И в этой, и в следующей

AU, в котором Юнги сын песков, его хрупкое тело вмещает в себя огромную силу, что призвана управлять песками, они подчиняются ему. Подобраться к нему, как и к его сердцу, может только один единственный альфа, что предназначен судьбой…сам Дьявол

День уже близится к концу, а солнце торопится скрыться за линией горизонта. Вот только жара всё ещё не спадает. Золотистый песок под ногами долго ещё будет остывать. Он чуть проваливается под ногами ретивых коней. Из небольшой группы в пять человек, статный гнедой жеребец выбивается вперёд плавно ступая по сыпучей поверхности. Всадник чуть щурится и прикрывая лицо плотной тканью плаща, а в это время впереди закручивается песчаная буря. — Надо бы укрыться, — к гнедому подбирается долговязый вороной скакун. Ответа не последовало. Просто напросто сказать никто ничего не успел. Впереди показался закручивающийся песчаный буран. Круто закручивающийся вихрь угрожающе засвистел в воздухе, но приближаться не торопился. Да, и вообще он будто что-то защищает, не подпускает, ближе подобраться не позволяет. — Там что-то есть, — всадник гнедого жеребца в седле чуть вперёд подаётся и вглядывается в саму бурю. Взгляд его цепляется за яркое красное пятно, что находится прямо в самом эпицентре. Сквозь вращающийся песок видно плохо, но сердце всадника рвётся, разрывая плоть и раздвигая рёбра или наоборот, но с каждым своим ударом всё сильнее, яростнее. С каждым ударом чужого сердца вращение вихря набирает обороты, всё сильнее и сильнее раскручивая мелкие песчинки с невероятной скоростью. — Чонгук, надо уходить, — всадник вороного скакуна снова подаёт голос, пытаясь достучаться до высокого альфы с вьющимися волосами цвета полотна ночного небосвода. Только слушать никто не стал. Мужчина спешился и точно завороженный сделал шаг навстречу бурану, а за тем второй и третий. Казалось бы движется на встречу собственной смерти, но нет. С каждым его шагом песок замирает всего на секунду, но после снова начинает своё вращение. Только, когда альфа приблизился непозволительно близко, песок резко замер и в то же мгновение осыпался, образуя на пути дюны, но в то же время открывая обзор на красное пятно в центре. Пришлось подобраться ещё ближе, дабы рассмотреть обездвиженную хрупкую фигуру. — Там человек, — воскликнул мужчина и поторопился туда, едва поспевая вытаскивать из сыпучих песков ноги. — Живой? — вопрос прозвучал совсем рядом, всадник на вороном коне проследовал за темноволосым мужчиной. — Живой, — взгляд цепляется за чистую невероятно светлую кожу, совершенно не тронутую палящим солнцем, хотя этот светловолосый парнишка с невероятным разрезом прикрытых лисьих глаз явно не пару минут пролежал на раскалённом песке. В этой пустыне даже тонкий красный плащ не помог бы, что весьма странно. Да, и кожа гладкая, точно самый лучший и дорогой шёлк, чуть прохладная, такая, если бы он некоторое время купался в холодной воде, а не возлежал под яркими лучами дневного светила. — Заберём его в город, — подхватывая бессознательного паренька на руки, альфа на ноги поднимается. — А что дальше? — А дальше видно будет

***

Странная тишина, особенно для пустыни со своей особенной «музыкой»: шуршание лёгких порывов ветра по поверхностям дюн, перестук мельчайших песчинок, передвижение живности начиная от скорпионов и заканчивая пригревшимися в лучах заходящего солнца ящериц. Ощущение мягкости и лёгкой прохлады под телом, что не характерно для раскалённого песка, на котором случилось растерять все силы и погрузиться в небытие. Да, ещё и гладкость под ладонью. Юнги резко распахивает глаза и тут же натыкается на тёмно-синее полотно под собой. В ещё не до конца прояснившейся голове возникает мысль, что песок такого насыщенного тёмного цвета быть не может. — Боже, такой маленький и бледненький, — тихо вздыхают где-то в стороне. — Не повезло мальчишке, — вздыхают уже с другой интонацией и другим голосом. — Попал в руки к самому Дьяволу Востока. Юнги слышит знакомое прозвище, которое слышал ещё до того, как оказался в пустыне. Именно «Дьявол» мелькнувший в пророчестве Храма Великих Песков, в котором посчастливилось омеге на свете появиться, заставил покинуть привычное место и ступить на земли покрытые золотыми песками. Приподнявшись, тут же выдавая своё пробуждение, парень огляделся. Большое помещение, больше одного из залов для половников в храме, в светлых оттенках. Из большого окна с лёгким идеально белым развивающимся тюлем проскальзывают лучи полуденного солнца. Не обращая внимание на застывших чуть поодаль у стены неизвестных мужчин, омега плавно соскользнул с постели и направился к окну. Оказалось, что за распахнутой стеклянной дверцей скрылся открытый небольшой балкон. Ладони скользнули на белый мрамор перил, а взгляд дымчато-серых глаза устремился в даль, туда где раскинулся небольшой цветущий сад с выложенными белым камнем тропками уходящими в самую глубь. Лёгкий тёплый ветер доносил сладковатый аромат персиковых деревьев и едва уловимый запах распустившихся бутонов колючих роз, коих здесь было много. Прикрыв глаза, Юнги прислушался к себе. Тихо. Внутри него всё действительно тихо и спокойно, урагана, что грозился разорвать его на части, пока не вырвался наружу, вызывая песчаную бурю, больше нет. Плакать от тяжести свалившейся так внезапно боли в груди уже не хочется. Напротив хочется улыбнуться своей самой счастливой улыбкой. Вот только вместо улыбки, омега вздрагивает, услышав звук шагов за спиной. — Вижу ты уже пришёл в себя, — приятный на слух голос будто обволакивает, невольно вслушиваться в каждую нотку заставляет. Юнги оборачивается. Перед ним стоит высокий широкоплечий мужчина с тёмными, точно ночное небо, вьющимися волосами и невероятно глубокими антрацитовыми глазами. Внутри всё замирает, а после и вовсе трепетать начинает. Что-то тёплое проносится по телу и сворачивается где-то под грудиной. Припоминая ощущения, которые пришлось испытать до всплеска, вылившегося в буран среди пустыни, омега переводит взгляд на свою ладонь. По коже проходится что-то невероятно нежное, а после на белой коже появляются песчинки с золотистым отливом, которые осыпаются к ногам, стоит перевернуть ладонь и взмывают в верх, стоит пошевелить пальцами. — Сила твоя покоя не найдёт и боль причинять будет, пока не встретишь ты того, кто самой судьбой тебе предназначен, — завороженно наблюдая за игрой горстки песка с золотистым отливом на раскрытой ладони, тихо по памяти произносит слова услышанного когда-то пророчества. — Ты узнаешь его по ритму сердца, который отзовётся на призыв твой, Сын Песков, Мин Юнги из Храма Великих Песков… В глазах темнеет, а тело в один миг слабеет, ноги подкашиваются. Упасть на холодный мрамор не позволяют сильные руки, подхватившие в самый последний момент. — Ты предназначен мне судьбой, — выдыхает Юнги, прижимаясь к груди мужчины. — Чувствуешь ли ты, Дьявол Востока… — Как сердце моё отзывается на призыв Сына Песков? — следует продолжение не досказанного вопроса, перед тем, как хрупкое тело опускается на шёлковые простыни большой постели. — А слышишь ли ты, Мин Юнги из Храма Великих Песков, как оно же отзывается на твой зов? По ладонью своей, которую мужчина сам приложил к своей груди, гулко бьётся то самое сердце, что уже сейчас ему принадлежит и всегда принадлежать будет. Улыбка непроизвольно губы растягивает, обнажая собой дёсны. — Моё, — тихо выдыхает омега, до того, как густые тёмные пучины окончательно утянули в свои глубины крепкого сна. — Твоё, — тихо произносит мужчина и, склонившись, открытого лба касается губами. — Теперь уже твоё