Когда вернулся свет

— Пожалуйста. — Сказал Мал с трудом перебирая ногами по свежевыпавшему снегу. — В последний раз говорю, нет! — Ответила я, чувствуя, как ком в горле становился всё больше и больше.       Оретцев что-то буркнул себе под нос и сел на бревно, стоявшее у давно погасшего огня. Его нос и щеки покраснели, а на ресницах таяли снежинки. — Ты ведёшь себя так, будто у тебя в запасе ещё десять жизней. — Он натянул теплый шерстяной платок на лицо и отвернулся.       Я промычала и спрятала лицо в руках. Глубоко вздохнув, я села напротив Мала и обняла себя за плечи. — Мне нужно найти этого оленя, понимаешь? Без него я слаба и ничего не смогу сделать. — Зачем тебе вообще что-то делать? Для чего этот риск? — Оретцев продолжал смотреть куда-то в сторону и теребил пуговицу на короткой, потрёпанной шубе. — Если во мне есть сила, которая сможет уничтожить Каньон, то я обязана её использовать. Это мой долг. — К черту такой долг из-за которого можно умереть. — Ну в армию мы же пошли. — Усмехнулась я, хотя на душе было совсем не весело. — Это… — Мал повернулся и пытался найти аргумент, но по итогу сердито промычал и насупился больше прежнего. Я рассмеялась.       Мы замолчали не в силах изменить мнение друг друга. Мал беспокоился обо мне, но он, к сожалению, никогда не был деликатным и не имел дара убеждения. Так же, как и я.       То время выдалось невероятно тяжёлым. Мы добирались до границы три недели, и чем дальше было от Ос Альты, тем тяжелее становилось ехать в карете, поэтому меня пересадили на лошадь. С утра до вечера я не слезала с седла, а потом не чувствовала ног и спины.       Все эти недели я провела в собственных мыслях и почти ни с кем не говорила. Тогда я представляла себя пленницей шуханских кочевников, везущих меня к своему правителю на растерзание. Кочевников к нашему времени не осталось, но пленницей я всё-таки была и думала об этом всю поездку.       Когда мы приехали, то безуспешно разъезжали по лесам и полям, покрытыми толстыми слоями снега. Под конец дня я, обычные гриши и даже опричники валились с ног. Среди солдат Второй армии росло недовольство, так что я не была удивлена их косым взглядам. Я была виновницей их холода, недосыпа, усталости, злости и кто знает чего ещё. Я знала это и не отрицала.       Впервые увидев там Мала, я чуть было не расплакалась от счастья. Мне так хотелось рассказать ему о том, что со мной произошло, о Дарклинге и его планах. Я хотела попросить помощи, в которой так нуждалась, ведь только он мог мне помочь. Неделями во мне копилась злость, боль, печаль, но когда мы встретились во мне появилась надежда на то, что мы найдём выход.       Увы, поговорить нам удалось лишь спустя почти две недели по счастливой случайности. Опричники всё время следили за тем, чтобы мы не приближались к друг другу, но однажды охрана недоглядела за мной и я улизнула в дальнюю часть лагеря, в которой я ещё не была. Оглядываясь по сторонам я остолбенела. Мал сидел рядом с маленьким шатром и чистил ружьё. Спустя мгновение мы крепко обнялись и мямлили что-то невнятное про то, как рады видеть один одного.       В тот раз нам вновь удалось скрыться и поговорить, чему я была невероятно рада. Я надеялась, что он рад не меньше. — А что будет после? — Вдруг спросил Оретцев и скрестил руки на груди. — В смысле? — Ну, допустим мы найдём оленя, ты уничтожишь Каньон, а потом что? Что собираешься делать дальше? Дарклинг ведь не оставит это просто так, ты прекрасно это знаешь.       Я впала в ступор. Мал поднял брови в надежде услышать хоть что-то, но я молчала. Он закивал и усмехнулся. — Ты не знаешь. — Это не повод бросать всё и бежать непонятно куда. — Я нахмурила брови и встала. — От этого зависит судьба многих. И твоя тоже, как бы ты это не отрицал. Прошу, торопись! Иначе… — Иначе что? — Перебил Оретцев и тоже поднялся на ноги. — Дарклинг меня убьёт? — И глазом не моргнёт.       Мне стало плохо от этих слов. Дарклинг не любил, когда день проходит в пустую, но подобное бывало часто. Порой за целый день поисков мы не могли найти даже следов оленя. Это невероятно раздражало генерала. Однажды он сказал: — Если следопыт будет продолжать в том же духе, то мне стоит оставить его в лесу на ночь. Глядишь, хоть так до него дойдёт.       Я представила это, хотя не хотела. Каким бы сильным и выносливым Мал не был, ночь в лесах Вечного Мороза он бы не пережил. Мне не хватило сил промолчать, как я делала это обычно. — Тогда кроме оленя вам придётся искать и его труп. — Сказала я и сжала кулаки. — Местные найдут по весне. Если, конечно, от него что-нибудь останется. — Дарклинг пожал плечами и продолжил есть как ни в чём не бывало. — Почему ты вообще это делаешь? — Спросил Мал и подошёл ближе.       Когда он задал этот вопрос, то я захотела хорошенько ему врезать. Чтобы понял. — Ты не дурак, сам поймешь. — Не дурак. — Он кивнул. — Скорее придурок. Ты была моим единственным другом, а я вёл себя так, будто ты – должное. Я обидел тебя, не в первый раз, а ты продолжаешь меня защищать. Так почему?       Зачем он спрашивал об этом? Он ведь знал ответ. Внизу живота появилось неприятное чувство. — Потому что ты мне важен и я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. — Следопыт! — Крикнул кто-то и я вздрогнула. Это оказался опричник. Повернувшись мы увидели, как он машет в свою сторону, подзывая Мала к себе. Рядом с ним стоял Дарклинг. — Надо было идти на самый край лагеря. Там бы нас не нашли. — Рассуждал вслух Мал. Он оглядел меня с ног до головы и опустил голову. — Я… подумаю. Мне не нравится эта идея, да и оленя этого найти не так просто, как ты думаешь, но… я подумаю.       Мал ушёл, а я осталась на месте и наблюдала. Дарклинг начал о чём-то расспрашивать, но я не могла разобрать ни слова, было слишком далеко. Генерал отвёл взгляд, о чём-то задумавшись, а потом снова заговорил. Слово дали опричнику. Я часто видела его рядом с Дарклингом или Малом в пути. Он, кажется, был местным и помогал в поисках. Меня это не волновало.       Плечи Дарклинга опустились. Поправив платок Оретцев кивнул. Генерал похлопал своего солдата по плечу, что-то сказал и спешно ушёл. — Тридцать восьмой взвод, собраться у южного края! — Закричал опричник приказным тоном, когда встал на небольшую возвышенность посреди лагеря. Солдаты, услышавшие его, встали неподалёку и начали слушать. — Через десять минут быть у южной границы лагеря! Только тридцать восьмому взводу!

☆☆☆

— Ты выглядишь уставшей. — Кружась вокруг стола Дарклинг перебирал какие-то бумаги. — Я всегда так выгляжу. — Без всякого интереса ответила я. У меня болела голова и мне не было дела до его замечаний. — И всё же не настолько.       Я и в самом деле выглядела, мягко говоря, плохо. Моя кожа огрубела и стала бледнее прежнего. Губы были обветрены, синяки под глазами стали ещё больше, на руках появились мозоли. Я чувствовала себя отвратительно. Единственное, чего мне хотелось, так это лечь в горячую ванну и хорошенько в ней отдохнуть.       Дарклинг начал что-то писать. Меня одолело любопытство и я спросила: — Что ты делаешь? — Пишу весточку в Ос Альту. Надеюсь, они нас ещё не похоронили. — Генерал хмыкнул и продолжил писать, не заметив пятно от чернил, отпечатавшееся на руке. Запустив пальцы в волосы он выглядел совсем неряхой вроде Давида.       Я не знала зачем Дарклинг меня позвал. Я сидела в его шатре почти каждый вечер до самого отбоя без всякого дела. Не знаю, может он просто хотел чтобы я была под присмотром, не могла встретиться с Малом или не убежала. Может и всё сразу. Я, как ни странно, даже начала привыкать к этим тихим вечерам. Дарклинг почти ничего не говорил, всё время копошился в своих вещах, документах и картах, а потом, вызвав солдата, отправлял меня спать. Я не была в восторге, но и сказать против ничего не могла.       Поправив передние пряди, выбивавшиеся из пучка, я положила щёку на ладонь. В спине вдруг появилась острая боль, словно меня режут вдоль позвоночника. Я заёрзала, попытавшись избавиться от этого чувства, но оно становилась только сильнее. Я не знала, что со мной происходит. Мне хотелось пожаловаться Дарклингу, но не стала. Решила, что действительно просто устала.       Генерал запечатал письмо и оставил его на столе дожидаться утра, а сам пошёл ко мне. Он сел рядом и протёр глаза. Мы сидели так минут десять, если не больше. Каждый думал о своём и даже не пытался начать разговор. Мне казалось, что так даже лучше. — Я не знаю, что делать. — Вдруг сказал Дарклинг проведя рукой по волосам. Я молча повернулась к нему. — В лагере заканчиваются припасы, а привезти сюда столько, сколько нужно, потребуется как минимум недели две. Это слишком долго. Солдаты жутко устали. Мне уже пришлось отозвать целый взвод. Следопыт водит меня за нос как мальчишку и я ничего не могу с этим поделать. Оленя нет. — Он глубоко вздохнул. — Что мне делать, Алина?       Я обняла себя за плечи и зажмурилась. Голова начала болеть сильнее. Такой острой боли я давно не чувствовала. Дарклинг поднял брови, но промолчал. — Ты сам в этом виноват. — Сказала я и снова посмотрела на него. — Ты был слишком самонадеянным. Я уверена, ты хотел найти этого оленя за недельку-другую и проехаться по Ос Альте под восторженные крики посадив меня рядом. — Я бы так и сделал.       Мы оба усмехнулись. Он пригнулся ближе и в моей груди всё сжалось. — Но перед тем, как отправиться в столицу, мы бы сначала побывали в Каньоне и наконец покончили с этой язвой. — Добавил генерал.       Я улыбнулась и закивала. Само собой, он хотел закончить начатое, и как можно скорее. Каким бы старым он не был, сколько бы не ждал, рано или поздно его терпение бы лопнуло. — Что насчёт твоего следопыта? Какая ему выгода от этого? — Дарклинг переменил тему и склонил голову набок. — Мал меня не слушает. — Я пожала плечами и встала. В глазах потемнело, но я не обратила на это должного внимания. Подойдя к столу я опиралась на него и рассматривала раскрытую карту. — Как бы я не уговаривала его поторопиться он упёрся как баран и тянет время. Он не хочет, чтобы я получила этот усилитель. — Почему? — Он считает, что это опасно. Никто не знает, что будет с гришом, который получит его. Говорят, что слабый и вовсе погибнет. — Дожились, отказник рассуждает об усилителях. А…       Дарклинг не успел договорить и вскочил на ноги. Я решила отойти от стола, но пошатнулась и чуть не упала. Меня как будто толкнули, в глазах опять потемнело, а голова трещала по швам. Когда зрение вернулось я увидела генерала совсем близко. Он осторожно взял меня за локти и помог удержать равновесие. — Что с тобой? — Спросил он, смотря в глаза. — Я… не знаю. Голова болит, спина тоже. Всё кругом. — Я тяжело вздохнула и положила руки на его предплечья.       Дарклинг не шевелился и дал мне прийти в себя. Когда мне стало немного лучше, то осторожно убрала от него руки. Генерал же, кажется, не собирался меня отпускать. Он смотрел на меня снизу вверх и думал, что со мной делать. Мне это не нравилось. Я надеялась, что этот вечер пойдёт также, как и все предыдущие. Что совсем скоро я уйду отсюда и лягу спать, может даже отдохну. Спустя время я привыкла к присутствию генерала. Он уже не казался мне таким страшным, как когда я только узнала о нём правду, но каждый раз, когда я чувствовала, что он, живой усилитель, прикасается ко мне, то всё тело коченело. Именно в такие моменты я ощущала себя беспомощным котёнком без всякого шанса на спасение.       Продолжая сверлить меня взглядом Дарклинг сказал: — Когда ты пойдёшь спать, то вместе с тобой пойдёт одна из опричниц. — Зачем? — Удивилась я. — За тобой нужен глаз да глаз. Ты выглядишь больной и измученной. Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось.

☆☆☆

      Когда пришло время отбоя Дарклинг вышел на обход, а я пошла в свой небольшой шатёр. Рядом была красивая сулийская опричница, которой, увы, не понравился приказ генерала. Когда мы пришли я осветила шатёр небольшой сферой и разделась до сорочки. Сулийка тоже сняла кафтан и сапоги и устроилась неподалёку.       Не успела я опустить голову на подушку, как тут же заснула. Моё тело и разум были слишком уставшими, чтобы хоть как-то сопротивляться желанию спать.       Выспаться так и не удалось.       Ночь была неспокойной. На улице бушевала метель, собаки неистово лаяли в пустоту, а ночные дежурные кружили вокруг затухающих костров и надеялись дожить до рассвета.       Я лежала под теплыми покрывалами и ничего не слышала. Крутясь из стороны в сторону мне было душно и плохо. Живот скрутило в тугой узел и я ужасно хотела встать. Это я и сделала.       Тихо поднявшись и стараясь не разбудить опричницу я оделась. Прошлась по шатру в поисках чего-то, но было темно, а зажечь свет я побоялась.       В лесу кипела жизнь. Мимо пролетела сова и схватила взявшуюся из ниоткуда белку. Мне стало её жалко и идя дальше я думала о ней и её короткой жизни. В ушах стоял звон и чем дальше я шла, тем громче он становился. Я знала, что так надо.       Когда я упала на снег, то не почувствовала холода. Я не могла пошевелиться. Лишь опустив взгляд я увидела кинжал в руке и кровь на сапогах. — Отойди! — Приказал Дарклинг. Меня окружили со всех сторон. Мал лежал без сознания.       Руки затекли и покалывали. Я была слишком близко к огню, от чего у меня заболели глаза. — Ты сам в этом виноват.       Я поднялась на локти и осмотрелась, но увидела лишь кромешную темноту. Подняв руку я осветила шатёр и встала. Я тяжело дышала и вся вспотела, во рту было сухо. Всё тело ломало, как при температуре. В ушах стоял звон. Я нашла взглядом свои вещи и начала одеваться.       Сулийка, задремавшая полусидя, тут же встрепенулась и подскочила. — Ты чего удумала?! — Выкрикнула она с акцентом и схватила меня за плечо. — Эй! Ты вообще слышишь?! — Отпусти! — Затребовала я и вырвалась из её крепкой хватки. Мне нужно было как можно скорее найти Мала. Или хотя бы Дарклинга.       Я успела надеть сапоги и шубу и выбежала на улицу. Сулийка выругалась на родном языке и остановила меня, заставив оцепенеть. Ну конечно, она корпориалла*. Я пыталась выбраться и дёргалась из стороны в сторону. Где-то недалеко послышались мужские крики. — Правду значит говорили, что ты больная на голову. — Сказала опричница и повела меня обратно. — Нет, прошу, отпусти! Мне надо встретиться с Дарклингом. Это очень важно! — А ничего, что на улице хоть глаз выколи и метель? Что ты собиралась делать с ним в такой час? — Я знаю где искать этого треклятого оленя. Если мы задержимся, то погибнем! И ты не исключение. — Эй-эй-эй! Куда пошёл!       Мы обернулись и увидели, как неподалёку бегут двое опричников и пытаются кого-то поймать. Я сразу поняла, что это Мал. Оретцев ловко увернулся от полетевшего в его сторону огня и рванул в нашу сторону. Он бежал так быстро, что почти летел. — Мал! Мал! — Закричала я и всё ещё пыталась избавиться от влияния корпориаллы. Он широко улыбнулся при виде меня и, схватив за руку, побежал дальше. — Шевели ногами! — Оретцев почти волочил меня по земле. Когда мы скрылись между шатров я наконец смогла вернуть над собой контроль и бежала сама. — Святые, куда мы?! — Спросила я, почувствовав, как задыхаюсь. Шуба, застегнутая лишь наполовину, не спасала от холодного ветра. Уже через пару минут я почувствовала, как болит грудь и горло. — Подальше отсюда! Я знаю, где искать оленя. Нам нужны собаки, но до них далеко, возьмём лошадь. Я помогу тебе, я не могу иначе. Может хоть так стану полезным.       Мы на секунду остановились и осмотрелись по сторонам. За спиной слышались крики, времени на раздумья не было. Я потянула Мала за собой и мы помчались направо.       К нашему везению мы оказались у самых конюшен. Конечно, конюшня это громко сказано, лишь тонкий каркас и полотна на нём. Мы отвязали одного коня и повели на улицу. Звук дежурного свистка меня напугал. — Быстрее! — Мал уже взобрался на коня и протянул руку. Не успела я сесть, как мы поскакали. — Твою мать! — Прокричал кто-то. Перед нами пролетел огненный шар, а ветер раздул его на несколько метров в разные стороны. Конь испугался и дал заднюю. Мы свернули в другую сторону. Нам было не важно куда бежать, самое главное было выбраться из лагеря и скрыться.       Все начали просыпаться. За нами увязалась целая стая сторожевых собак, солдаты и опричники выглядывали их своих палаток, чтобы узнать, что случилось, а потом пускались за нами в погоню. Я знала, что мы отсюда не выберемся, нас поймают и свяжут, но всё это стало неважным, незначительным.       Я прижалась к Малу и не спускала с него глаз. Он стал для меня единственным и самым важным, что есть в этом мире. На секунду наши взгляды встретились. Моё сердце болезненно сжалось, а звон стал громче. Это всё, что мне было нужно. Его объятья, его взгляд, сбившееся дыхание на моей макушке. Воспоминания с ним выцвели за время нашей разлуки, но вдруг обрели новые краски. Я была счастлива тому, что он снова рядом, что он не оставит меня.       Мы резко остановились и чуть не упали. Я вернулась в жестокую реальность и на глазах проступили слёзы. — Слезайте! — Приказал один из опричников. Он был на коне и мог атаковать в любой момент. Было темно, так что я не могла разобрать к какому ордену он принадлежал, но чтобы то не было нам несдобровать.       Я с трудом подняла заледеневшие руки и осветила округу. Нас взяли в кольцо и путей отступления не было. Конь кружил из стороны в сторону и отбивался от оголодавших собак. Тяжело дыша я посмотрела на Мала и взялась за его воротник немеющими пальцами. — Я вытащу нас. Не сегодня, так завтра. — Прошептал Мал. На его лице было отчаяние. — Завтра слишком поздно! — Хотела крикнуть я, но прохрипела. Я не могла дышать носом, а горло будто сковало ледяной коркой. Как же я ненавидела это место. — Она права, следопыт! — Сказал Дарклинг позади нас. Мал и я вздрогнули и развернулись в его сторону.       Солдаты расступались перед ним и его огромной черной лошадью, которая легко могла задавить. Глаза генерала блестели, уголки губ дрогнули в улыбке. Он насмехался над нами и никак это не скрывал. Мы понадеялись на собственные силы, но этого было недостаточно. — Вижу, думали вы не долго. — Генерал подъехал ближе и остановился. Послышались смешки. Оглядев толпу он заставил её утихнуть. — Почему именно этой ночью? Не завтра, не неделю назад? Чем я тебя обидел, моя милая Алина?       Я подняла голову и хотела что-то ответить, но мне просто не хватило ума и сил придумать. Я отвернулась от него и положила голову на плечо Мала. Мне стало хуже прежнего. — Может тогда следопыт ответит на мой вопрос? — Дарклинг обратил внимание на Мала спустя время.       Желваки Оретцева напряглись. Он осмотрелся и прижал меня ближе. У меня разболелась голова и ноги. Каждый вдох давался всё тяжелее и тяжелее. Пока я бежала, то сильно вспотела и тело медленно, но верно коченело. Рассеянный свет никак не мог согреть. Вся кожа покраснела. Я ещё оставалась в сознании, но с трудом могла думать.       Дарклинг заметил, что со мной что-то не так и не остался в стороне. Дав лошади шенкеля* он встал в метре от нас и оглядел меня. — Алина… — Шептал Мал и взял меня за лицо. Повернув голову я увидела Дарклинга. Я не могла ничего сказать и лишь один раз моргнула. Рот генерал приоткрылся, между бровей появилась еле заметная складка. — У неё переохлаждение. — Заявил Дарклинг и кивнул будто подтверждая свои же слова. — Целителей! — Крикнул он обратившись к солдатам. Несколько из них тут же выскочили вперёд и подошли к нам. Генерал бесцеремонно взял меня под рёбра и хотел спустить вниз. Мал издал непонятный звук и не дал этого сделать прижав к себе. — Ей нужна помощь. Отпусти. — Я тебе не верю. — Взаимно, но речь сейчас не обо мне. Не веди себя как идиот. Хотя бы сейчас. Я промычала. На этот раз Дарклинг был полностью прав. — Почему я должен тебя послушать? — Потому что мне важна Алина. — Дарклинг подвинулся вплотную. — И если ты хоть немного её любишь, то сейчас же отдай целителям.       Спустя минуту Мал осторожно опустил меня и передал в руки корпориалам. Один из них был крупный мужчина и он понёс меня прямо на руках. — Ей ведь помогут? — Спросил Мал. —Да. — Послышался Дарклинг. — Но что ты можешь дать взамен на её спасение?       Это было последнее, что я услышала. Мал молчал, а я потеряла всякие силы и уснула уже в одной из ближайших палаток.