И в этой, и в следующей

Мир начинает рушиться в тот самый момент, когда все привычные устои жизни летят в непроглядную пропасть. В этот же момент приходит понимание, что какой бы выбор ты не сделал, так как раньше уже не будет, эта вселенная за тебя уже всё решила. Но ещё раньше всего этого приходит знание, которое одним точным ударом в темечко окунает в ту боль, что была испытана когда-то давно, в одной из прошлых жизней, или же во всех сразу…хотя в данном случае скорее второй вариант. Боль была во всех пережитых жизнях, разная, как с эмоциональной точки зрения, так и с физической, но всё же была. Можно сказать, что шла бок о бок с любовью и неимоверным притяжением к существу, человеком назвать язык не поворачивается, которому принадлежало сердце. Даже сейчас Юнги со всех своих последних сил бежит по стоптанной им же когда-то ещё в детстве тропинке густого леса, осознаёт, что пропал, его сердце, душа и тело ему больше не принадлежат. Он ощущает только боль в разбитых коленях, разбитой губе, наливающимся синяком на скуле и порванной мочке остроконечного уха. Ему больно, но он продолжает бежать. Стук сердца не только в ушах звенит, но и в висках отзывается тупой болью. Воздуха в лёгких не хватает катастрофически, об этом даже свидетельствуют мелькающие цветные пятна перед глазами. За ним никто не гонится, но он всё равно бежит, боится не успеть. Но у судьбы, как говорится на каждого свои планы. Нога Юнги цепляется за выступающий из земли корень многовекового дерева. Удержать равновесия не получается и он кубарем катится вниз, пока вымотанное тело не замирает на ровной небольшой полянке. Сил на то, чтобы подняться уже нет совершенно, но они появляются, точно открывшееся второе дыхание, как только тонкий и чувствительный слух улавливает шуршание листвы, коим сопровождается каждый шаг приближающегося. Поднявшись на колени, Юнги замирает, услышав приятный и знакомый голос: — Что всё-таки осознал свою вину и решил принести извинения, встав на колени? Вскинутая голова и перед глазами предстаёт высокий широкоплечий брюнет. Вроде ничего примечательного, даже можно подумать, что перед ним обычный человек, который просто усердно следит за своей фигурой. Но янтарные просветы в карих глазах, выдают его принадлежность. Оборотень. Волк. Причём самый редкий в этих местах — чёрный. — Я не знал, — тихо со всхлипом выдыхает Юнги. — Вот только слёз не надо, — морщится парень и прячет руки в карманах. — Я правда ничего не знал, — качает головой, смотря снизу вверх. — Не знал. Это был подарок на день рождения, но никто не сказал мне, что приняв его, я стану его парой. Никто. А я сам не знал. Только сегодня он сам сказал мне, когда заявился в мою спальню. Сказал, что я принадлежу ему и поэтому должен быть послушным… Юнги срывается на рыдания, а стоящий перед ним оборотень только сейчас обращает внимание на кровоподтёк на скуле, что уже довольно сильно выделяется бардовым цветом, разбитую губу и всё ещё кровоточащую рану на мочке уха. — Остроухий… Юнги, что с твоим ухом? — волк оседает на корточки рядом и тянется к ране, но не касается её, боясь ещё больше боли причинить. — Я вернул ему…серёжку…теперь он не сможет что-то предъявить мне, — торопливо утирая слёзы рукавом красного плаща, Юнги блестящими от слёз глазами встречается с встревоженным взглядом уже почти полностью янтарных глаз. — Чонгук, на этом месте будет только серьга подаренная тобой…правда уху нужно немного зажить, но это займёт всего месяц. — Юнги, я не эльф, а оборотень, волк, приземлённое существо — И что? Мы же всё равно можем быть вместе? — Можем, но у нас совершенно другие традиции, — оборотень снисходительно улыбается и лёгким невероятно нежным касанием поглаживает гладкую щёку. — Это не важно! — уверенно заявляет Юнги и подаётся чуть ближе. — Мы же столько предыдущих жизней вместе пережили, почему не можем и сейчас? — Ты точно готов на это? — Я готов. Помедлив оборотень подаётся навстречу и приникает губами к выглядывающей из-за воротника расстёгнутой рубашки шее. Юнги замирает и прикрывает глаза, только в следующий момент с губ его срывается болезненный крик. Кожу вспарывают острые клыки, что впиваются в мягкие ткани подрагивающих мышц. Он чувствует себя маленькой девочкой в красном плаще из детских страшилок, что пошла к бабушке через лес и напоролась на злого серого волка, который сожрал её вместе со сладкими пирожками. Вот, только укусил его не серый волк, а чёрный. Да, и есть его он не собирается. Ведь в отличии от сказки-страшилки, оборотни не едят тех, к кому зверь их тянется разрывая толстые цепи и ломая все преграды. Они ставят метки, отличительный знак принадлежности. И Юнги принимает эту метку, вместе с пульсирующей болью, что парализует всё тело. Принимает и сердце своё окончательно волку вручает, как и тело. Всего себя отдаёт в лапы зверю. А в будущем, возможно даже на свой день рождения, получит длинную до плеча серьгу из белого золота с мелкой россыпью драгоценных камней. И тогда принадлежать оборотню будет уже не только по законам стаи, но и законам жителей леса — эльфов.