не до такой степени, чтобы позабыть об элементарной осторожности — всё-таки я не наивный дурачок, — но у меня было бы гораздо меньше причин волноваться по поводу сохранности своей шкуры.       Стоит упомянуть, что Мёрфи была удивительно чуткой для кого-то её рода деятельности и чуть ли не горой стояла за своих людей. Да она даже наняла меня в качестве консультанта, только чтобы облегчить им жизнь. И я хорошо справлялся со своей задачей, избавляясь от улик с помощью магии, причём так чисто, что ни один криминалист не заметил подвоха. Помнится, однажды я даже сжёг целое здание, подчищая следы. Колдовской огонь идеально подходит для того, чтобы убедить страховые компании заплатить за «случайный» пожар.       Скачок страховых выплат с тех пор, как я приехал в Чикаго, не случаен, если что.       — Лейтенант, — промурлыкал я, прислонившись к отполированному до зеркального блеска дубовому столу. По размерам он превосходил некоторые квартиры, которые мне доводилось видеть. Я бы даже сказал, что он был больше и моих апартаментов, если бы пару лет назад не выкупил всё здание.       Мёрфи вопросительно приподняла светлую бровь.       — Дрезден, — тяжело припечатала она, — если ты пришёл сюда не с новостями по делу Клодин, то можешь сразу проваливать. И немедленно убери задницу со стола.       — Вы меня без ножа режете, лейтенант, — горестно воскликнул я, даже не думая сдвигаться с места. — Я здесь, чтобы попросить тебя пересмотреть мое предложение о работе. Снова.       — Странно, я почему-то всегда считала, что здесь именно ты работаешь на меня, — с холодом её взгляда могли посоперничать разве что ледники Арктики.       — Будто бы мне это больше всех надо, — с тихим смешком проговорил я. После переезда в Чикаго первое, что я сделал — это сколотил себе приличное состояние. Магия была полезна во многих отношениях, особенно если не вдаваться в лишнее морализаторство.       Наконец Мёрфи красноречиво посмотрела на верхний ящик рабочего стола, где у неё хранился пистолет, и я покорно поднялся с нагретого местечка.       — Да не кипятись, это просто дежурное предложение, клянусь, — я приложил ладонь к сердцу. — Но чтобы ты знала: я убрал из трудового договора пункт, обязывающий тебя носить кожаное бикини по особым случаям, — признаться, это изменение далось мне тяжело, то Мёрфи того стоила.       Но она лишь закатила глаза.       Я ухмыльнулся.       — Если что, ты по-прежнему можешь заставить своих приспешников расхаживать в чёрном латексе.       Мёрфи презрительно фыркнула, но, тем не менее, уголки её губ слегка расслабились.       Один ноль в мою пользу. Может, мне и не удалось убедить Мёрфи сразу же подписать контракт со мной, но капля, падающая под нужным углом, рано или поздно стачивает самые крепкие камни.       Кабинет я покидал неспешно, насвистывая себе под нос какой-то прилипчивый мотивчик.

***

Из участка я выходил в приподнятом настроении. Правда, длилось оно недолго: принимая во внимание мою репутацию и известную связь с Мёрфи, я не ожидал, что за мной увяжется парочка амбального вида молодчиков.       Я нехорошо прищурился, но останавливаться не стал.       — Прошу вас пройти с нами, мистер Дрезден, — заявил блондин со стоящими дыбом волосами. Буду звать его Ёжиком.       — Зачем мне это делать? — хищно улыбнувшись, уточнил я.       — Потому что в противном случае нам придётся взять вас под стражу, — прорычал его рыжий напарник. Судя по слегка гнусавому голосу, нос ему не раз перебивали.       Ёжик вытащил значок, на котором было выведено три гордых буквы аббревиатуры Федерального бюро расследований.       Я насмешливо фыркнул и прибавил шагу, заставляя агентов ускориться.       — Если бы вы действительно хотели меня арестовать, то никогда бы не стали делать это прямо посреди улицы.       Тут из-за угла показался тёмно-синий седан, к которому меня, по всей видимости, и загоняли. Но не успел я хорошенько обдумать своё незавидное положение, как с мясистой руки рыжего меня оперативно запихали в салон автомобиля.       Я нахмурился, рассматривая сидящего перед собой мужчину, каждая мелочь в котором кричала о том, что он — федеральный агент. Костюм, пускай и неплохо сидящий, но не подогнанный по фигуре так, как это бы сделал любой мало-мальски способный портной. Рост чуть выше шести футов — не слишком низкий, но и чтобы из толпы не выделяться — и чересчур внимательные глаза, по цвету напоминавшие старые долларовые купюры. Мужчина окинул меня холодным оценивающим взглядом. Он не выглядел опасным. Для непроницательного наблюдателя, который скорее бы принял его за не успевшего обрюзгнуть футбольного тренера или учителя физкультуры.       Как же хорошо, что я прекрасно знал, кто передо мной сейчас находится.       Агент Джон «Джентльмен» Марконе, глава чикагского отдела уголовных расследований ФБР. Человек, поставивший перед собой задачу искоренить всю мафию в городе. И ему это почти удалось. Все большие криминальные семьи Чикаго уже сидели в тюрьме или свидетельствовали против других преступников. А прозвище «Джентльмен» он получил за крайне вежливое обращение с подозреваемыми. Но это отнюдь не делало его «хорошим копом». После ареста от его былого джентльменства не оставалось и следа.       Чёрт, у меня бы никогда не получилось добиться всего, что я сейчас имею, не расчисть Марконе мне путь. Можно сказать, я был у него в долгу… поэтому я не стал поджигать машину одним из своих огненных заклинаний.       — Приношу извинения, мистер Дрезден, я не собирался устраивать вам засаду, — спокойно произнёс Марконе.       — Неужели? — раздражённо спросил я, переводя взгляд с набычившегося рыжего обратно на своего собеседника. — Потому что я бы сказал, что именно это вы и сделали.       — Строго говоря, я намеревался связаться с вами позже на этой неделе, — невозмутимо продолжил Марконе. — Но увидев вас здесь, я не смог не воспользоваться представленной возможностью.       — Я весь внимание.       — Вы ведь в курсе, что сейчас на улицах Чикаго распространяется новый наркотик под названием «Третий глаз»?       Я равнодушно пожал плечами:       — Вроде бы слышал нечто подобное, но какое это имеет отношение ко мне?       — Нам поступали интересные сообщения о том, что говорили люди, находящиеся под воздействием данного препарата. И в этих отчётах не раз и не два фигурировало ваше имя, — без обиняков предъявил Марконе.       Я удивлённо вытаращил глаза. А вот это что-то новенькое. Насколько я знал, «Третий глаз» был обычной наркотой, от которой человек сгорал в рекордные сроки, и только. Никакой магии, только чудеса химии. Да и наркотики — это одна из тех редких черт, которую я не переступал и планирую.       Но если какие-то торчки массово решили порочить моё доброе имя… То мне придётся заставить их заткнуться. Возможно, навсегда.       — Если верить досье полицейского управления касательно их консультантов, вы называете себя волшебником?       От вопросительного тона Марконе мне невыносимо сильно захотелось закатить глаза. Будь неладны смертные и их скептицизм касательно всего связанного с магией. Хотя… следует признать, что они похвально легко расстаются с предрассудками, стоит их слегка подпалить.       — Да, это так, — сварливо подтвердил я, поднимая на него взгляд. Пара секунд — и вот обычные гляделки превращаются в способ исследования потёмок чужой души.       Но то, что в них скрывалось, мягко говоря, меня удивило.       Я ожидал увидеть рыцаря без страха и упрёка. Этакого благородного болвана, готового бросаться на каждую ветряную мельницу. Кого-то героического. Нет, в Марконе, разумеется, присутствовало некоторое благородство и самоотверженность, вроде готовности поймать своим телом пулю, предназначавшуюся случайному прохожему. Но также я видел человека, явно не ставшего мучиться угрызениями совести, если для достижения своей цели ему придётся преступить закон. Марконе был человеком, способным убивать без сожаления, особенно тех, кто угрожал людям, находящимся у него под защитой. Он был хищником с ног до головы, сдерживаемым лишь клятвами соблюдать закон. Очень противоречивое сочетание.       Противоречивое, но от этого не менее интригующее.       Наконец я глубоко вздохнул, разрушая чары взгляда души. Марконе как ни в чем ни бывало откинулся на спинку сиденья. Вот и вся реакция.       На моей памяти встречались люди, которые кричали, падали в обморок или в паническом ужасе убегали прочь, стоило им повнимательнее присмотреться ко мне. Марконе же смог до конца выдержать взгляд души, даже глазом не моргнув.       Помните, я говорил, что не способен любить? Так вот, я передумал. Прямо сейчас произошло злодейское похищение моего сердца.       Марконе был человеком с душой тигра. Я хотел назвать его своим. И не только в качестве верного подручного — хотя с этой ролью он бы справился, быть может, даже лучше Мёрфи. Нет, я хотел от него большего.       Я хотел, чтобы он был рядом со мной, а не стоял за спиной.       — Примите мои извинения, мистер Дрезден, — разрушил повисшую паузу Марконе. — За вами водится много грехов, но торговля наркотиками к ним не относится.       — Я бы ни за что не стал таким заниматься, — одарив Марконе самой очаровательной улыбкой из своего арсенала, я подался к нему ближе. Ёжик мигом напрягся, а рыжий решительно схватился за кобуру. — Угомонитесь, — осадил я их, не отводя взгляда от лица Марконе. Он с лёгкой заинтересованностью склонил голову к плечу, спокойно наблюдая за мной. И тогда я решил спросить в лоб: — Ты свободен в эту пятницу?       Он моргнул.       — Приглашаете на свидание, мистер Дрезден? — уточнил Марконе. Нотки искреннего недоумения в его голосе заставили меня улыбнуться ещё шире.       — Именно так, Джон.       — Агент Марконе, — безэмоционально поправил он.       — Если тебя это заводит, то пусть будет так, — согласился я без лишних препираний.       Ёжику хватило тактичности замаскировать смешок резким приступом кашля, в то время как его более нервный приятель мигом выхватил пистолет.       — Агент Хендрикс, — предостерегающе обратился к нему Марконе, — уберите оружие.       Хендрикс неохотно подчинился приказу. Я сделал мысленную пометку разобраться с ним, как только у меня появится свободное время. Потому что к гадалке не ходи, этот парень станет ещё той занозой в заднице.       — Мне лестно ваше внимание, мистер Дрезден, но, боюсь, я вынужден отказаться, — равнодушно процедил Марконе, жестом приказывая водителю остановить седан.       — Для тебя — просто Гарри, — ласково поправил я, вытаскивая из кармана визитку. — Это моя частная линия. Если у тебя возникнут ещё какие-нибудь вопросы, то я всегда на связи, агент Марконе. В любое время дня и ночи, — снова довольно ухмыльнувшись, я взял на себя смелость вложить бумажную карточку ему в ладонь, мимоходом огладив её пальцами. Марконе, однако, никак это не прокомментировал, но все-таки убрал визитку в карман пиджака.       Да, признаюсь: мои методы отнюдь не отличаются особой хитростью. Но так меня никто заранее и не предупреждал, что для творения зла требуется какая-то особая тонкость мышления. Ну… по крайней мере, не всегда.       Марконе сдержанно кивнул, и я вылез из машины обратно на запылённый тротуар.       Наблюдая за тем, как Марконе и его ребята из ФБР исчезают в чикагских пробках, я не мог не думать о пятьдесят третьем пункте. Я ведь его не нарушил, правда? Марконе не был принцессой, и я вроде как не собирался предлагать ему руку и сердце на гипотетическом свидании. Но меня не покидало поганое чувство, что если вдруг все пойдёт не по плану, я банально не смогу довести дело до конца и убить его.       Не хоти я так сильно склонить Марконе на свою сторону, подобное меня бы насторожило. Благо время было на моей стороне.       Снова начав бодро насвистывать под нос, я отправился на поиски своей машины, попутно размышляя, стоит ли пересматривать гетеросексуальный уклон «Правил Тёмного Повелителя». Или лучше вообще ничего не менять. Мне ведь вроде как понравилось, что нигде в списке не было правила, согласно которому Повелитель не мог соблазнять героя. Потому что именно это я и собираюсь сделать.       А если соблазнение не сработает, то всегда можно обратиться к восьмому пункту.