Memento Mori

      Михаэля не было долго. Даже слишком.       Эйден проснулся поздно и сначала испугался, когда увидел, что не дома. Майл долго не мог его успокоить, пытаясь объяснить, что всё в порядке, что они просто в гостях у второго папы. На вопрос, когда они вернутся к себе, Дживас ответить не смог, отвязавшись от сына расплывчатой формулировкой «когда они с другим папой решат свои вопросы».       Потом они долго завтракали. Михаэль до своего ухода успел сделать только яичницу, но, судя по подготовленным продуктам, планировал ещё кучу всего. И пока Майл уговаривал Эйдена поесть, они перепробовали не меньше половины всего, что нашли. После этого Дживас пытался помыть посуду и чуть не перебил все тарелки, потому что сын постоянно подпрыгивал и повисал у него на руке, мешая.       Затем Майл решил удовлетворить своё любопытство и поизучать квартиру, но в итоге не обнаружил ничего, что указывало бы на то, что хозяин здесь вообще бывает. Только холодильник ломился от еды. Возможно, Михаэль здесь только ночевал иногда. Может быть, здесь бывала какая-нибудь домработница, чтобы убраться и пополнить запасы в холодильнике. И то не факт. Зато пока Майл разведывал обстановку, Эйден нашёл пачку бумаги и распотрошил её. Когда Дживас спохватился, что сын сидит подозрительно тихо, и решил посмотреть, чем он занят, то обнаружил, что ребёнок завалил комнату самолётиками.       Когда вечером Михаэль не вернулся, Майлу стало немного не по себе. Нет, он понимал, что «как можно быстрее» не равно «совсем скоро», но всё равно хотелось снова увидеть Келя, убедиться, что ему не показалось всё то, что он заметил в его глазах. Хотелось окончательно расставить все точки над и, решить, как они будут жить дальше. А Михаэль всё не возвращался.       Уложить Эйдена спать оказалось в разы сложнее, чем накормить. Несмотря на явную усталость, мальчишка упрямился, не слушался, скакал на диване и всячески пытался довести отца до состояния бешенства. Обычно его было проще отправить спать, и Майл подозревал, что это связано с тем, что они не дома. И действительно, на вопрос, почему же он так не хочет идти спать, Эйден ответил, что ждёт, когда придёт второй папа. Пришлось сказать ему, что он не придёт, пока малыш не заснёт. Эйден обиделся, но в итоге согласился отправиться спать.       А Михаэля всё не было. Время перевалило далеко за полночь, а Майл всё сидел и ждал, когда же хлопнет входная дверь. Рассвело, но ничего не изменилось. Внутренний голос принялся нашёптывать гадости, что история повторяется, но Майл уверенно отмахнулся от него. Не было совершенно никакого смысла прикладывать столько усилий, чтобы его отыскать только ради того, чтобы снова бросить. Но всё же такая задержка наводила на всякие нехорошие мысли.       И только ближе к утру, когда стало совсем светло, Майл наконец-то услышал звук поворачивающегося в замке ключа. Он тут же подскочил с места и кинулся в коридор — как раз к моменту, когда дверь открылась и Михаэль буквально ввалился внутрь. Дживас хотел было подскочить к нему, чтобы помочь подняться, но тот резко выставил вперёд руку, останавливая его. В ту же секунду Келя стошнило, после чего он обессиленно привалился к стене, и Майл в ужасе отшатнулся. На Михаэле места живого не было, всё лицо заплыло от синяков, губы и одна из бровей были разбиты в кровь. Руки тоже были все в синяках, так что можно было только предполагать, в каком состоянии всё остальное тело. — Ох, чёрт… Это кто тебя так? Это из-за того мужика, да? — как бы жутко это всё ни выглядело, оставлять Михаэля вот так было нельзя, поэтому Майл всё же присел рядом с ним на корточки, собираясь помочь подняться, но Кель нервным движением оттолкнул его руки. — Не трогай! Я грязный… — выдохнув сквозь зубы, он покачал головой, зажмурился, попытался встать сам, но его тут же занесло к противоположной стене. — Нет, это… Гурэн тут не при чём. Просто мне напомнили, что у меня не должно быть никакой личной жизни. Я же шлюха Рода. А значит, не имею права никого любить, заводить семью и так далее. Я должен только исправно сосать и раздвигать ноги. А если буду взбрыкивать, то с моим мнением никто считаться больше не будет, а я снова окажусь в запертой комнате, привязанный к батарее, как провинившаяся собака.       На подкашивающихся ногах Михаэль пытался идти по коридору, размахивая рукой всё яростнее с каждым словом, но под конец своей тирады снова рухнул на пол, содрогаясь от рвотных позывов. Майл какое-то время смотрел на это безобразие, потом со вздохом подошёл и, никак не реагируя на вялые попытки сопротивления, поднял Михаэля на руки. Правда в ту же секунду пожалел об этом — ногу прострелило болью, в глазах потемнело и он едва не рухнул сам, в последний момент прижавшись к стене. — Блять… Я тебя не дотащу… Давай всё-таки сам… И не смей мне указывать, трогать тебя или нет. Вы там в своей банде охренели в край.       С одной стороны, было жаль, что Михаэль наотрез отказался брать его с собой к Роду, руки чесались набить морду этому зажравшемуся уголовнику. Но с другой стороны, так всё же было лучше. Если бы Майл показался на глазах у криминального босса, его бы тут же пристрелили, а Михаэля уже точно не выпустили бы. Даже удивительно, что его отпустили сейчас…       Пока они шли до ванной комнаты, Келя ещё пару раз стошнило. Дживас не был уверен, что хочет знать, что именно делал с ним Род или его люди, но понимал, что скорее всего всё равно спросит. Просто для того, чтобы не нафантазировать себе лишнего. Но пока лучше было воздержаться от разговоров и сосредоточиться на деле.       Раздеть Михаэля оказалось непросто. Каждое движение давалось ему с трудом, каждое прикосновение приносило ему боль, а одежда будто пришпарилась к телу и отдиралась с трудом. Но всё-таки Майл справился с этой задачей. Как он и предполагал, всё тело Михаэля тоже было в гематомах. Оставалось только надеяться, что никакие внутренние органы не были повреждены… Потому что с этим они самостоятельно не справятся. А с учётом того, что Михаэль был участником преступной группировки, обращаться к врачу официально было нельзя.

***

— Я не знаю, кто и что ему наплёл, но Род решил, что мы с тобой встречались, когда ты на нас работал. Поэтому и взбесился. Как это его игрушка посмела заводить роман без его ведома и разрешения… Он меня даже слушать не стал…       Отмытый от крови и чужой спермы, с обработанными антисептиком ранами, Михаэль лежал на кровати и прижимался к Майлу, стараясь не слишком сильно дрожать. Эйден уже проснулся, притащился к ним в комнату и играл теперь на полу в свои вчерашние самолётики. — Я так боюсь за тебя… Я не уверен, что смогу ему хоть что-то объяснить про нас. Он считает меня своей собственностью, а любые посягательства на свою собственность он пресекает, даже не пытаясь разобраться, было ли вообще это посягательство… — Мы постараемся не давать ему повода больше так с тобой себя вести. Не переживай. Как он вообще отпустил тебя? — Майл вздохнул, прижимаясь губами ко лбу Михаэля. На самом деле он плохо себе представлял, как разрулить ситуацию так, чтобы Род не прибил со злости их обоих, но нужно было успокоить Келя. Пока он психовал, мыслить рационально он был не в состоянии. — А он и не отпускал. Это всё Зак. Род меня ему поручил, чтобы он отвёл меня в типа мою комнату. А тот возьми и спроси, чего это босс такой злой. Я последний раз так от него получал… Не помню… Примерно когда он меня забрал из борделя. Я уже не очень помню даже, в чём там дело было… Я всегда был послушной шлюхой… Естественно, Зак заинтересовался, что произошло. Ну я и рассказал всё, как есть. — Ну и зачем? — Он очень хорошо к тебе относится. Ну, насколько это вообще возможно для такого человека, как он. И в крысятничестве замечен не был. Мне бы он в жизни помогать не стал, но при том, что тут замешан ты, он в лепёшку расшибётся… — Ты понимаешь, что фактически продал душу дьяволу? Ты ему по гроб жизни будешь должен… — Знаю. Но он единственный, кто может поддержать нас. Тебя. Я лучше буду ему должен, чем Род что-нибудь с тобой сделает. А если Зак всё-таки нас подставит… У меня есть одна мысль, как ему можно будет отомстить в случае чего…       Дживас снова вздохнул и прикрыл глаза. Даже было интересно, когда и где он так успел накосячить, что с самого детства вынужден был расплачиваться за это. — Давай будем надеяться, что всё будет в порядке. Мы с тобой обязательно придумаем что-нибудь, чтобы ваш босс больше не бесился. И я тебя прошу… Больше никогда не делай ничего на эмоциях. Слышишь меня? Никогда. А если очень хочется, сначала скажи мне. Договорились? Я не хочу, чтобы из-за твоих срывов опять случилась какая-нибудь хрень. Ты уже достаточно наворотил и достаточно вляпался, чтобы усугублять ситуацию. Обещаешь мне? — Я… Я постараюсь. Честно.       На это Майл только зубами скрипнул. Постарается он, ага. Можно было даже не сомневаться — Михаэль ещё натворит дел на нервах. А ему, Дживасу, разгребать последствия. Как всегда, впрочем.

***

      По неизвестной причине Род довольно быстро сменил гнев на милость — если можно было так назвать его милостивое разрешение Михаэлю иногда общаться с сыном и его другим отцом в обмен на то, что Майл снова будет на них работать. В любом случае это было лучше, чем ничего, но о причинах такой резкой перемены можно было только догадываться.       Следы побоев на лице у Михаэля прошли достаточно быстро, и вскоре уже ничего не напоминало о том, что произошло. Но Кель всё равно каждый раз нервно подпрыгивал, когда у него начинал звонить телефон — он не мог быть уверен, что Род снова не передумает и не запретит ему видеться с Майлом и Эйденом. А лишиться этого он не хотел, и так ему слишком редко удавалось вырваться с базы.       О том, что конкретно и для чего он делает для банды, Майл старался не задумываться. В основном потому, что все подобные мысли сводились к мысленным подсчётам того, сколько лет тюремного заключения ему в совокупности дадут за всё это безобразие и что при этом будет с Эйденом. Так что он просто бездумно выполнял все требования, стараясь не оставлять никаких следов, чтобы на него выйти было невозможно. И терпеливо ждал встреч с Михаэлем.       Ближе к осени что-то изменилось. Михаэль внезапно пропал, но время от времени звонил с каких-то неопределяемых номеров, и был, судя по голосу, чем-то очень воодушевлён. Но ничего не объяснял, обещая рассказать всё позже, при встрече. И Дживас ждал. На улицу им с Эйденом выходить было категорически запрещено, ребёнок маялся от скуки, но приходилось терпеть. По информации Михаэля, Майла с сыном искали с связи со стрельбой в его квартире, и был риск, что через них могут выйти на банду, поэтому они не выходили даже в магазин. Раз в неделю курьер привозил продукты, оставлял пакеты за дверью и уезжал, и только после этого Майл ненадолго высовывался наружу, чтобы всё забрать. Так они жили до ноября.       Они уже очень давно не только не виделись, но даже не созванивались с Михаэлем, и это напрягало. Да, он дома не появлялся как минимум с сентября, если не раньше, но при этом старался регулярно звонить. Но с последнего разговора прошло уже больше недели, и Майл уже начинал нервничать. И когда вдруг посреди ночи раздалась трель мобильника, Дживас сразу понял — случилось что-то нехорошее. Не стал бы Михаэль звонить в такое время, рискуя разбудить Эйдена, если бы всё было в порядке. — Забери меня. Срочно, — голос Келя звучал как-то болезненно, будто он говорил через силу. — Откуда? — Майл тут же вскочил, готовый бежать, куда угодно, но вместо адреса получил лишь новое указание. — Звонок отследи. Машина… — в трубке раздался надсадный кашель. — Машина в соседнем дворе. Ключи сам знаешь, где.       Отследить звонок… У Майла на ноуте была собственноручно написанная программа, позволяющая это делать, но к сожалению работала она не слишком точно. Ошибка могла составлять до километра, что серьёзно затрудняло поиск нужного места. Но, похоже, другого варианта не было. — Не разъединяй, — бросил Дживас в трубку и поспешил к ноуту. Запустить программу, подключить телефон, начать определение источника вызова… Всё это заняло у него не больше пяти минут, но это показалось ему вечностью. — Папа? Сто слутилось? — раздавшийся за спиной голос сына заставил его вздрогнуть. — Потиму ты не спис? — Эйден, уйди. Я занят. — Потиму? Мне стласно, полезы со мной. — Эйден, прошу тебя! Не мешай! Возьми медведя и ложись с ним! — Сто-то слутилось? Пап, сказы. Папа втолой звонил? — Да, звонил. Ему срочно нужна моя помощь. Иди спать, Эйден, пожалуйста. Ты меня отвлекаешь.       Наконец адрес определился, и Дживас, сорвав телефон с провода, подскочил и побежал в коридор. Вероятность того, что источник сигнала был обнаружен верно, была достаточно высокой — по найденному адресу располагалась какая-то заброшенная промзона. Самое место для базы уголовников. — Папа, ты куда? — Иди спать. Я быстро.