Memento Mori

      С той самой секунды, как он увидел полыхающее здание, Майл действовал на автопилоте. Припарковать машину в неприметном месте, добежать оттуда, задыхаясь, до здания, найти вход, не заваленный горящими обломками, пробраться внутрь. Набрать номер и бродить по задымлённым помещениям, вслушиваясь, не звонит ли где-то. Рискованно, тут могут быть люди, настроенные не слишком дружелюбно, но иначе никак. Михаэль не сказал, где его искать, а значит, искать надо везде.       Звон мобильника донёсся до Майла внезапно — сразу после того, как сбоку мимо него просвистела вниз горящая потолочная балка, он услышал с той же стороны тихую трель и пошёл на звук. Михаэль обнаружился в относительно безопасном закутке. Это было какое-то крошечное помещение, похожее на подсобное, но в отличие от тех помещений, которые успел пройти Дживас, это было полностью бетонное, без элементов, которые могут гореть или плавиться. Но был у этой комнатушки и минус — у неё был только один вход, откуда пришёл Майл. А там кругом всё полыхало, и оставаться здесь было нельзя, чтобы не задохнуться.       Михаэль был без сознания, и привести его в чувства сейчас было проблематично; на прикосновения он не реагировал, нашатырь был в лучшем случае в машине, а в худшем — только дома, и к тому же перед тем, как им воспользоваться, нужно было снять с Келя защитную маску, которая от жара оплавилась и, похоже, пришпарилась к лицу. Но в любом случае снимать — сдирать — маску на месте было нельзя, надо было валить как можно дальше от этого места.       Пришлось тащить Михаэля на себе обратно к выходу через весь этот огонь и дым. А пока Майл продирался через завалы, где-то неподалёку тоже началось какое-то брожение. Кто-то громко переговаривался на незнакомом Дживасу языке, были слышны шаги… Выяснять, кто там пытается вместе с ним выбраться из здания, не было ни малейшего желания, поэтому Майл, стиснув зубы, напряг последние силы и поспешил к выходу, почти не обращая внимания на огонь вокруг.       Расслабиться он смог только в машине, устроив Михаэля на пассажирском сидении. Отдышавшись и убедившись, что их никто тут не обнаружил, он сел за руль, прикрыл на пару секунд глаза, а затем погнал в сторону дома.       Машину пришлось кинуть в паре кварталов от дома — на всякий случай. Он не был уверен, что это реально что-то даёт для безопасности, но Михаэль всегда делал так, поэтому Майл решил не нарушать заведённый порядок. Но это означало, что ему снова придётся тащить Келя довольно далеко и долго. Конечно, он был достаточно тощим и лёгким, но всё же бессознательное тело всегда сложнее нести, чем человека, который понимает, что его несут. Оставался последний рывок. Вот только что делать дальше, Дживас не знал.

***

— Папа! Папа велнулся!       Вот уж чего Майл не ожидал, так это того, что сын будет его встречать. — Эйден, уйди, пожалуйста! Ты мешаешь! — нервы всё-таки сдали, и Дживас не выдержал, с пол-оборота повышая голос на ребёнка. Эйден замер, перевёл взгляд на Михаэля, и у него тут же задрожали губы. — Папа, а сто со втолым папой? Он заболел? — Да, вроде того, — первым делом нужно было оттащить Михаэля в ванную. — Эйден, ну не крутись под ногами! Умоляю! — А папа не умлёт? — Я не знаю!!!       Через секунду Майл пожалел о своих словах. Эйден зажмурился, скривил рот и загудел, наращивая громкость. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Я не хотю-у-у-у, стобы папа умила-а-а-а-ал!!! Не хотю-у-у-у!!! — Эйден, заткнись, пожалуйста! Хватит орать! Ты мне мешаешь! — Майл едва сдерживался, чтобы не отвесить сыну подзатыльник. Его вой совершенно не давал ни о чём думать, страшно отвлекал, и Дживас никак не мог сообразить, что ему надо делать.       Затащив Михаэля в ванную комнату, он захлопнул дверь прямо перед носом Эйдена и под аккомпанемент из его воплей и попыток выломать дверь принялся осматривать и оценивать повреждения. На первый взгляд пострадали только левое плечо и левая же половина лица. На этот раз возиться, чтобы аккуратно снять одежду, Дживас не стал, просто срезал всё лишнее ножницами. Плечо выглядело паршиво, но не слишком страшно, самый верхний слой кожи слез, следующий уже пошёл пузырями, но в целом ожог выглядел не слишком пугающе. А вот что делать с лицом, Майл не представлял.       Воспользовавшись тем, что усадил Михаэля прямо под душ, он включил ледяную воду, чтобы хоть как-то снизить температуру кожи. Понятное дело, сейчас толку от этого было уже не очень много, но это был единственный способ борьбы с ожогами, известный Майлу. Но на самом деле он просто тянул время, не решаясь заняться маской. От одной мысли, насколько сильно она могла пришпариться, как больно будет её отдирать и какое кровавое месиво получится в результате, Дживасу становилось нехорошо. Но оставлять всё, как есть, было нельзя.

***

      Как он всё-таки отодрал маску от лица Михаэля, Майл уже не помнил. Мозг затолкал это воспоминание куда-то максимально глубоко почти сразу же, а заодно отправил туда же воспоминания о том, как Дживас трясущимися руками обрабатывал рану на лице, пытался привести Михаэля в чувства, вытирал его от воды и тащил до комнаты, чтобы уложить в кровать. И только когда он убедился, что Кель вроде бы дышит, и взял наконец на руки Эйдена, чтобы успокоить, сознание снова начало функционировать в обычном режиме.       Ребёнок долго не успокаивался, надрывно рыдая и умоляя папу сделать что-нибудь, чтобы второй папа не умер, а Майл мог на это только шептать, что всё будет хорошо, пытаясь убедить в этом не только сына, но и себя. Пожалуй, себя убедить было сложнее. По крайней мере Эйден через какое-то время перестал завывать, плач вскоре перешёл во всхлипы, а затем мальчик и вовсе заснул, после чего Майл отнёс его на диван в другую комнату. Самого его ждала бессонная ночь — первая из многих.       Днём Михаэль чувствовал себя получше. Бо́льшую часть времени он был даже в сознании, поэтому они с Майлом немного общались, правда, в основном всё общение сводилось к тому, что Дживас его отчитывал за самоуверенность. Кель пытался оправдываться, извинялся. Много кашлял, видимо, надышался всё-таки дыма, несмотря на маску. Постоянно мёрз, кутался в одеяло и прижимался к Майлу, и тогда тот замолкал и обнимал его.       По ночам же Михаэль спал беспокойно: температурил, вертелся, пытался сорвать бинты, бормотал что-то про богов смерти. И Дживас не спал, пытаясь сбить температуру и удержать руки Келя, чтобы тот случайно не навредил себе. Иногда всё становилось совсем плохо, и тогда Майл, никогда раньше ни во что не веривший, молился. Просил всех известных и неизвестных, существующих и несуществующих богов только об одном — если Михаэлю и надо будет умереть, то чтобы это произошло хотя бы не сейчас.       И особенно радовало в сложившейся ситуации то, что после рождения сына течка у Майла сместилась с начала месяца на конец, да и протекала значительно легче, а значит, ничего не отвлекало его от дела.       Эйден после той ночной истерики больше не плакал, но все дни проводил в комнате с обоими родителями. Сидел он максимально тихо, играл в медведя, подаренного летом Михаэлем, рисовал или складывал самолётики. Не мешал совершенно, но Майла всё равно напрягало, что ребёнок сидит в комнате, слушает их разговоры, видит изуродованное и ещё не зажившее лицо второго отца. Поэтому каждый раз пытался выставить его за дверь, но ребёнок упорно возвращался обратно и усаживался на ковёр рядом с кроватью, так что в итоге пришлось смириться с его присутствием.

***

      Едва раны на лице затянулись, Михаэль решил, что снова может функционировать в прежнем режиме. Майл пытался с ним спорить, но всё было бесполезно. Кель словно с цепи сорвался, постоянно огрызался, уходил по своим делам, хлопнув дверью, а потом, возвращаясь вечером домой, буквально падал без сил, с высоченной температурой, извинялся перед Дживасом за грубость, за то, что не прислушивался к его просьбам. Но утром всё повторялось снова.       То, что Михаэль рассказал Майлу про дело Киры, звучало максимально бредово и невероятно. Но не верить в это оснований не было. Дживас никогда бы не подумал, что столкнётся с мистикой настолько тесно, но жизнь решила за него. А Келю была нужна помощь, потому что в ту ночь в начале ноября он лишился всего — связей и возможностей людей из преступного мира, финансовой поддержки, опасного артефакта, обладание которым могло существенно повлиять на ситуацию. И Майл с его навыками хакера был единственным, что у него осталось для продолжения собственного расследования. Ну и Хал, конечно, которая работала сразу на двоих — на него и на Нэйта — и сливала обоим всю информацию, которую узнавала сама.       Спустя некоторое время парням пришлось переехать. Во-первых, им нужны были деньги, а во-вторых, Михаэль решил, что следить за одной из подозреваемых в преступлениях Киры лучше в непосредственной близости от места её проживания. Поэтому он каким-то невероятным образом смог продать кому-то в ускоренном режиме ту квартиру, где они жили до сих пор, а затем снял другое жильё в нужном ему месте. И пока бегал целыми днями по своим невероятно важным делам, поручил Майлу следить за интересующей его девицей.       Поначалу всё было хорошо — относительно. Во всей этой слежке хорошим было только то, что пока всё шло гладко и без проблем. На этом положительные моменты заканчивались. В остальном же это была пустая трата времени. Девица вела себя совершенно не подозрительно, как типичная тупенькая фотомоделька, которой она и была. Ничего интересного не происходило, и в итоге Майл расслабился. В полной уверенности, что всё будет в порядке, он позволял себе отвлекаться на Эйдена, дела по хозяйству, иногда даже на игры в компьютере. И в итоге это всё закончилось провалом. Он упустил момент, когда эту девицу увезли сопровождавшие её до того японские полицейские.       В первый момент возникло желание нарявкать на Эйдена за то, что отвлекал. Но в последний момент Майл передумал. Ребёнок всё равно не понял бы, за что на него кричат, только расстроился бы и обиделся. А Михаэлю надо было звонить как можно скорее, чтобы сообщить о своём косяке, пока было ещё не слишком поздно попытаться исправить ситуацию. И надеяться, что он не озвереет. — Привет… Слушай, у нас проблема. Я их упустил, извини. Отвлёкся на Эйдена, и… — Придурок, — на другом конце линии раздался тяжёлый вздох. — Ты хоть смог выяснять, куда они свалили? — Вроде в аэропорт. — Хорошо. Давно? Я попытаюсь их перехватить и выяснить, куда они направляются. — Да нет, минут десять прошло, не больше. Я думаю, ты успеешь. — Ладно. Собери всё самое нужное, и будьте с Эйденом готовы. Отправимся следом.