И в этой, и в следующей

Семейный обед то самое мероприятие, которое собирает за своим большим дубовым столом всю семью. Редкий случай, когда вся семья собирается в своём полном составе за одним столом и весь день проводит в компании друг друга. — Юнги, ну посмотри на меня, — тихо и уже в который раз просит Чонгук, не сводя пристального взгляда с активно игнорирующего его омеги, что сидит рядом. Однако даже в этот раз просьба остаётся без единой реакции. Юнги всё так же, как и предыдущие минут пять, игнорирует своего альфу и внимательно следит за резвящейся на дворе ребетнёй, в то время, как взрослые отдыхают. В этом загородном домике помимо него ещё четыре омеги, но все они заняты. Чимин помогает главному хозяину домика на кухне убирать посуду. Тэхён там же на кухне вместе с Хосоком заняты подготовкой десерта. Намджун с пока ещё остающимся главой, хотя уже только в пределах самой семьи, расположились чуть поодаль и пускают вредоносный для организма дым, тихо переговариваясь. И только Чонгук сидит рядом с Юнги, который был оставлен для присмотра за детьми, чтобы добиться от него хоть мимолётного взгляда за прошедшие пол дня. — Юнги, ну хватит уже дуться на пустом месте, — обречённо вздыхая тянет альфа. — На пустом месте? — тут же ощетинивается омега и наконец удостаивает мужа взглядом тёмных лисьих глаз. — Ты вчера приволокся в совершенно невменяемом состоянии поздно ночью. Предупредить меня не удосужился, а я между прочим от ожидания места себе не находил. Ты не ответил ни на один из моих пятнадцати звонков. А ещё заявил, что у тебя есть другой самый любимый омега. И это ты считаешь на пустом месте? Чонгук слушает внимание тираду Юнги, не перебивает, позволяет выговориться, потому что за эти пол дня омегой впервые было сказано так много, а не короткие «да» и «нет». Он впитывает в себя, как губка каждую эмоцию омеги, делает для себя пометки, как не стоит больше делать, но мгновенно отвлекается, стоит его бедра коснуться маленькой ладошки. — Папа, пить, — тонкий детский голосок, заставляет губы Чонгука растянуться в счастливой улыбке. Маленькие красивые губки, как и у его папы, смыкаются на трубочке, а большие шоколадного цвета глазки, поглядывают в сторону, где играет ребетня. Как и отец, пытается уследить за всем, не отвлекаясь от своего дела. Лучшее качество, которое досталось от Чонгука вместе с зубодробительной упертостью. — Не устал ещё бегать? Малыш машет головой, приводя в движение тёмные волосы и тянется к наклонившемуся альфе, чтобы оставить лёгкое касание своих губ на гладко выбритой щеке. — Ну, тогда беги играй, мой самый любимый омега, — улыбается Чон и чмокнув сына в макушку, следит как тот уносится к детям. Юнги, что всё это время следил за этой сценой, давится той невероятной нежностью, что изнутри всё собой затапливает, перекрывая собой всю обиду, что затаилась с вечера. — Ладно, — вздыхает и придвинувшись ближе, кладёт голову на крепкое плечо мужа. — На этот раз ты прощён. Но если ещё раз такое повторится, одолжу у Хосока его любимую катану — А ты её унесёшь? — улыбаясь спрашивает Чонгук, губами прижимаясь к светлой макушке своего омеги, радуясь своему прощению. — Унесу, не сомневайся, — тянет Юнги и на мгновение глаза прикрывает, невероятно счастливым себя чувствует, когда руки мужа за плечи обнимают.