Black mask

Хрустя гравием под шинами, черный байк плавно останавливается перед синими воротами, которые автоматически разъезжаются в разные стороны, приглашая внутрь. Тэхен ухмыляется и, кинув короткий взгляд в боковое зеркало заезжает в глубь. Входная дверь в дом открывается спокойно, сравнивая с прошлым разом. Радостная улыбка не сползает с лица парня, который, посвистывая поднимается на второй этаж, прокручивая на указательном пальце ключи от своего транспорта. На душе так хорошо, что даже сам Юнги не раздражает, особенно после такой выходки его человека сегодня. Блондин, наконец, смог подняться хоть на одну ступеньку ближе в отношениях с Чонгуком и это не может не радовать... Сегодня лучший день из всех и испортить его никто не сможет. Не посмеет. Тэхен облизывает свои сухие губы, проходясь по ним своим острым, мокрым языком и заходит в свою комнату, сразу присаживаясь за стол на котором покоился включенный ноутбук еще с утра. В несколько кликов парень выводит на экран камеры наблюдения, которые расставлены в доме и по всему участку двора. - Юнги, - тянет Ким с хитрым прищуром, рассматривая черный мерседес, припаркованный в пару метров от дома.  – Значит следишь за мной? Похвально, - улыбается он, откинувшись на спинку кожаного кресла и, закинув ноги на стол сцепил руки в замок. – Я б тебе посоветовал заменить своих людей кем-то по лучше. Не надежные они у тебя, да и бездарные если не смогли откопать информацию обо мне. Тэхен победно смеётся, но вибрация телефона испортила всё веселье. Он достает его и не посмотрев на дисплей берет трубку: - Слушаю. - Господин, вас хочет видеть глава, - на той стороне трубки послышался четкий и ровный голос мужчины, от чего можно было сказать, что он серьезно относится к своей работе. - Сейчас? – недовольно кидает Ким, вскинув бровь. - Да, это срочно. - Хорошо, скоро буду. Парень скидывает номер и пару минут что-то обдумывает, закусывая нижнюю губу. Грудная клетка вздымалась, от чего сквозь черную рубашку, расстегнутую на три пуговицы от шеи виднелись ключицы и мышцы подкаченной груди, а на лице желваки жили своей жизнью. Его мрачность говорила сама за себя, что эта встреча была не в его планах, но ослушаться главу никто не смеет, даже он. - Ну что ребятки, - Тэхен неохотно с громким вздохом встает с кресла. – Мне пора, а вам я желаю не сдохнуть от скуки. Он кидает последний раз взгляд на экран ноутбука, после чего сразу захлопывает его и выходит из комнаты, спускаясь по ступенькам в гараж, который находился на нулевом цикле. Яркий свет встречает своего господина, который беспощадно слепит глаза, от чего парень жмурится, привыкая к нему и оглядывает огромное, просторное помещение, где находились два внедорожника. Тэхен смотрит то на белую тойоту, то на черно-матовый мерседес и закатывает глаза. - Ну что, малышка, прокатишь своего хозяина? Ким останавливает свой выбор на белой тойоте и, запрыгнув в неё заводит двигатель, прикрывая глаза вслушивается в её тихий звук. - С моим серийным гепардом ты не сравнишься, - хмыкает Тэхен, и схватив маленький пульт нажимает красную кнопку, направляя вперед на серые, массивные ворота, которые плавно поднимаются вверх, позволяя джипу выехать на волю и показать всю свою мощь на дороге. Проехавший длинный туннель, Ким, наконец, выезжает, только уже с другого гаража за три дома от своего.  Прибавив газу, он выруливает на дорогу где кипит жизнь, образуя большие пробки. Такой тайный побег из дома, Тэхен заранее всё продумал и подготовил. Если его враг на шаг впереди, то он на два. Его с детства учили не сдаваться и всегда продумывать всё до каждой мелочи. Сто тысяч попыток, сто тысяч провалов, и одно лишь решение «не сдаваться». ******* - Юнги, отпусти меня, - шепотом просит Чонгук, чувствуя, как его органы сжимаются крепкой хваткой старшего. – Мне трудно дышать. - Так сними эту чертову маску, - рычит Мин, срывая черную ткань с лица ошарашенного брюнета. - Эй, ты чего творишь? – кричит Чонгук, глядя прямо в глаза полные ярости и беспокойства. Он скидывает рюкзак с плеч и отбрасывает на кафельную, светлую плитку. – Что с тобой? - Со мной всё заебись, - кидает Юнги, сводя густые брови к переносице. – А вот что ты творишь, не хочешь объяснить? Чонгук непонимающе смотрит на друга, кидая короткие взгляды ему за спину, где стоял Хосок, скрестив руки на груди и наблюдал за этим цирком, который устроил Юнги, словно маленький ребенок, поднявший бунт, когда потерял свою любимую игрушку. - Почему я должен волноваться за тебя? – продолжает он, делая голос на тон ниже и ниже, от чего, кажется, даже у добермана, что лежит на кресле не выдерживают уши таких низких ноток и непроизвольно поджимаются, как и короткий хвостик. – Почему ушел после школы не пойми куда и не пойми с кем ничего не сказав? - А должен был? – хмыкает Чонгук, закатив глаза и отвернул голову в другую сторону, но избежать пронзающего взгляда друга не получается, потому что он прекрасно чувствуется на теле, будто сейчас тот испепелит его лишь глазами. - Что? - Ты игнорировал все мои звонки, ты даже не соизволил мне сказать, почему вдруг уедешь куда-то на целый день. Хотя, стоп, - ухмыляется Чонгук. – Я же для тебя никто, поэтому не надо отчитываться передо мной. Я как найду жилье сразу съеду и не буду больше тебя напрягать. Потерпи меня еще не много. Чон даже не смотрит на Юнги, иначе не сдержится и накинется на него с объятиями, потому что черт возьми, он переживал не меньше. Где его друг? Почему не звонит? Может случилось что? Юнги первый, кто захотел дружить с ним и теперь, когда Чонгук привязался, сложно будет отпустить этого человека. Если Мин посмеет предать младшего, то на сердце оставит огромный шрам боли, который вряд ли быстро заживет, наверняка, будет болеть долго.   Но вот незадача, Юнги не собирается предавать Чонгука. Он хочет быть с ним постоянно, защищать от всех тварей, которые не могут усмирить свои члены в штанах. Оберегать, словно самое драгоценное сокровище в мире. Созерцать его прекрасное личико и наслаждаться его приятным смехом. Окутывать его в своих объятиях, когда младшему будет больно или грустно. Показать ему, что пока он живет нужно наслаждаться каждым мгновением и взять от жизни всё. Юнги исполнит всё. Можно не сомневаться. Чонгук с опущенным взглядом делает несколько шагов в сторону лестницы, чтобы уйти, но крепкая хватка на запястье останавливает. - О чем ты говоришь? – спрашивает старший, ошарашенно глядя на брюнета. – Кто тебе сказал эту чушь? Парень поднял голову, взглянув на стоящего позади Хосока, а Юнги прослеживает направление этого взгляда. Ему не нужно слышать имя, тут и так всё ясно. Мин резко оборачивается, не выпуская руку друга и испепеляет Хосока карими глазами, а тот привык к этому взгляду. Вот только он был всегда направлен на других, а не на него. - Я, пожалуй, оставлю вас, - фыркает Хосок и, схватив курточку с дивана направился к выходу. – Наедине, - добавляет он с сарказмом и исчезает за массивными дверями.  В доме воцарилась тишина. Чонгук так и продолжил стоять с опущенной головой вниз, а Юнги спокойно смотрел в упор на младшего. Сердцебиение восстановилось, а здравый рассудок пришел в норму. Мин сглатывает и решается первым нарушить тишину: - Чонгук, давай всё разъясним, - спокойно начинает он, отпуская руку младшего. – Я сегодня уезжал к отцу на работу и помогал с кое-какими документами. Хосок должен был сказать это тебе утром, - Юнги отчетливо читает в глазах напротив, что этого младший утром не услышал и Хосок обязательно получит выговор. - Телефон у меня был на беззвучном, поэтому я не слышал твои звонки. - Прости, - шепчет Чонгук, теребя подол белой рубашки. – Я накрутил себе слишком много и со стороны выгляжу ужасно, да? - Ты ведёшь себя, как маленький ребенок. - Так вот кто я в твоих глазах...Ах, вот как ты заговорил, - обиженно тянет Чон, выпучивая свои пухлые губки и скрещивая руки у себя на груди. - Нет, - улыбается Юнги, поглаживая черные волосы, но младший уворачивается и это еще больше заставляет Мина умиляться. – Ты для меня очень важен. Я… - запинается старший, нервно закусывая нижнюю губу. -  Нет, лучше так, - прочищает горло и продолжает: - Ты мне… «Я… люблю тебя» «Ты мне… нравишься, и я хочу быть рядом всегда» - Как друг? – перебивает Чонгук, вскинув бровь и с прищуром посмотрел на старшего. - Больше, ты для меня, как брат, - выдыхает Юнги, слегка сжимая кулаки от своей слабости, что не смог признаться, а струсил. Оставил своё признание у себя и озвучил их мысленно, но этого никто не услышит, кроме него самого. Эти чистые и невинные глаза, которые смотрят на него и видят в нём лишь друга, делают больно и оставляют неприятный осадок на сердце. - Лучшие друзья и братья навечно! – утверждает Чон и поднимает мизинец вверх. – Обещаешь? - Обещаю, - натягивает Мин улыбку и сцепляется с мизинцем своим. – Ты всё-еще ребенок и это уже доказано, оспаривать право не дано, - он указывает на их переплетенные мизинцы, а Чонгук фыркает и, схватив рюкзак с пола уходит к себе в комнату с обидчивым лицом. - Юнги, - обращается младший, остановившись на середине лестницы. – Ты не ходишь в школу, а надо бы. Ты же не сдашь экзамены. - Переживаешь за меня? - Конечно. - Тогда может сделаешь за меня домашку? – спрашивает Юнги, скорее выдвигает свои условия. – И я так уж и быть подумаю на счет того, чтобы в понедельник вместе с тобой сходить в эту скучную школу. - Ага, ща, разбежался, - фыркает Чон, закатив глаза. – Сам сделаешь. - Но я со скуки умру и тебе не жалко меня будет? - Не сдохнешь, не переживай. Черти не примут тебя. Им еще один такой же не нужен. - Дьявол воплоти. - Есть хорошие учителя, - прокричал Чонгук со второго этажа и закрыл дверь в свою спальню. - Сладких снов тебе, Гук, - пробубнил себе под нос Юнги и, гулко вздохнув направился к своей машине. Нужно снять стресс. Выбить дурь с головы и выплеснуть все эмоции, накопившиеся внутри. И в этом ему помогут. ******* Как бы Тэхен не хотел закончить этот день на позитивной ноте, то встреча в столь позднее время говорила сама за себя - лучшего не жди. Его не будет. - Отец, ты хотел меня видеть? – спрашивает Тэхен, глядя на мужчину лет сорока, который скучающе разглядывал документы, лениво покачиваясь в кресле. - Садись, - указывает рукой старший Ким на стул возле его рабочего стола. – Нас ждет долгий разговор. Тэхен присаживается, не отводя взгляда и, откинувшись на спинку закидывает ногу на ногу. Всё его тело напряжено, потому что расслабится невозможно. Не сейчас. Не перед отцом. Спокойствие и терпение отца, всегда скрывает жестокого зверя внутри от посторонних глаз, но парень видел его настоящую сущность, каждый раз, когда отец приходил с работы не в духе. Тэхен никогда не лицезрел его искреннюю улыбку, лишь фальшь и лицемерие. - Что-то случилось? - Нет, - мотает головой мужчина и протягивает черную папку сыну. – Вот держи, ознакомься.   Парень без раздумий берет документы и начинает сосредоточенно читать каждую строчку. С каждой прочитанной новой буквой лицо Тэхена становилось мрачнее. Глаза судорожно бегают по рядам до конца, а потом вновь возвращаются к началу. Прочитывает снова, чтобы убедится, что ему это не предвиделось. - Это… - одними губами произносит Тэхен, пальцами сжимая края папки. – Только не говори, что… - Да, ты помолвлен, - озвучивает приговор сына старший. – Семья Ким очень влиятельная и их дочь хорошая кандидатура для тебя. - Нет, я не хочу этого, - гневно выпаливает Тэхен, откидывая документы на стол. – Никогда. - А тебя кто-то спрашивал? – с насмешкой спрашивает мужчина, вскинув бровь и склонив голову к плечу. Он расслаблен и спокоен, что не скажешь про блондина, который рвано дышит и вскипает с каждой секундой. - Но отец… - Тэхен, не забывай, что в моей семье ты не имеешь права голоса. Ты внебрачный сын. Я и так позволяю тебе много чего. Закрываю глаза на твои выходки. - Я не забываю, никогда, - чеканит парень, стараясь не обращать внимание на боль в груди, которая расползается по всему телу, словно раскаленная лава жжет стенки, выжигая всё внутри, оставляя за собой пепел. Если отец хотел надавить на больное, то у него это получилось. – Ты не упускаешь шанса напомнить мне об этом. Но женится я не собираюсь. Ни за что. - А ты чего такой категоричен? – спрашивает мужчина, обхватывая губами сигарету и прикурив, делает первую затяжку. – Она ведь сестра твоего друга Ким Вана. Вы же с ним вроде хорошо ладите. - Это никак не повлияет на моё согласие, - хмыкает Тэхен и встаёт. Хочется уйти, лечь в теплую кровать и заснуть, а когда проснутся просто думать, что это всё был сон. Он разворачивается, но голос отца не дает сделать даже один шаг к выходу, потому что следующие слова, словно молния, ударившая в подсознания и, отдавая электрическими разрядами до конечностей выбивает землю из-под ног. - А что тогда? Может быть тот парень в маске с которым ты так отчаянно пытаешься сблизится? - Откуда ты… Тэхен распахивает глаза и на пятках разворачивается обратно, встречаясь с хитрым прищуром ненавистного отца. - Ты же не думаешь, что я оставлю тебя без присмотра в чужом городе… - тянет мужчина с оскалом на губах и, сделав очередную затяжку вытаскивает из верхнего ящика фотографии. Он кидает их на стол, а Тэхен пробегается по ним растерянным взглядом. На них он и Чонгук. Все их встречи в плоть до поцелуев в клубе. - Я знаю, что ты вытворяешь, - продолжает он. - Хочешь поиграть? Вперед, - пожимает плечами старший. – Побудь учителем, развлекайся в клубе, спи с кем хочешь. Парни? Пожалуйста. Выбирай любого, но свадьба состоится и это не обсуждается. - Отец, пожалуйста, я согласен на любые другие условия, хочешь закрой меня в подвале, избей, но отмени свадьбу. - Тэхен, может быть мне пригласить Чонгука к нам? – уже более на низкий тон голоса переходит мужчина, понимая, что он тратит время впустую, уговаривая сына. Это начинает раздражать его. – Думаю ему понравится узнать, тебя получше. - Ты хочешь шантажировать меня им? – ухмыльнувшись спрашивает Тэхен, играя желваками на лице. Если отец станет манипулировать ним с помощью Чонгука, то у него это получится. Тэхен ни за что не будет рисковать жизнью любимого, подвергая его опасности. Зная характер своего отца, он сдержит слово, а его жестокие пытки лучше не знать. И блондин всеми возможными силами убережет Чонгука, от страшных кошмаров, которые сломают не только психику. - Ты мне другого варианта не даешь, - пожимает плечами мужчина и, сделав последнюю затяжку тушит сигарету в пепельнице. - Не трогай его, - рычит младший Ким, упираясь руками об край стола и, въедаясь злобным взглядом в глаза, напротив. – Тронешь моё, уничтожу всё твоё. Цедит он злобно, угрожающе, потому что если вдруг на теле любимого появится хоть одна царапинка, он перевернет всё вокруг, достанет этого подонка из-под земли и убьет собственными руками. И его не остановит даже если это будет его отец. Для Тэхена этот мужчина давно не родной ему человек, а просто знакомый. Чужой. - Вот такой взгляд мне и нужен. Так ты больше становишься на меня похож, сынок, - одним уголком губ улыбается старший. – Он будет жить если ты согласишься. Ну так что? - Когда свадьба? – сдается парень, понимая, что ради любимого пойдет на всё. Даже если это будут отцовские пытки. Всё не так получается как мы того желаем. Постоянно найдутся те, кто захочет испортить не только хорошее настроение, но и влезть в личную жизнь без спроса и установить свои правила, которым приходиться подчиняться из-за чертовой власти, которой нет у Тэхена. - Через два месяца. - Хорошо, я согласен. - Отлично, - хрипит он, смотря в тэхеновы глаза, полные грусти и боли. – Тогда собирайся. Завтра мы возвращаемся домой. Тело бьет мелкая дрожь, будто электрические разряды проходят сквозь все органы, сжимая их в тиски. Снова потерять Чонгука, парень не согласен. Одна мысль, что его зайчонок будет вдалеке от него делают больнее всех жестоких пыток, что он переносил в детстве. - Что? Завтра? – подхватывается младший, округляя и без того большие глаза в шоке от услышанного. – Нет, я не полечу в Америку. - Ты опять начинаешь? - злобно бросает мужчина, больше не выдерживая выходок сына. -  Издеваешься надо мной? Ты смеешь мне противоречить? - Нет, отец, пожалуйста, только не сейчас, - умоляет Тэхен, смягчая голос в жалобной мольбе, чуть ли не всхлипывая. – Я не хочу потерять его снова. Отец прошу тебя не забирай меня. - Ты заебал меня с этим Чонгуком, - кричит старший, хлопая ладошкой об стол, заставляя вздрогнуть сына от столь громкого звука. Тэхен закусывает губы и падает на колени, склоняя голову перед отцом. - Отец, я согласился на свадьбу, но позволь мне остаться здесь, через два месяца я прилечу обратно. Клянусь мамой. - А она у тебя есть? – смеется мужчина, от чего парень чувствует, как влага скапливается в уголках глаз. В кабинете наступает давящая тишина. Для мужчины этот брак выгоден в своих корыстных целях, он расширит своё влияние не только в Америке, но и в Корее, а вот для Тэхена - настоящая бездна. Он ходит по краю, а отец толкает его, заставляя окунутся в омут боли. – Ладно, - устало вздыхает старший, на мгновение прикрывая тяжелые веки. – Развлекайся еще, но если ты вытворишь что-то или не явишься на свадьбу, то тогда твой Чонгук умрет на твоих глазах. Я тебе это обещаю. - Спасибо, отец. Тэхен вскакивает на ватные ноги и поклонившись трижды выбегает из этого здание, встречаясь с осенним холодным ветром, который беспощадно ерошит пшеничные волосы, а темнота затягивает его и парень идет в неё, ища в ней свой лучик света. Чонгука. Как же ему хочется в этот момент увидеть его, дотронутся и услышать его нежный голос, но их разделяют километры, которые Тэхен с радостью их сократит, чтобы успокоить бурю внутри и убедится, что с Чонгуком всё в порядке. Выжимая педаль газа до упора, Тэхен выруливает на главную дорогу и летит к своему зайчонку. Каждый светофор длится, словно вечность, но он потерпит, потому что двадцать минут езды не сравнится с тем ожиданием, что Тэхен вытерпел, чтобы вновь найти своего маленького мальчика со шрамом на лице. ******* Солнце давным-давно село, погружая город в сладкий сон. Когда ночь наступает, становится совсем другая жизнь. Если днем это сплошная скукота: работа, учеба, то при наступлении темноты, словно город оживает по новой, показывая свои яркие краски. Каждый человек сам вправе выбрать, какая ночь ему по душе. Одни смотрят глазами полные разноцветных красок веселья. Для них ночь, словно глоток свежего воздуха. Они не думают ни о чем, просто отрываются в клубах, наслаждаются вкусной едой в ресторанах за интересными разговорами с друзьями, кто-то просто любит прогуляться вдоль моря и насладится красивой луной, которая отражается в бушующих волнах. Другие же любят посидеть в тишине, послушать спокойную музыку, но не спать. Спать днем, потому что днем всегда, какой-то шум, гам. Ночью всего этого нет. Ночью только спокойствие, только вдохновение. Для Юнги же ночь - сплошной адреналин. Ночью дороги становятся грустными и одинокими, но гоночные машины не дают им успеть заскучать.  Они рассекают с бешенной скоростью трассы, соревнуясь между собой. Сотрясают землю своей мощью и рыкающим звуком двигателя, который пропитывает ночной воздух. Но также ночь для Юнги – сон, который он так любит. Иногда ему сложно было выбрать между гонками и сном. И тогда Мин всегда говорил, что рассекать дорогу на чистый и выспавшийся разум намного лучше и адреналина вырабатывается в двойне, поэтому спать Юнги обожает и не дай Бог его разбудить без причины - покойник мгновенно. ******* Красная стрелка на спидометре давно перевалила за триста. Юнги внимательно следит за пустой дорогой на которой нет не единой машины и выжимает всю мощь из своего гиперкара, который служил ему верой и правдой три года и не разу не подводил на гонках. Два месяца автомобиль тосковал по дорогам в темном и мрачном гараже, пока хозяин залечивал свои кровотачившие раны. Но с появлением Чонгука всё вернулось на свои места. Юнги почувствовал себя, вновь живым. Время возобновилось и продолжило идти, а парень вместе с ним.   ЛаФерари летит с сумасшедшей скоростью, как огненная стрела, как хищная птица сапсан, увидев свою жертву. Юнги на секунду прикрывает глаза, чувствуя, как адреналин приятно разливается по венам, впитываясь в каждую клеточку организма. Скорость его страсть. Наркотик. Его самый лучший способ снять стресс. С каждым нажатием на педаль газа гиперкар ускоряется, а ненужные мысли улетучиваются, оставляя лишь приятную свежесть и порядок. Юнги переключает скорость и выполняет идеальный дрифт, кидая про себя смешок, мол «идеально» и, оставив позади след от колес своего ЛаФерари на асфальте, постепенно сбавляет скорость, останавливаясь возле трехэтажного нежилого дома, а вокруг лишь заброшенные склады и густой лес. Заглушив двигатель парень выходит, встречаясь с холодным и разбушевавшимся ветром и ставит на сигнализацию, после чего сразу пряча руки в карманы черных карго. Краем глаза ловит припаркованный серебристый гелендваген и довольно оскалится, подмечая, что нужный ему человек здесь. Входные двери с неприятным скрипом открываются, от чего Юнги кривится, но внутрь заходит и, преодолев лестницу на третий этаж видит знакомый силуэт возле окна и незнакомого парня, стоящего возле стены с опущенной головой вниз. - Давно ты её не прогонял, - ровный, чуть хрипловатый голос эхом отражается от холодных бетонных стен. – Удивил ты меня сегодня. Юнги хмыкает, присаживаясь на стул в центре помещения и, закинув ногу на ногу устремляет свой взгляд на парня. Тот стоит спиной к нему с заведенными руками за спину, отчего плечи выглядят широкими и крепкими. Его фигура говорила сама за себя – парень любит качаться и это видно не вооруженным глазом. - ЛаФерари две тысячи шестнадцатого года, девятьсот пятьдесят лошадиных сил, - размеренно начинает перечислять брюнет, созерцая красный гиперкар своего друга, который достаёт из кармана пачку сигарет. - До ста километров в час разгоняется за две с половиной секунды. Оснащен… - Джин, кончай я это и без тебя знаю, - недовольно тянет Юнги, обхватывая губами фильтр сигареты. В просторном пустом помещении звучит скучающий вздох, а после негромкий щелчок зажигалки. Первые нотки дыма впитываются в воздух, а губы делают глубокую затяжку, заполняя легкие тяжелым горьким дымом до краёв. – Ты почему здесь? - А что… ты не рад видеть меня? – с хитрым прищуром спрашивает брюнет, разворачиваясь на пятках и вальяжно подходит к другу, усаживаясь на мягкий диван напротив. Юнги молча протягивает новую сигарету и тот любезно принимает её. – Как Чонгук? С ним всё в порядке? - С чего это ты им интересуешься? – вскидывает бровь Мин и, сделав очередную затяжку испепеляет друга своим ревнивым взглядом, который открыто прочитывает Джин и усмехается. - Господи, Юнги ты больной, - смеётся брюнет, вращая сигарету на пальцах. – Меня не интересуют парни, ты это прекрасно знаешь. Я волнуюсь за Чонгука только по одной причине, потому что он тот, кто вернул тебя к жизни. - По-твоему я был мертв? – фыркает Юнги и хмурит брови, стряхивая пепел с сигареты. – Я в гробу не валялся. - Да, ты был мертв душою, а не телом, - твердым тоном голоса произносит Джин. – Иначе, как ты объяснишь то, что ты два месяца ходил сам не свой. Ты изменился. Ты стал жестоким в двойне, перестал участвовать в гонках и зачастую зависать здесь, - брюнет разводит руки по сторонам. – В этом здании. За стрельбой. -  Я бы посмотрел на тебя, как ты отпустишь свою любимую и продолжишь жить как в ничем не бывало, когда она умрет, оставив тебя в этом огромном мире существовать без неё. Юнги тушит бычок об край стула и швыряет его в сторону. Сердце вновь заболело, а осадок, что осыпался на дне, словно взбаламутили, заставив вспомнить прошлое, которое скребет стенки только недавно потухшего пламя в сердце. Может быть Мин и стал жестоким до той степени, что только при упоминание одного его имени все дрожат. Может быть сердце закрылось, спряталось в темноте, не давая возможности даже маленькой щелочки, чтобы проникнуть и разбить барьер вокруг. Но на это есть причина. Одна. Смерть. Смерть любимого человека. Смысл всей его жизни умер на его же руках и с улыбкой на губах, которая приходит во снах, напоминая о своей огромной ошибке в тот день. Но время идет и воспоминания скрываются в дальних, самых темных уголках памяти. Вместо них расцветают новые. С новым человеком, который оказался тем самым, кто смог пролезть в щель и разбить крепко выстроенный барьер вокруг сердца Юнги одним лишь своим смехом и яркой улыбкой, которая заставляет трепетать всё внутри и чувствовать, что ты вновь живешь той жизнью, как когда-то – радостной и спокойной. - Хочешь сказать, что смог отпустить его? – с нотками издевки чеканит Джин, выделяя каждое слово и, склонив голову к плечу наблюдает за другом, который моментально опускает потускнелый взгляд на ноги. – Юн не обманывай себя, пожалуйста, - просит брюнет, смягчаясь в голосе от которого исходит тепло и хочется расплакаться. – Ты видишь в Чонгуке Лина, признайся себе в этом. Он копия его. - Нет, Чонгук другой, - почти незаметно рычит парень, но Джин не обращает никакого внимание на слова, а продолжает открывать глаза своему лучшему другу детства на правду, которую отчетливо видно. - Ли, такой же наивный и красивый был. «Был» словно острым лезвием режет уши. Сердце. Душу. - У них обоих даже шрамы на лице, - продолжает Джин, складывая ладони на коленях и во все глаза смотрит на Юнги. – Отпусти его. Он мертв. - Заткнись, - раздраженно рычит своим низким тембром голоса голубоволосый, вскакивая на ноги. – Не упоминай больше Ли и не смей сравнивать Чонгука с ним. Они разные. Мин подходит к окну и устремляет свой взор в кромешную темноту, временами проблескивающая раскатами молнии. Он поджимает губы в тонкую линию, слыша, как внутри что-то трескается. Да, Джин попал в самую точку, но в какой-то степени промахнулся. Юнги отпустил любимого, но не до конца. Может быть в первую встречу с Чонгуком, Мин и увидел в нём своего возлюбленного, после чего и предложил дружить, чтобы больше разузнать о нём, но пообщавшись, Юнги понял, что младший совсем другой. Он полная противоположность и от этого стало на душе легче. Теперь Юнги видел в нём своего лучшего друга, а потом и не заметил с какого момента он влюбился. Полюбил этого засранца, который не может не заставить поволноваться за него. - Чонгук он… он добрый, умный, весёлый, - начинает перечислять нежно с ласковой улыбкой на губах. -  Конечно, не без своих тараканов в голове, но когда он рядом, я словно ухожу в другое измерение, а когда ему плохо или больно я будто чувствую его боль, только она усиливается в миллиарды раз, и я хочу убить каждого, кто посмел обидеть его. Чонгук такой ранимый и хрупкий, что хочется его защищать вечно. - Это я и хотел услышать, - подмечает Джин, облегченно вздохнув и прикрыв на мгновение веки. – Я рад, что Чонгук так действует на тебя. Особенно хорошо, что ты вернулся на дорогу, господин Шуга. В помещение раздается тихий смех обоих. Юнги разворачивается и кидает взгляд на парня, который до сих пор стоял молча и с опущенной головой вниз. Мин так увлекся разговором, что и позабыл о нём. - Кто он? – спрашивает Юн, указывая на парнишку в бежевых брюках и такого же цвета толстовки. – Я его раньше не видел. - Это твоя игрушка на сегодня, - отвечает Хосок, неожиданно появившийся в дверном проёме. – Я знал, что ты приедешь выплеснуть свои эмоции сюда, поэтому подготовил для тебя маленький сюрприз. - Ты был здесь всё это время? – спрашивает Мин, двинувшись к столу на котором лежали два пистолета Beretta 92 и, схватив один проверил магазин на наличие патронов. – Всё слышал? - Да. Конечно, Хосок всё слышал. Он стоял, облокотившись спиной об холодную стену и ронял горячие слезы боли, которые беспощадно катились одна за другой. Парень закусывал ребро ладони, чтобы не выдать свой всхлип и в немом плаче кричал от боли в сердце, захлебываясь в собственных слезах от каждого услышанного слова из уст Юнги в сторону Чонгука. - Ладно ребята я в клуб, - встает Джин, видя напряжение друга и, понимая, что им нужно поговорить, а потом вообще может быть даже изобьют невинного парнишку. На это Ким смотреть не может и не хочет. Это не его. – Как решите свои дела заезжайте ко мне. Буду рад видеть вас у себя, - брюнет кидает последний раз обеспокоенный, но в тоже время понимающий взгляд, и подходит к Хосоку мягко хлопая того по плечу. – Держись, - шепчет в самое ухо, опаляя своим горячим дыханием кожу и исчезает за дверьми, оставляя парня с недоумевающим выражением лица. Что тот имел виду? Хо так и не смог понять, но догадка засела в уголочку: неужели он догадался о его чувствах к Юнги? Может быть увидел его опухшие глаза сквозь полумрак? - Ну что дружище, сыграем? – с ухмылкой предлагает Юнги, перезаряжая оружие. – Разок. Чон соглашается быстро и, подойдя к столу берет пистолет, становясь в стойку. Он вытягивает руку вперед и прищуривая левый глаз затаивает дыхание. Юнги краем глаза прослеживает за четкими действиями друга, а после сам прицеливается в мишень, напротив. В большом просторном помещении стоит гробовая тишина, не обращая внимание на удаляющий рык двигателя автомобиля Джина.  В конце стоят мишени, хорошо освещаемые подвесными лампами, а сбоку ждут своей участи движущиеся мишени, стоит нажать на кнопку, как они начнут быстро передвигаться по воздуху. Юнги сжимает рукоять и спускает курок, выдыхая на выстреле. В тихом здании разносится эхом звук выстрелов, от чего с потолка сыпется штукатурка, а воздух пропитывается порохом и пылью. Хосок ловкими движениями рук перезаряжает пистолет и переходит на одиночные выстрелы, попадая прямо в цель. Парень, что стоит позади крупно вздрагивает, от каждого выстрела обоих и сжимается в двое, прикрывая уши руками. Но Юнги и Хосоку совсем плевать на оглушающие выстрелы, они соревнуются и кто сейчас выиграет - вот что важно. Магазины опустели. Все пятнадцать патронов выпущены. Пар выпущен. Каждый представлял на месте мишени ненавистного человека. Хосок – Чонгука. Юнги – Ким Вана. Они оба только что выпустили не патроны, а свой пар, гнев, злость. Хосок встречается удовлетворенным взглядом с Юнги, который смотрит в ответ также, потому что они оба попали в цель не промахнувшись. Оба идеально справились с задачей. - Ты улучшил свои навыки, - подмечает Юнги, с теплой улыбкой на губах. – Вот только не жалеешь, что свое детство потратил на… - Нет, - резко перебивает Хосок. – Мы другие. Спокойное детство только у тех людей, кто не познал вкус денег, власти. Они живут в спокойствие, а мы ненасытные, потому что башку сносит от безграничного количества шелестящих купюр. Мы сынки богатеньких семей хотим чего-то большего, нового, опасного. Чон садится на диван, скрещивая руки на груди, а Юнги внимательно слушает, меняя пустой магазин на полный, периодически кивая головой в знак согласия со словами друга. - Так что не удивительно, что мы владеем приемами обороны и стрельбой, а также ходим по клубам и трахаемся с кем хотим, при этом можем принимать наркоту. Вот такие мы детишки, - смеётся Хосок, запрокинув голову на спинку дивана. - Да, ты прав, мы ненасытные. Поэтому постарайся больше не выкидывать глупостей, как сегодня. Ты слишком обо мне много знаешь и должен знать, что будет за не выполнение приказа. - Знаю и что с этого? - С того что мне придется либо тебя убить, либо держать тебя возле себя до конца и идти вместе бок о боком, - в раздумьях тянет Юнги, прищурившись во взгляде, продолжая стоять возле стола и рассматривать пистолет в руках. - Думаю второй вариант в самый раз, - хмыкает Хосок, не отрывая глаз с профиля любимого, который стоит задумчивый и такой красивый. Его голубые волосы слегка взъерошены, что придают ему еще больше сексуальности. - Тоже так считаю, - соглашается Юнги, кивая головой. – Но Хо хочу тебя предупредить. Если ты вытворишь что-нибудь на подобье сегодняшнего или станешь на моём пути то, - Мин резко перезаряжает пистолет и выстреливает в мишень в самый центр. – Эта пуля будет предназначена тебе, и я не посмотрю, что мы с тобой долго дружим. Юнги кладет оружие на стол и усаживается на стул, ловя пронизывающий взгляд на себе. - Не смотри на меня так. Ты и сам знаешь, что оставлять свидетелей рискованно, но я рискую и надеюсь не промахнусь.  - Никогда, слышишь? Никогда я не предам тебя, - твердо и четко чеканит Хосок, отрицательно мотая головой. – Я всегда буду на твоей стороне. В этом можешь быть уверен. «Предан только тебе. Навечно». ******* Темные шторы напрочь прикрывают огромные окна в человеческий рост, но и этого не достаточно, чтобы огородить себя от ярких вспышек молнии, сильного ветра, который срывает с деревьев листья, унося их подальше, опуская на мокрый асфальт. А содрогающийся своей грозностью гром вливается тонами в уши, в подсознание, в сердце, что колотится, как сумасшедшее. Чонгук кусает губы до крови, терзает их как может, потому что последние нервные клетки натянулись, словно струны готовые лопнуть в любую секунду от разгневанной природы. Парень поджал в плотную колени к груди и, обхватив их руками прижался как можно сильнее, прикрыв глаза. Но даже через закрытые веки вспышки проскакивают, а с губ срывается «Юнги мне страшно». Нет, Чонгук не боится грозы. Он боится последствий. Каждая стихия природы уникальна по-своему. Прекрасна. Но за этой невероятной красотой стоит нечто большее, нечто устрашающее. Последствие, которое принесет боль, страдание, разрушение, гибель не только людей, но всего живого и не живого. Молния. Она прекрасна, когда её электрические паутины рассыпаются по ночному небу, освещая на мгновение улицы. Но стоит почувствовать её гнев, внутри зарождается страх. Каждое её появление бок о бок с громом может привести к плохим последствиям, которые перерастут в смерть, пожары. Огонь. Это явление еще красивее, завораживающее. На него можно смотреть часами, при этом уходя в свой мир. Наблюдая, как огонь красуется своими красками, освещая всё вокруг и согревая можно лицезреть вечно. Но стоит дотронутся до него, как останется сильный ожог. Огонь испепелит всё до чего сможет дотронутся. До Чонгука он смог дотянутся своими манящими искрами и это останется с ним на вечность. На коже – шрам. На сердце – боль. В подсознании – страх. Страх, ко всему, что причиняет боль. Для Чонгука эта ночь тянется вечность, а ведь гроза началась всего пятнадцать минут назад. Сердцу не прикажешь успокоится, а ушам не слушать. Эту ночь ему предстоит пережить снова в одиночестве, как и раньше. Но так ли это? ******* Дверь в комнату тихо открывается, пропуская в кромешную темноту лучики света. Юнги всматривается в мрак и видит своего малыша, который, словно запуганный котенок дрожит, прислонившись к изголовью кровати и скрутившись в двое, что-то бормотал себе под нос. - Чонгук? – обеспокоенно шепотом произносит Юнги, сжимая дверную ручку почти до хруста. – Почему не спишь? Младший поднимает глаза на друга и собирается силами, иначе снова покажет себя слабаком и трусом. Он выравнивается, выпрямляя ноги, а руки укладывает в замок.   - А ты? - Нужно было кое-куда съездить. Впереди у нас выходные, которые нужно провести как следует, - натягивая улыбку, Юнги зачесывает мокрую челку назад ладоней. – Нужно идеально отдохнуть перед тяжелой неделей. Так что ложись спать пораньше. - Я не могу. В голосе младшего слышаться нотки грусти, которые хорошо впитывает в себя Юнги. Он, словно чувствовал, что младшему нужна помощь, что ему плохо, ведь Мин вернувшись домой сразу направился в комнату Чонгука проверить всё ли в порядке. Ему не нужен был душ или сухая одежда. Ему нужен был Чонгук. - Почему? Что-то случилось? – уже не скрывая своего волнения спрашивает Юнги, быстрыми шагами приблизившись к кровати. - Тебе плохо? Может врача? - Нет, - улыбается Чон. – Юн, остынь всё хорошо со мной. Просто мне кажется, что больше всего в жизни я боюсь грозы и огня, а на данный момент за окном гроза, вот я и не могу уснуть, - объясняет он, поджимая губы. – По-детски, да? - Вовсе нет, - мотает головой старший. – Ты меня напугал очень сильно, а проблема была в этом, - усмехается Юнги, оглядев хорошо зашторенные окна. – Хочешь, я лягу рядом пока ты не заснешь? Мин садиться на край кровати, а Чонгук смотрит на него немного подвисая, обдумывая его предложение. Парень и не может припомнить, когда ему предлагали свою защиту даже в таких мелочах. Никто. Никогда. Даже родители не обращали внимание на его страхи. - Ну можно попробовать, - робко ответил Чонгук, смущенно опуская глаза на руки и почти незаметно вздрогнул от очередного грохота за окном. – Тебе не будет напряжно? - Мне? Нет конечно, - теплая, успокаивающая улыбка расцвела на губах старшего. – Я хочу, чтобы ты знал и запомнил на вечно, что если вдруг, когда-нибудь тебе будет больно, то ты всегда можешь обратиться ко мне, в любое время суток, и я тебе помогу, выслушаю. Только не держи в себе всё. Ладно? - Хорошо, - кивает Чонгук, улыбаясь, показывая свои кроличьи зубки. – Спасибо, что ты у меня есть. Я о таком друге лишь во снах мог видеть. - Это не сон, а реальность, Гуки. - Гуки? – переспрашивает брюнет, вскинув бровь на котором виднелся пирсинг. - Могу я так тебя называть? – опустив голову, словно провинился спросил Юнги. Его сердце наращивает темп, а рука мысленно дала миллион подзатыльников за недержания слов. - Да, конечно. Тебе можно всё. - Малыш, Гуки, - еще раз произносит Мин с радостью на сердце и готов произносит хоть вечность, лишь лицезреть эту улыбку и смущение младшего, который закусывает нижнюю губу и театрально вздыхает, закатив глаза. Окна содрогнулись, как и внутри Чонгука все органы, а сердце ушло в пятки в надежде спрятаться там и переждать бурю. Гром не мелочится и гремит трижды, а молния слепит своими белыми вспышками глаза. Чонгук не помнит, как оказался в крепких объятиях друга, но знает одно, что здесь он чувствует защиту, уют и покой, который не испытывал давно. Его успокаивающие поглаживания по смоляной макушке, заставляют Чонгука, понять, что теперь он не один в этом мире. У него есть человек, который будет рядом. - Какая причина была на этот раз? – спрашивает Чон, обнюхивая старшего в области ключиц, поднимаясь выше к шеи. А Юнги забыл, как дышать, как говорить и вообще, как двигаться, когда твой желанный объект так близко к тебе, опаляет своим дыханием самое чувствительное место, разнося по телу мурашки. - Ты о чем? – еле выдавил из себя слова Мин, сглотнув комок в горле. - От тебя несёт порохом, пылью и сигаретами, - подмечает Чонгук, отодвинувшись от друга, тем самым дав ему немного прийти в себя. – Значит ты кого-то убил? – осторожно спрашивает он, глядя в карие глаза без капли страха или ненависти. – Скажи честно, я не отвернусь от тебя, не сдам. Просто хочу знать…Быть в курсе твоих дел. - Я не убивал никого, - спокойно говорит Юнги, вспоминая того парнишку, что Хосок приволок для снятия стресса, но этого не зачем было делать, так как больше для Юнги это противно. Он не хочет марать руки и становится в глазах младшего чудовищем. – Клянусь. Даже не избивал никого. - Тогда почему ты… - У меня есть тайное место про которое знают лишь близкие, - перебивает Юн, неторопливо начиная объяснять Гуку, чтобы у того не навязалось другое мнение. – Я уединяюсь там, когда мне нужно побыть одному и поразмышлять над чем-то или выпустить пар. - Выпустить пар? – непонимающе изогнув бровь спрашивает Чонгук, внимательно слушая друга и ликуя внутри, что тот хоть что-то смог рассказать про себя, пусть даже не такое значимое простое. - Да, Стрельба. Я оттачиваю навыки, но ни разу никого не убивал. Все пули, выпущенные мной летели в мишень. «Лишь одна промахнулась и летела в ногу Ким Вана, а должна была в сердце» - остается не озвученным и это знать Чону не обязательно. - Я в душ и приду к тебе, - встает с кровати Юнги, сладко подтягиваясь. – Грей мне местечко. Чонгук хохочет, но слушается и запрыгнув под одеяло развалился на всю кровать, чтобы нагреть холодную простынь. Юнги принимал душ и переодевался в чистую одежду быстро, зная, что его ждут, а Чонгук покорно ждал, вздрагивая каждый раз от грома. Но тело полностью размякло, когда почувствовало теплые объятия со спины. Брюнет прижался ближе и закрыл глаза, чтобы, как можно быстрее заснуть и не обременять Юнги. Сон не в одном глазу, а тело вновь и вновь вздрагивает, что начинает раздражать самого Чонгука, который начинает злится сам на себя за свою беспомощность. Но уха касаются и засовывают наушник, а после звучит приятная музыка, которая ласкает слух. Юнги старается не обращать внимание на бьющееся сердце, что готово выпрыгнуть и сильнее притягивает младшего, наслаждаясь музыкой на двоих и вдыхая его приятный кокосовый запах геля. Всё самое важное рядом. В его объятиях. Так хорошо. Так спокойно. Так по-дружески и в тоже время нет. ********* Время идет, дождь усиливается, а Тэхен так и продолжает сидеть на своём месте, из которого он уже как месяц наблюдает за Чонгуком из тени, когда тот выходил на прогулку с доберманом. Парень опрокидывает голову назад, позволяя крупным каплям биться об его кожу тем самым, словно смывая с себя остатки грусти и боли, которая окутала его целиком и полностью. Вся одежда промокла до ниток, а тело мелко дрожит, но парень сидит в надежде, что его зайчонок выйдет. Потому что не раз заставал его в дождь и на этот раз тоже застанет. Дождется. Каждый раз, созерцая Чонгука из далека, Тэхену хватало и этого. Наблюдать, как он бегает с палкой, развлекая Бама, прыгает, сидит на качели и о чём-то говорит. Ему этого было достаточно, потому что он не знал, как познакомится, как подобраться к нему. Но, увидев одной ночью вместе с Чонгуком Юнги, крышу будто снесло, и ему хотелось выйти из тени прям тогда, но страх, что он может всё испортить – превысил. Тэхену пришлось действовать другим способ и, подкупив должность учителя биологии, он мог хоть так стать ближе и защитить своего зайчонка. Но приблизившись на один шаг ближе, Киму захотелось большего. Ему мало просто наблюдать. Хочется обнять, чувствовать тепло любимого тела, целовать его пухлые губы и слушать его заразительный смех. И чтобы всё это было лишь для него. Для него одного.