Black mask

Бывают такие сны, после которых, проснувшись ты еще долго лежишь с закрытыми глазами в надеждах удержать эти моменты, ведь реальность сурова и возвращаться в неё совсем не хочется. Впервые за долгое время Чонгук проснулся не от кошмарного сна с холодными капельками пота на лбу, а сам. Сам открыл сонные глаза, когда того захотел. Впервые парень спал, как младенец, чувствуя себя в полной безопасности и его грело не одеяло, а чужое тело, которое ни разу за ночь не отпускало его из своих объятий. Чонгук отдал бы всё, чтобы прожить эту ночь еще раз. Потому что страх закрадывается с самых темных уголков подсознания и окутывает всё тело, диктуя, что больше он не почувствует это тепло. Покой. Защиту. Заботу. Чонгук протирает глаза подушечками пальцев, усаживаясь на кровати поудобнее и оглядывается, понимая, что место рядом на кровати пустует. Он нежно проводит рукой по белоснежной скомкавшейся простыне – холодная. Значит это был всё сон? Или просто Юнги проснулся раньше и ушел? Если брюнет раньше мог различить где реальность, а где нет. То сейчас намного сложнее, когда наступили те самые лучики света, которые делают жизнь ярче, а радуга показывает все свои краски и Чонгук чувствует, как каждый цвет идеален по-своему. Больше в его жизни нет тех густых туч. Вместо них лишь ясность и гармония. Конечно, тучи уходят, но они возвращаются рано или поздно. Чонгук это прекрасно осознаёт, но сейчас он хочет насладиться той жизнью, которую обещает ему Юнги. Не заглядывать в будущее или оборачиваться в прошлое. Жить сегодняшним днем. Вместе с близкими людьми. Список не большой, но важный – Юнги, Джин и Бам. - Что ты делаешь? – интересуется Юнги, выходя из ванны в одном полотенце на бедрах, рассматривая Гуки, который гладит ладошкой по второй половинке кровати простынь и с потухшими огоньками в глазах о чем-то думает. Чон вздрагивает от неожиданности и поднимает глаза на друга. Перед ним стоит распаренный Юнги, что вопросительно смотрит прямо в глаза и ерошит мокрые волосы в разные стороны. На лице вмиг появляется радостная улыбка, которая сияет ярче, чем солнце за окном. Он скользит взглядом по идеальным рельефам голубоволосого и сглатывает, понимая, что до такого тела ему еще нужно качаться и качаться. - Ничего, просто складки разглаживал, - врёт Чонгук, усаживаясь поудобнее и не произвольно кидает короткий взгляд на сверкающие капельки воды, которые стекают по хорошо выделяющимся кубикам пресса, словно драгоценные камни и впитываются в белое полотенце. – А ты что делаешь в моей ванне? У тебя вроде бы есть своя. - Что? – на миг теряется Юн, изогнув бровь в удивлении, после чего тихо рассмеялся без капли сарказма. – В этом доме всё моё… «…и ты мой» - последнее остаётся, вновь не сказанным, отравляя душу и осадком оседая на дне и так треснувшего сердца. - Это ты так намекаешь, чтобы я нашел себе квартиру и съехал? – спрашивает брюнет, выжидая реакции друга, которая не заставляет себя ждать, а наоборот быстро проявляется на лице в виде округленных карих глаз и отрицательного мотания головой. - Нет, даже не думай об этом, - недовольно и быстро выпаливает Юн с нотками строгости. - Не вздумай, - рычит он, а Чонгук, будто этого добивался, закатывает глаза театрально и расплывается в радостной улыбке от результата. – Так, Чонгук, давай собирайся поедем кое-куда. - Куда? – возбужденно подскакивает он с огромной кровати, начиная застилать её, сначала поправляя простынь. – Скажи, пожалуйста, мне же интересно. - Нет, - категорически чеканит Юн, подойдя к креслу в приятных светлых оттенках, на котором уже была подготовленная одежда, выглаженная и сложенная. Парень берет мятную рубашку и натягивает на еще влажное тело. Дверь в комнату открывается резко, ударяясь с приглушенным грохотом об стену, а в проеме появляется Хосок, окутывая комнату своим холодом и недовольством. Его черты лица были напряжены и не особо веяли добротой, а наоборот, лишь нагнетали страх. Он бегло оглядывается, замечая спокойного Юнги, стоящего в белом полотенце на бедрах и на половину застегнутой рубашке. Чонгука, который залез на кровать, выгнувшись в спине и оттопырив зад старался заправить одеяло возле изголовья кровати. Картина идеально подошла для хорошего воображения Хосока, который испепелял брюнета, сжимая челюсть чуть ли не до хруста. В его голове шла борьба с подсознанием, которое не спрашивая своего владельца выкидывало интимные картины их ночи, от чего буря потихоньку нарастала внутри, сметая все остатки здравого ума, которого осталась щепотка. - Эй, Хо, чего врываешься так? - старается вернуть его в реальность Юнги, замечая, как желваки играют, а грудная клетка тяжело вздымается, но тот продолжает стоять и пялится на Чона, который закончив со своим делом уселся на край кровати и смотрит в упор в глаза напротив. Между ними словно электрические разряды нитями тянутся, а воздух нейтрализуется и это отчетливо чувствует Юнги каждой своей клеточкой, будто ток проходил сквозь него. Ему всё это не нравится. – Чон Хосок, - уже грозно вскрикнул Мин, теряя терпение. - Чего орешь я не глухой, - наконец отзывается Хосок и переводит взгляд на друга. – Сегодня у тебя важная встреча. Ты должен присутствовать по прихоти своего отца, поэтому в семь будь добр явится в компанию. - У меня были другие планы на вечер, - грустно вздыхает Юнги, почесывая влажный затылок и посмотрев на Чонгука поджал губы в тонкую ниточку о чем-то задумавшись. - Юнги, нет ничего важнее этой встрече, - констатирует блондин, с выходящими нотками агрессии из уст на что получает резкий убийственный взгляд любимого. Становится не по себе, а тело слегка потряхивает от ярости в этих карих глазах. - Ты удивишься Хо, но есть… - цедит Юнги сквозь зубы. – Передай отцу, что я буду на встречи, но только на один час. У меня другие планы. - Если ты боишься за Чонгука, я могу побыть с ним, - предлагает Чон, засунув руки в карман джинс и с изогнутой бровью указывает подбородком на сидящего младшего, что молчит, не думая даже слова вставить в разговор. Он наблюдает и внутренне злится на блондина, который, кажется, недолюбливает его. Причина пока ему не ясна. Но одно ясно - Хосок вставляет палки в колеса, стараясь посеять раздор между ним и Юнги. - Нет уж, - издает смешок Мин, сокращая расстояние в несколько шагов. - В этом нет необходимости,- оскалится он, облизнув губы и похлопав друга по плечу. - Джин составит ему компанию, а тебе я не могу это доверить, - чуть наклонившись к уху блондина, почти шепотом произносит Юнги, кидая острые лезвие прямо в сердце парня и опаляя горячим дыханием кожу, которая покрывается мурашками. - Прости. Хосок отводит взгляд в сторону, закусив губу. Он сам виноват, что собственными руками подорвал доверие к себе. Но терпеть еще больнее и ужасней. Быть в тени. Невидимкой. Это худшее, что может быть в этом мире для его сжатого сердца до боли в груди. - Я понял тебя, - кивает Хосок и сделав шаг назад добавил: - Напоминаю, что гонка состоится через три недели. Тебе стоит проверить состояние своей феррари под капотом, она ведь два месяца пылилась, - бесцветно говорит Чон, пряча боль на время, проявляя своё хладнокровие и равнодушие, будто там внутри не горит и не бурлит кровь. - Тебе стоит хоть несколько раз появится на заездах. Тебя все ждут. Больше он не проронил ни слова и скрылся за дверью, наконец, позволив своей боли внутри, вновь терзать. Как два года подряд. Она никак не собирается его оставить в покое. Она живет вместе с ним. Иногда Хосоку, кажется, что лишь умерев он сможет от неё избавиться. Но оставлять Юнги не хочется, получив выгоду лишь для себя. Если уходить, то вместе. Поэтому он живет и терпит. Но всему есть придел. И этому тоже. Любовь - зла. Не взаимная - безсердечное адское пламя. - Что за гонки? – подал нежный голос Чонгук, вставая с кровати и скрестив руки на груди медленными шагами стал приближаться к Юнги, что сверлил закрывшуюся дверь секундами ранее. – Ты мне об этом ничего не говорил. Может быть расскажешь? Мне ведь до жути интересно. - Потом, - тепло улыбается Юн и разворачивается к младшему, что остановившись в два метра от него, обиженно надувает свои щечки. – Чуть позже. Я обязательно тебе всё расскажу, - обещает Юнги, трепая и так взъерошенный черные волосы. Он смотрит прямо в глубины темных глаз, не выдавая того, что на самом деле созерцает большие рубцы на щеке. Юнги так и хочется огладить их. Пройтись по каждой линии подушечками пальцев, почувствовав их. Но не станет. Сдержится. Потому что он видит, как Чонгук в его компании забывает о шраме и это не может не радовать. Брюнет рядом с ним открытый, словно книга, которую можно прочитать без никаких препятствий. - Собирайся. Время не резиновое ведь. ********* Ступая по белому мрамору, словно начищенному до блеска, Чонгук заинтересованно рассматривает витрины дорогих вещей, засунув руки в передний карман черного худи. В огромном эпицентре всё изыскано и слишком ярко для глаз, что по немного начинают болеть от различных проблескивающих деталей. - Зачем мы здесь? – после долгого молчания поинтересовался он, взглянув на идущего рядом Юнги. - Тебе нужны обновки, - объясняет Мин, улыбнувшись уголками губ и посмотрев в удивленные глаза друга поддался вперед, ускорив шаг. – И не спорь со мной. - Эй, Юнги, стой, - подхватился младший, выйдя из недолгого остолбенения. – Подожди меня, - просит Чон, прибавив темп и, догнав старшего схватил за рукав осенней курточки. Юнги остановился с радостной улыбкой на губах и развернулся с выгнутой бровью, мол, «слушаю все твои отговорки, но будет всё, по-моему,». – Я не думаю, что это хорошая идея. У меня есть одежда и этого достаточно. - Ты видел свой гардероб? – фыркает Мин, закатив глаза. – У тебя от силы одна худи и то она сейчас на тебе, - указывает взглядом на толстовку старший и возвращается к карим глазам. – Двое черных брюк, одна белая рубашка и три черные футболки, - перечисляет на пальцах Юнги, а Чонгук стоит неподвижно и охреневает от того, что тот знает всё в плоть до нижнего белья. – Я уже не говорю, что впереди зима, а у тебя нет теплой курточки. - Неправда, - резко выкидывает Чонгук, смущаясь и отводит взгляд вниз на отражающиеся лампочки на мраморе. – Есть. Мне всего лишь надо сходить домой и забрать вещи. - Нет, ты сейчас спокойно выберешь все нужные вещи, и мы поедем к Джину, - спокойно, но в тоже время строго говорит Юнги, словно приказывая и не давая ни одного шанса на отказ. – Это не обсуждается. Они стоят посреди проходимой аллее и Юнги наплевать, что люди обходят их с возмущенными вздохами. Для него существует лишь один человек, который волнует его и его разбитое сердце, что продолжает биться благодаря этому стеснительному, доброму и милому парнишке. Только его хочется защищать и оберегать от других. Только о нем хочется заботится и не важно сколько денег уйдет. Мин готов купить всё что пожелает Чонгук, лишь бы улыбка с его лица никогда не пропадала. - Но, Юн, я не могу принять это… это слишком дорого, - тихо продолжает противится желанию друга Чонгук с всё-такой же опущенной головой. – Давай тогда хотя бы поедем на рынок или в секон-хенд. Я там всегда покупал себе одежду и знаю где можно купить недорого. - Гуки, посмотри на меня, - просит старший, нежно цепляя подборок, заставляя поднять голову, встречаясь с любимыми карими глазами, которые как всегда слегка скрывает длинная челка. – Не волнуйся о деньгах. У меня их достаточно. Я владею акциями, и наследник компании отца. Я могу позволить это себе. Юнги влюбленно смотрит в глаза, объясняя и так очевидное, а после тянется к маске, что скрывает половину лица и осторожно поправляет её, заводя падающую прядь волос за ухо. Мин ловит взгляды прохожих людей и утробно хмыкает. Если бы не страх потерять Чонгука, после своего признания, то он бы уже всем рассказал, что любит этого засранца до помутнения рассудка. До той степени, что готов свернуть шеи всем, кто хоть заставит малыша Гуки пустить хоть одну слезинку. - Если ты будешь ходить без куртки, то заболеешь, а кто будет лечить тебя? – прищурив глаза в издевке и улыбнувшись уголком губ, язвит Юнги. – Конечно же я. - Ой, всё, - цокает Чонгук, закатив глаза и нахмурив брови в недовольстве сделал два шага вперед. – Где этот пожиратель бабла магазин. - Здесь. Юнги смотрит прямо, а Чонгук разворачивается, встречаясь с большой прозрачной витриной на которой стоят манекены, одетые в самых разных стилях. Мин берет за запястье остолбеневшего друга и заводит внутрь, а тот сглатывает и послушно плетется за ним. Персонал выстраивается в линию и склоняют голову, приветствуя. Чону становится не по себе, из-за столь излишнего внимания со стороны сотрудников, в отличии от Юнги, что даже не смотрит в их сторону. - Выбирай, что больше по душе, - требует он, отпуская руку младшего. – На цену не смотри, просто примеряй и забирай. Чонгук растерянно кивает и неуверенно подходит к ближайшему стенду с футболками, начиная осторожно перелистывать одну за другой. Глаза разбегаются, а сердце не уймется, потому что каждая красивая по-своему. Юнги замечает в глазах младшего искорки восторга и сам умиляется от тепла, что распространяется внутри. - Повторите, что вы сказали? – гневно и громко переспросила девушка у персонала. Чонгук, вмиг поднял голову на сердитую молодую особу, что стояла в другом конце магазина возле стенда с худи. - Это мужской отдел, женский немного дальше, - спокойно повторяет консультант, указывая на магазин рядом. – Сейчас мы не мо… - Это что получается, чтобы купить худи мне нужен член? – без никаких неловкостей выпаливает девушка, не дав договорить женщине и зачесывая спадающие на лицо волосы назад. – Вот это у вас здесь обслуживание паршивое. Чонгук, наблюдая за девушкой издает смешок, но улыбка испаряется, когда мимо него проходит серьезный Юнги в сторону шумящих. Парень поджал губы в тонкую ниточку, но идти не решился. Лучше понаблюдать издалека. - Что здесь за шум? – своим привычным низким голосом спрашивает Юнги, прослеживая за опущенной головой работницы и за хмыканьем дамы, что вряд ли была рада появлению парня. – В чем проблема? - Господин, извините, - просит прощение женщина, не осмеливаясь заглянуть ему в глаза. – Я старалась объяснить ей, что сегодня магазин зарезервирован, но она не слышит меня. - Ничего страшного. Пусть купит себе, что захочет и сдел.. - Слышь, парень, тебя никто не звал, иди куда шел, - вновь грубо перебивает девушка, глядя на незнакомца. – Лучше помолчи, я сама разберусь. - Помолчим на твоих похоронах, - язвит Юнги, сжимая челюсть и играя желваками на лице, явно показывая, что такое обращение в его сторону не приемлемо. – Здесь я решаю кому можно говорить, а кому лучше запихнуть свой язык куда подальше. - Ой, как же страшно. - Ты вообще, как со старшими разговариваешь? - Как хочу так и разговариваю, - фыркает девушка, скрестив руки на груди и склонив голову к плечу скользит взглядом с головы до ног парня, оценивающе. – Ты старше меня максимум на года два, не более, - ухмыляется она. – Ты хоть знаешь кто мой отец? Одно его слово и твой бизнес пойдет ко дну. - А ты знаешь кто мой? – издает смешок Юнги, облизнув пересохшие губы. – Что? Только и можешь прикрываться статусом своей семьи? А ты пробовала сделать так, чтобы говорить «ты знаешь кто я?». Чтобы боялись не твоего отца, а тебя… - Да пошел ты, - выплевывает девушка, хотя внутри немного и согласилась со словами этого незнакомца. - И тебе того же, - ухмыляется Юнги. – Иди на хуй. - Что прям здесь? – театрально удивляется молодая особа, указывая на пах парня и пошло облизнув губы, закусила нижнюю. - Вот же, мелкая, - офигевает от наглости этой девушки Мин, глядя, как она изящно разворачивается и направляется к выходу виляя задницей. Она испаряется в толпе постоянно куда-то спешащих людей, а Юн смотрит в след и копается у себя в памяти, стараясь вспомнить где он раньше мог её видеть. - Понравилась? – тихо спрашивает Чонгук за спиной почти в самое ухо, словно змей подползавший незаметно, от чего голубоволосый слегка вздрогнул. – Да? - Нет, - развернувшись лицом к младшему отрицательно мотает головой. – Ты уже выбрал? - Выбираю, - задумался Чонгук. – Выслушать все твои секреты, которые ты скрываешь от меня или обидеться на тебя и не разговаривать с тобой. - Чего? – рассмеялся Юнги, погладив по смоляным волосам друга. – Ох, Гуки, какой же ты всё-таки у меня еще малыш. - Нет, ну правда Юн, - хмурит брови Чонгук, слаживая руки на груди. – Я каждый день узнаю о тебе новое. Вчера про место, где ты любишь проводить время в одиночестве и за стрельбой. Сегодня утром, что у тебя будет гонка, а сейчас, что ты владелец этого магазина. - Ну так видишь, это же весело, когда узнаешь о человеке всё новое и новое, - улыбается Мин, облокотившись об стену. - Но я ведь тебе рассказал про себя всё, хотя у меня и нечего рассказывать из моей скучной жизни, но всё-таки я открыл тебе своё больное прошлое, а ты… - А я тебе всё расскажу. Обещаю, - вздыхает старший, прикрывая веки не от усталости, а от приставучего Чона, которому нужно знать всё и сразу. – Только за хорошей обстановкой. - Между нами не должно быть никаких секретов, ведь недоверия друзьям – вершина несчастья. - Согласен, - кивает Юнги, кидая взгляд на часы на запястье. – Выбирай одежду, иначе я опоздаю на встречу. Чонгук быстро принимается перелистывать худи и вытаскивает черную с красным иероглифом на груди, которая кинулась в глаза своей изысканностью. - Нет, повесь обратно, - приказывает Мин, недовольно потерев переносицу. - Почему это? – непонимающе вскидывает брови вверх Чонгук, вытягивая перед собой толстовку и осматривая её еще раз с двух сторон. Золотистые тонкие линии, обведенные красный иероглиф, были красиво вышиты, придавая неповторимости и лаская глаз. – Довольно красивая и по моему вкусу. - Ну, во-первых, у тебя вся одежда из черных тонов, хоть бери и ходи на похороны каждый день, - начинает объяснять Юнги. – Во-вторых, этот иероглиф означает, - немного запнувшись, старший сглатывает вязкую слюну и стараясь скрыть дрожь в голосе продолжает: - Он означает «Возьми меня прямо здесь и сейчас». Поэтому выбери другую. В воздухе повисает неловкое молчание. Юнги достает телефон из кармана и делает вид, что ему очень интересно что-то перелистывать в ленте, а Чонгук вешает худи обратно еле сдерживая смех. Румяные щеки друга его умиляют и так хочется схватится за них и потискать, как мурлыкающего кота, но последствия могут быть не лучшими, подмечает про себя Чонгук и продолжает выбирать вещи из светлых тонов. Одной худи или курткой не обошлось, потому что Юнги решил взять чуть ли не всё что было в магазине. Чонгук в очередной раз заходит в примерочную, надевает обтягивающие брюки и выходит для оценки друга, но тот вновь и вновь отрицательно мотает головой. - Что на этот раз? – недовольно бурчит Чон, осматривая свои накаченные ноги и красивый, упругий зад через зеркало. - Всё не так, - рычит Юнги, нервно мотая носком в воздухе найковских кроссовок. – Возьми что-то посвободней. - Зачем? – хнычет младший, усаживаясь на диван возле друга и заглядывая в телефон где виднелась лента инстаграма и фото незнакомой девушки. – Так тебе всё-таки понравилась та девушка? – не уймётся Чон, стараясь вытянуть из скрытного друга хоть что-то, но все тщетно. Мин, словно закрытая напрочь дверь, в которую невозможно войти и узнать что за ней скрывается. Какие тайны...воспоминания...проблемы...боль... - Нет, сказал же, - со стольными нотками отрубает Юн сразу блокирует телефон и отправляя младшего вновь переодеваться. Каждая вещь смотрелась на любимом восхитительно и сексуально, до той степени, что Мину пришлось отлучатся на несколько минут и стыдливо доводить себя до разрядки в туалете. Получать такой долгожданный оргазм с именем на губах одного человека, что даже представить не может, как Юнги потихоньку сходит с ума от любви. Воля Юнги, то он одел бы Чона в мешковатые вещи, чтобы скрыть все его прелестные изгибы от посторонних глаз, а особенно от парней на подобии Ким Вана. Но тот упрямый и стоит на своём, а Юнги не в силах отказать этому малышу Гуки. ******* - Юнги, Чонгук, - весело зовет Джин, заприметив друзей в толпе танцующих и, махая рукой поворачивается к бармену. – Налей три текилы . - Джин-и, - отзывается Чон, подойдя к барной стойке с яркой улыбкой на губах, скрывающей маской, в то время как Юнги плетется сзади хмурый и угрюмый. – Зацени мой новый стиль. - Ого, - присвистнув, Ким оценивающим взглядом пробегает по обтягивающим подкаченные бедра рваным джинсам, нежно-голубая рубашка, что слегка открывала ключицы, кожаная курточка, свисающая с одного плеча и неизменно надетые часы на левом запястье, что подарил Юнги, настрого приказав не снимать. – Новые шмотки смотрятся охренительно на тебе. Все девки сегодня в твоем распоряжении. Чонгук с гордо поднятой головой усаживается на стул, закидывая ногу на ногу, и облокотившись локтем о барную стойку, воодушевленно рассматривает людей на танцполе. Юнги стоит с засунутыми руками в карманах и сверлит убийственным взглядом Джина за сказанные последние слова. То, что Чонгук напялил на себя сегодня, ему вообще не нравится. Сильно привлекательно и до чертиков красиво. А Джин будто испытывает на прочность друга и маленькими порциями подливает масло в огонь, разжигая ярость внутри него, заставляя сорваться и скрыть Чонгука от всех в своем доме. Но Мин уважает свободу младшего и контролирует себя, борясь со своими чертями, что скребут душу своими острыми когтями. Он посадил их на самые крепкие цепи. Но на долго ли? Юнги резко хватает друга за локоть своей стальной хваткой и отводит на несколько шагов от Чона. Джин вздыхает, повинуясь и не делая никаких попыток вырваться. - Юнги-я, ты чем такой недовольный? – издевается Джин, зная истинную причину его плохого настроение. – Выпей и расслабься немного. - Лучше захлопнись и смотри в оба за ним, -  рычит Мин, подбородком кивая в сторону младшего. Джин смотрит прямо в глаза, что отблескивают беспокойством и строгостью. – Что-то случится с ним, ты первый кто почувствует на себе всю мою ярость, - предупреждает он, наклонившись ближе к уху Джина, чтобы тот смог хорошо расслышать слова, из-за громкой музыки. - Короче говоря - сдохнешь. - Что с ним может случится в моем клубе? – усмехается Джин, закатив глаза в манере "как ты меня уже достал" и возвращается к Чонгуку, не желая больше слышать угрозы в свою сторону. Джин не Хосок. Он не будет терпеть. У каждого свой характер. С детства они были, как коса на камень. Но крепкая дружба никуда не делась. Она продолжает мирно тянутся годами, не смотря на частые разногласия парней. Юнги обнажает свой стервозный характер, а Джин высказывает все свои негативные мысли о его поршивом отношении к другим. Ким приземляется на стул напротив брюнета и протягивает недавно поставленную барменом текилу Чонгуку. Гук закусывает губу и смотрит на рюмку в руках старшего, боясь дотронутся. Он гипнотизирует её несколько секунд, вспоминая последствия прошлого визита в клуб. Но желание вновь окунуться в омут сумасшествия, оказалось куда более сильнее чем страх за последствия. Только выпив спиртное он может расслабится и почувствовать себя здешним, а не белой вороной. - Чего тянешь? - вскинув бровь спрашивает Джин, настойчиво протягивая рюмку другу. - Она не кусается. Чонгук сглатывает, набирая смелость и делает шаг навстречу своему похмелью с утра, что наверняка будет мучать его целый день. Он берет напиток из рук Кима и, приподняв маску опустошает в считанные секунды. Джин победно хмыкает и следом вливает в себя освежающую жидкость, которая греет стенки внутренностей. – Вали на свою встречу, мы с Чонгуком проведем незабываемый вечер, - чуть поморщившись хрипло прогоняет Джин голубоволосого, глядя на старающегося принять в себе алкоголь Чонгука. - Вот этого я и боюсь, - бурчит Юнги, вздыхая и потерев переносицу косится то на Джина, то на Чонгука. Музыка льется буквально из стен, заполняя своей громкостью каждый метр этого помещения. Новый прозвучавший из колонок бит отдаётся в груди и Чонгук уже наплевав на свои принципы готов выпить еще одну порцию спиртного и уйти в отрыв, отдаваясь ритму музыки и кайфу, что туманит разум. Юнги терзает нижнюю губу, глядя в карие глаза, в которых так и искрятся искорки желания пойти на танцпол. Он осматривает второй этаж, выискивая незваного гостя, но не найдя учителя облегченно прикрыл веки. В последний раз взглянув на Джина с просьбой во взгляде проследить за младшим и, развернувшись испарился в толпе, надеясь, что будет всё хорошо, и Гук не вляпается никуда.    ******* Вечер плавно бежит по течению, забирая с собой всю тоску, грусть и напряженную неделю. Чонгук ни капли не жалеет, что выпил не считанное количество спиртного, потому что ему хорошо. Очень хорошо. В такие моменты он забывает обо всем на свете, зная лишь то что рядом с ним его лучшие друзья. Они развернули его ненавистную жизнь в другую сторону. Если неделю назад Чон хотел покинуть этот жестокий мир, погрузившись в вечный омут покоя, то сейчас он хочет жить. Хочет жить на полную катушку. Взять от жизни всё. Почувствовать на себе другую сторону веселья ночных красок, которые приятно оседают на душе прекрасными воспоминаниями. Чонгук медленно прикрывает веки, чувствуя, как очередной коктейль приятно смачивает пересохшее горло. Он ставит пустой стакан на стол и падает на мягкий диван с облегченным вздохом. Ноги приятно зудят от непрерывного двадцатиминутного вилянием бедер на танцполе. Чон купался в лучах мерцающих огней и взрывной музыки, что вливалась потоками внутрь, впитываясь в каждую клеточку. В музыке есть одна особенность и прекрасная вещь – когда она попадает внутрь, окутывая целиком разум и тело, ты не чувствуешь боли. Она словно барьер, установленный на некоторое время, ограждая от суровой реальности. Парень ловил на себе голодные и заинтересованные взгляды девушек, что не стесняясь не сводили глаз от привлекательного и загадочного парня, скрывающий свое лицо маской. Чонгук ухмылялся, делая вид что не замечает их, понимая, что всё это до того момента пока он не снимет черную ткань с лица. И тогда вряд ли на него кто-то захочет так смотреть. Кроме одного человека, что сейчас не с ним. - Что уже сдулся? – с насмешкой кидает Джин, выпивая виски и вытирая тыльной стороной ладони влажные губы, глядя напротив сидящему брюнету прямо в затуманенные глаза, игнорируя громкие басы своего ночного клуба. Привык. Джин держит своё слово, данное Юнги. Он всё время присматривал за опьянелым другом, который ушел в пляс. Ким словно нянька, присматривающая за малышом. Выбрал самый лучший стол на втором этаже, откуда открывался прелестный вид на танцпол, а самое главное, что на виду был Чонгук. - Жарко, - тяжело выдыхает Чонгук, вытирая тыльной стороной ладошки пот со лба и опрокинув голову на спинку дивана, старался привести колотящееся сердце и рваное дыхание в норму. - Еще бы, - фыркает Джин, кидая на друга возмущенный взгляд. Он поддается вперед и взяв бутылку дорогого виски наполняет себе стакан чуть больше половины. – Маску снять не хочешь? Ким вздыхает, заприметив отрицательное мотание головой парня и облокотившись об спинку дивана делает маленький глоток янтарной жидкости. - Что мешает? – спрашивает Джин, изогнув бровь. – В прошлый раз ты был без неё, - напоминает он, окинув взглядом новых посетителей, что усаживаются компанией из пяти парней на соседний диванчик. – Это из-за отсутствия Юнги? - Не знаю, - пожимает плечами Чонгук, приподняв голову и уставившись в темные глаза в полумраке. -  Просто боюсь увидеть в глазах людей отвращение и неприязнь к себе, все детство я терпел оскорбление в свою сторону, - откровенно говорит парень, закусывая нижнюю губу. – Но почему-то только рядом с Юнги, я могу быть самим собой и забыть про свое прошлое, - ухмыляется он, потянувшись за новой порцией коктейля. – Он никогда не смотрел на меня жалостливо или с презрением. - Оскорбления – не рак, от них не умирают, - улыбается Джин, закинув свободную руку на спинку дивана, расслабленно качая носком брендовых черных кед. – Но знаешь, - тянет Ким задумчиво, делая глоток спиртного. – Встретить кого-то, кому ты можешь раскрыть душу, и он принимает тебя таким, какой ты есть, - излагает он, собирая остатки виски с пухлых губ. – Это истинное счастье. Цени его. Потому что время забирает у нас самое дорогое, оставляя нам только воспоминания с которыми мы боремся каждый день своей жизни. Чонгук внимательно слушает друга, втыкая пустым взглядом в пустую бутылку, стоящую на столе среди множество других. Если изначально он хотел огрызнутся, то со следующими словами Джина он полностью согласился. Ведь нужно ценить моменты до того, как они станут воспоминаниями. В кармане черных джинсов начинает вибрировать телефон. Джин, поддавшись чуть вперед ставит стакан с еще полным виски на стол и достает мобильный. На экране высвечивается «Чхве Ин». Джин расплывается в довольной улыбке, сдавая себя с потрохами перед удивленным Чонгуком, который улавливает быстрые смены эмоций у друга. - Прости, мне нужно отлучится, - быстро тараторит Ким, сдерживая свою улыбку, что секундами ранее красовалась на лице и спешно выбегает в более тихое и укромное место, после короткого кивка Чонгука. Парень расслабленно располагается на диване, раскинув по обе стороны руки и уложив на спинку дивана. Он прикрывает веки и подошвой черных кроссовок ударяет о шероховатую поверхность полов, попадая в такт музыки. - Ваш коктейль, Текила Санрайз, - оповещает Чона только что подошедший парень, ставя на столик напиток. Чонгук открывает и так опьянелые глаза, встречаясь с сапфировыми и хмурится. - Я не заказывал это, - четко кидает он, с непониманием кинув короткий взгляд на стакан. – Это, наверное, ошибка. - Нет, вы же Чон Чонгук? – спрашивает парень, осматриваясь вокруг и вновь возвращаясь к ореховым глазам. – Мне велено доставить этот коктейль вам. - От кого? – с нотками настороженности спрашивает Чонгук, изогнув бровь и вытянувшись словно струна, облокотился локтями об согнутые колени. - От вашего друга. Чонгук ухмыляется жестом руки, показывая, что тот может быть свободен. Он берет стакан в руки, рассматривая кубики льда, что плещутся в фруктовом напитке под переливающимися огнями, что льнут со всех сторон. Бесподобный внешний вид, словно восходящее солнце. Текиловый рассвет. Потрясающий фруктовый вкус и изумительный цитрусовый аромат оседают на языке. Чонгук блаженно прикрывает глаза от удовольствия, смакуя освежающий с мягкими нотками сладости коктейль. Чонгук вновь прилипает пухлыми губами к желтой трубочке, вбирая в себя жидкость и отставляет на стол, сделав два больших глотка. Алкоголь влитый большими порциями ранее, дает о себе знать, надавливая на мочевой пузырь. Преодолев ступеньки на первый этаж не без помощи перил, брюнет идет по направлению туалета. Взгляд мажет по темному углу, вспоминая те самые сумасшедшие ощущения, испытанные с тем чертовым учителем биологии. Жар подкрадывается не предупреждая, расползаясь словно змей, окутывая все органы и тлеет их. В легких предательски заканчивается воздух. В помещение становится до невыносимости душно, а в глазах всё плывет от хлынувшего возбуждения. Чонгук сглатывает и облизнув пересохшие губы продолжает идти к свободной кабинке. Спустя несколько минут парень выходит, избавившись от лишней жидкости. Но не успевает он образумится, как нежные руки обхватывают его торс. Чонгук опускает взгляд на девушку, что прижимается к нему плотнее, проскальзывая ладошками под рубашку. - Что ты делаешь? – хрипло спрашивает Чонгук с нотками твердости в голосе и аккуратно избавляет себя от прикосновений. Девушка поднимает голову, встречаясь с темными, как ночь глазами и улыбается, облизнув нижнюю губу. Парень хмыкает, вспомнив этот взгляд полный похоти. - Я даю тебе разрешение на близость, - выпаливает девушка и тянется к маске, но парень перехватывает её руку, сжимая запястье легонько, чтобы не причинить боль. - Ты мне? – изогнув бровь в издевке, улыбается он. - Ну хорошо, - вздыхает она, закатывая глаза. – Я хочу переспать с тобой. Я хочу, - поправляет своё изложение блондинка. Чонгук поджимает губы, не сводя глаз с дамы и выпускает руку из хватки, продолжая стоять стопором. – Ну так что? - девушка становится ближе и тянется к кожаному ремню. - Согласен? - В очередь становись, - бархатный голос звучит, словно громче музыки в клубе, а воздух накопляется ревностью и недовольством. Девушка вздрагивает, как и Чонгук сразу заглядывая за спину блондинки. – Он мой. Уходи пока прошу по хорошему. Девушка разворачивается, почувствовав на себе испепеляющий взгляд и мигом испарилась так же быстро, как и появилась. В глазах всё плывет и медленно туманит разум, от чего парень стряхивает несколько раз головой, будто это поможет вернуть четкость в зрачках. Чонгук щурится, присматриваясь к движущимся в его сторону силуэту и, облокотившись ладоней об стену делает глубокий вдох. Чонгук закусывает губу, чувствуя, как жар доходит до полового органа, что болезненно упирается об ширинку обтягивающих джинс. Чон мысленно ругает себя за то, что одел такие штаны. Чужие руки по-хозяйски проскальзывают под рубашку, оглаживая твердый торс и спускаясь ниже к застежке ремня. В голове творится ураган, что сносит своей огромной силой всё на своем пути, не оставляя ничего.  Чонгук сглатывает вязкий ком в горле, чувствуя на себе обжигающее дыхание в районе шеи. Тело будто окаменело. Оно больше не слушается своего владельца. Оно полностью в чужих руках, что поглаживают выпирающий бугорок, слегка сжимая. - Ну что, снова здравствуй, - шепотом в самое ухо и с оскалом на губах. – Чон Чонгук.