И в этой, и в следующей

Au, в котором Чонгук уже давно и любовь его отчаянная, а Юнги только начал, но уже сильно и по уши.

Дождь. Серые мрачные тучи нависают над головами прохожих, что прячутся под крышами или под цветастыми зонтами. Все они делают это, боясь промокнуть. Но среди них есть тот, кто промокнуть не боится, тот, кто не боится холода от пробирающихся под одежду капель. Невысокий блондин в свободной белой футболке и рваных джинсах стоит по среди улицы, подставив под слёзы серого неба лицо. Юнги не боится холода улицы или дождя, он наоборот в нём спасение ищет, думает таким образом пожар внутри разгорающийся с каждой минутой всё ярче потушить. Только это не работает. Кажется, что каждый раз, когда одна или несколько капель попадают на свежую метку у основания шеи, внутри только сильнее полыхать начинает. Этот огонь горит неистово и беспощадно выжигает всё внутри него, но даже палящие языки ничто перед тем, как горит каждый участок его тела от горячих прикосновений чужих рук… Юнги вздрагивает, когда чувствует жар чужих ладоней на своём лице. Открыв глаза, он тут же отшатывается. — Ты? — голос дрогнул, а сердце сделало кульбит. Перед ним стоит тот самый высокий, невероятно красивый и темноволосый парень, который и распалил огонь внутри. — Чего тебе надо? — Юнги сжимает ладони в кулаки и смотрит из-под лобья. — Снова поиздеваться хочешь? Метку поставил, посмеялся, всё хватит. Ты и так унизил меня дальше некуда… Все слова, вся злость тонет в растерянности, тонет в чёрном взгляде напротив, тонет в нежных и таких горячих прикосновениях чужих ладоней, что снова в плен его лицо берут. — Прости меня, Юнги, — выдыхает парень, опаляя своим дыханием мокрую и такую холодную кожу. — Да, я сволочь, обидел, сделал больно. Но я не жалею… Юнги, я виноват, но не жалею, что поставил метку, слышишь. — Ты?! — повысив голос, блондин трепыхнулся в чужих руках. — Я, — тихо выдыхает парень, но из рук не выпускает. — Не могу больше смотреть, как ты флиртуешь с другими и какими взглядами они на тебя смотрят. Не могу, сил больше нет. Ты мой и всегда моим будешь — Ты псих, Чонгук, — от чего-то осипшим голосом тянет Юнги. — Да, псих, — вздыхает парень и лбом прислонятся к чужому лбу. — Отныне только твой