Откуда берутся взрослые

             Тэхён возвращается домой после полудня и, едва переступив порог, понимает: у него нет ни одной минуты, чтобы придумать хотя бы отдаленно похожее на правду объяснение, где он провёл весь прошлый день и почему не пришёл ночевать домой. Сокджин уже здесь. Наверное, приехал рано утром или вообще не уходил из квартиры, дожидаясь возвращения загулявшего брата. Альфа выходит из комнаты и скрещивает на груди руки, наблюдая, как омега, путаясь в шнурках и стыдливо опустив припухшие глаза, неловко разувается.       — Явился наконец-то. Не прошло и суток, — сдержанно, но с явной претензией в голосе говорит Сокджин. — Ну и где ты пропадал всё это время?       — За городом. На природе, — коротко отвечает Тэхён.       — И что же ты там делал? — продолжает допрос альфа.       — Отдыхал.       Тэхён, наконец справившись с тугой шнуровкой, скидывает с ног кроссовки и хочет проскользнуть в ванную, но Сокджин успевает схватить за запястье и тянет ближе к себе.       — С кем именно ты отдыхал? — с нажимом спрашивает Сокджин и шире раздувает ноздри, принюхиваясь к исходящим от брата запахам.       И надо бы солгать, сказав, что как всегда компанию ему составили Чимин и Юнги, но Тэхён не уверен, что братик уже не созвонился с ними. В душе омега жалеет, что не посвятил друзей в свои планы и заранее не попросил прикрыть его, если вдруг Сокджин вернется из деловой поездки раньше положенного срока. Теперь поздно сокрушаться об этом. Сгорая под требовательным взглядом, омега отвечает с наигранной беззаботностью:       — Ой, так сразу всех и не перечислишь. Там была большая компания.       Тэхён встал с кровати, когда в доме умолкли разговоры, и за ушедшими работниками ресторана захлопнулась входная дверь. Последовав примеру истинного, омега облачился в халат и осторожно выглянул из спальни. Из кухни доносились шуршание пакетов и металлическое бряканье. Как видимо, Чонгук разбирал продукты и выбирал необходимые для обеда столовые приборы. Не замеченный истинным Тэхён почти бесшумно прошмыгнул в ванную комнату, закрылся изнутри на замок и, скинув халат, забрался в душевую кабинку.       Омега мылся гораздо дольше, чем планировал изначально. Прохладной водой остужал пузырящийся внутри восторг и гнал прочь разлившуюся по телу ленивую истому. Память услужливо подкидывала воспоминания о только что случившейся близости, и Тэхён подставлял раскрасневшееся от смущения лицо под струи воды. Завершив принимать душ, он наспех обтерся первым попавшимся под руку полотенцем и встал напротив зеркала, что висело над раковиной. Слабо, но искренне улыбнулся. В отражении он видел себя обновленного, преодолевшего очередной рубеж взросления. Пожалуй, самый волнующий и чувственный рубеж в жизни каждого омеги.       Чонгук вёл себя, как обычно, и его спокойная уверенность стёрла без следа едва зародившуюся в душе Тэхёна робость. Решив, что разбросанные по дому вещи могут подождать, парочка направилась в крытую беседку — обоих мучал зверский голод.       Пока альфа шаманил у мангала, омега сидел на лавочке за массивным деревянным столом, щипал гроздь винограда, маленькими глоточками пил вино и подтрунивал над истинным, что тот это самое вино даже не попробует. Из-за шутливых намеков на его слишком юный возраст Чонгук дул губы и обиженно шипел. Вместе с ним шипели на решетке гриля стейки, роняя на раскаленные угли капельки маринада. По воздуху плыл дразнящий аромат, а мясо пузырилось соком и покрывалось аппетитной корочкой.       Первые два стейка были явно недожарены. Следующие — чуть суховаты, потому что пролежали на решетке дольше, чем требовалось. И всё же Тэхёну казалось, что ничего вкуснее он не ел за всю свою жизнь. По-летнему теплый ветер, наполненный запахами хвои и весенних цветов, гладил по чуть влажным волосам. В бокале искрилось рубиновыми бликами густое вино. Случайные, мимолетные прикосновения истинных во время обеда постепенно сменились на уверенные и настойчивые ласки. Первый лёгкий поцелуй перешел в глубокий и несдержанный. С окончания обеда прошло не дольше десяти минут, как истинные переместились из беседки в спальню и, не разрывая поцелуй, опустились на кровать.       — А ты попробуй перечислить. Вдруг там были мои знакомые, — продолжает допытываться Сокджин, на что Тэхён строит недовольную гримасу и закатывает к потолку глаза.       — Твоих приятелей я не заметил. В компании были мои бывшие однокурсники, однокурсники с факультетов Чимина и Юнги… — загибая пальцы, перечисляет омега, но замолкает на полуслове, когда брат его перебивает.       — Хватит мне врать, — сердится Сокджин. — От тебя пахнет альфой. Одним конкретным альфой.       — А кем от меня должно пахнуть? — Тэхён старательно хлопает ресницами, изображая удивление. — Я не обнимался со всеми подряд, чтобы от меня несло целым букетом запахов.       — Значит, с кем попало ты и рядом не стоял, а с одним избранным альфой обжимался как минимум целые сутки, — делает вывод Сокджин. — Или не сутки, а гораздо дольше? Я же не знаю, в какой день недели начался твой «отдых».       — Я провел в загородном коттедже только воскресенье, Джини, — спокойным голосом отвечает Тэхён. Пока ещё спокойным, потому что расспросы брата начинают раздражать. — Отдохнул один денёчек и сразу вернулся домой. А альфой от меня пахнет, потому что народу было много, домик оказался небольшим, и нам пришлось делить на двоих одну кровать. Так уж вышло, что эту ночь мы спали на одной постели. Просто лежали рядом и ничего больше.       Они занимались любовью весь день и практически всю ночь. Изредка выбирались из постели, чтобы утолить голод и наспех выполнить необходимые дела: собрать и высушить разбросанные по дому вещи, принять душ или вскипятить чайник. Но проходило совсем немного времени, и влюбленная пара истинных вновь оказывалась на кровати, жадно целуясь и слепо сдирая друг с друга мешающиеся халаты. С каждым разом они всё больше раскрепощались, позволяли себе новое, ещё вчера кажущееся полным безумием.       Едва ли Чонгука можно было назвать потрясающим любовником — для этого ему не хватало практики. Тэхён не обладал даже таким скудным опытом. И всё же вместе им было хорошо. Они идеально подходили по темпераменту: юный альфа, находящийся на пике своих сексуальных возможностей, и омега, тело которого созрело для любви. Истинная пара, сходящая с ума от вида, запаха, голоса друг друга. Они разрешали себе всё, что только приходило им в головы. Без смущения говорили о своих фантазиях и спешили воплотить их. С неутолимой жаждой пробовали новые позы и самые откровенные ласки. Занимались сексом в постели, в душе, на кухонном столе, на диване в гостиной комнате, и ближе к ночи Тэхён уже едва ли мог вспомнить и воссоздать в памяти те робость и стыдливость, которые испытывал после первой близости с Чонгуком.       Ночь укутала темным покрывалом двор и зажглась в черной озёрной воде отражениями звёзд. Накинув на обнаженные тела теплые пледы, они сидели на низкой лестнице террасы. Чонгук — на самом верху, Тэхён — на ступеньку ниже, прислонившись спиной к груди истинного. С небес лился белый, сказочный свет круглой луны. Впереди простиралось озеро, водная гладь которого искрилась отблесками ночных светил и разноцветными огнями фейерверков, запущенных на противоположном берегу. Где-то там вдалеке было шумно. Ветер доносил обрывки музыки, сухой треск взрывающейся пиротехники и радостные вопли что-то празднующих людей.       Альфу и омегу мало интересовало чужое веселье. Они наслаждались прохладой ночи, которая казалась особенно приятной после душного тепла спальни, и медленно пили оставшееся с обеда вино. Чонгук курил, и Тэхён время от времени откидывал назад голову, чтобы глубоко затянуться, принимая из рук истинного первую в своей жизни сигарету.       — Ты сейчас счастлив? — тихо, словно боясь ненужными словами испортить момент нежности и покоя, прошептал на ухо Чонгук.       — Да, — честно ответил Тэхён.       Всё закончилось слишком быстро. Омега встретил утро с тяжёлой головой и першением в горле. Каждая клеточка уставшего тела болезненно ныла, а нескольких жалких часов сна было чертовски мало, чтобы отдохнуть. Волшебство ночи исчезло, испарилось с первыми лучами солнца, как утренняя роса. День раскрасил всё вокруг привычными красками. Такими обыденными, что Тэхён не смог сдержать слёз.       — Малыш, ну ты чего? — успокаивал истинного взволнованный Чонгук. — Чего ты плачешь? Не хочешь возвращаться домой? Так мы сюда в любой момент можем приехать! Хочешь, в эти выходные повторим?       Тэхён в ответ мотал головой и вытирал салфеткой покрасневшие глаза. Не получится ничего повторить. Омега это чувствовал сердцем, хоть и не смог бы внятно объяснить, почему он так в этом уверен.       Обратная дорога показалась слишком короткой. Прошлым утром омега ехал, ощущая радость. Теперь же его терзала тревога. Он даже не стал забирать с собой подаренный Чонгуком букет. Оставил в вазе, хоть и понимал, что с их отъезда не пройдёт и часа, как цветы выбросит в мусорное ведро горничный, пришедший убрать за постояльцами домик.       Остались позади озеро, шлагбаум и будка охранника. Тэхён, опустив голову на плечо продолжающего утешать Чонгука, насупившись смотрел на проплывающие за окном пейзажи и с трудом сдерживал себя, чтобы снова не разреветься, как выдернутый из праздника ребёнок, которого строгие родители слишком рано отправили спать в новогоднюю ночь.       — Слушай, Джини, — закончив объясняться перед братом, говорит Тэхён. — У меня нет ни сил, ни желания спорить с тобой. Я плохо спал две ночи подряд и поэтому чувствую себя очень уставшим. Видишь, как у меня глаза покраснели.       В подтверждение своих слов, омега указывает пальцем на глаза, с которых не успела сойти припухлость от пролитых слёз, а после отодвигает брата в сторону. Тэхён проходит через гостиную комнату, по пути закинув в кресло рюкзачок. Потом заходит в спальню. Сокджин следует за братом, игнорируя просьбу оставить его в покое и дать выспаться.       — Так и я приехал не для того, чтобы спорить, — с удушающей навязчивостью продолжает разговор Сокджин. — Я здесь, чтобы узнать, с кем ты общаешься и как проводишь время.       — Спасибо за беспокойство, — Тэхёну пока ещё удаётся сохранять спокойствие, но он чувствует, что чаша его терпения скоро будет переполнена. — На базе отдыха мне было весело.       — Даже не сомневаюсь, что так оно и было, — издевательски соглашается Сокджин. — Деградировать — это очень весело.       — Что тебе надо? — Тэхён резко разворачивается к брату лицом и со злобой смотрит в его глаза. — Я уже рассказал где был и с кем. Что ещё ты хочешь от меня услышать?       — Чтобы ты рассказал мне правду. С кем ты пропадал целые сутки и почему от тебя за километр воняет альфой? Ты был с ним? Со своим истинным?       — Как ты догадался? — сникает Тэхён, осознав, что отпираться дальше бессмысленно.       — Запах слишком мягкий, незрелый. Взрослые альфы так не пахнут, — отвечает Сокджин и снова набрасывается с вопросами. — Зачем ты общаешься с этим малолеткой? Что ему от тебя нужно?       — Чонгук хочет, чтобы я был счастлив, — огрызается Тэхён.       — И как? Справляется с поставленной задачей?       — Вполне. У Чонгука это получается гораздо лучше, чем у тебя.       — Ты сам-то хоть понимаешь, что сейчас говоришь? — шипит взбешенный Сокджин. — Совсем головой поехал? Я запрещаю тебе с ним общаться. Больше этот мелкий замарашка даже близко к тебе не подойдёт!       — Много на себя берешь, — вскидывается Тэхён. — Ты мне не отец, чтобы указывать, что я должен делать.       — Теперь за него всё решаю я. Наши родители погибли, и теперь я отвечаю за твою безопасность и наше благополучие. А ты будешь меня слушаться, потому что ни отца, ни папы у нас больше нет!       От последних фраз брата Тэхёна начинает трясти мелкой дрожью. Зачем Сокджин говорит эти ужасные вещи? Зачем постоянно напоминает о том, что так хочется забыть?       — Пошёл вон отсюда. Видеть тебя не хочу. Убирайся из моей квартиры и не смей больше тут появляться.       Омега говорит не громко, но каждое его слово полно решимости и несгибаемой воли. Альфа некоторое время остается стоять неподвижно, словно даёт время брату пожалеть о сказанном и извиниться перед ним, мол, вспылил, с кем не бывает. Вот только вместо извинений Тэхён взмахивает рукой и указывает на распахнутую в спальне дверь, жестом повторяя требование немедленно выйти из квартиры. В последний раз смерив младшего брата рассерженным взглядом, Сокджин уходит прочь, закрыв за собой входную дверь.       Услышав, как в замке проворачивается ключ, Тэхён, оставшийся в одиночестве, падает на кровать. Он поджимает задрожавшие губы и утыкается лицом в подушку. Невнятно бубнит, убеждая то ли самого себя, то ли продолжая спор с уже ушедшим Сокджином.       — А я всё равно буду встречаться с Чонгуком. Сколько захочу, столько и буду.       Некоторое время омега шумно сопит, пытаясь унять кипящую в груди обиду. Потом переодевается в пижаму, забирается под одеяло и закрывает глаза, но уснуть, как назло, не получается. Повалявшись в постели минут десять, Тэхён забирает из оставшегося в гостиной рюкзачка телефон, возвращается в постель и, развалившись на подушках, заходит в их общий с Чимином и Юнги чат, чтобы рассказать друзьям о своём воскресном отдыхе.

***

      Деликатный стук выводит Юнги из задумчивого созерцания монитора компьютера.       — Директор Мин, — секретарь заходит в кабинет и кладёт на стол тощую папку, — менеджер Ким, как вы просили, собрал информацию по поставщикам сиропа. Здесь прайс-листы, буклеты, мониторинг цен…       — Спасибо, Хваён, — обрывает секретаря Юнги, потому что если того не остановить, то замолчит он не скоро. — Я посмотрю, как появится время.       Одарив директора очаровательной улыбкой, секретарь идёт к выходу, но прежде чем уйти, останавливается у самого порога и вновь обращается к своему начальнику.       — Может, сварить вам кофе?       — Пока не надо, — отказывается тот.       Юнги некоторое время смотрит на закрытую дверь, за которой скрылся секретарь, и трёт ладонями лицо. В последнее время омега чувствует себя не просто уставшим, а вымотанным до изнеможения. После поглощения бизнеса Чонов на него навалилось слишком много дел.       — Надо искать заместителя. Один я уже не вывожу, — в который по счету раз сам себя убеждает Юнги, хоть в глубине души понимает, что заместителя он не только не наймёт на работу, а даже не станет искать.       Привычка лично контролировать все рабочие процессы въелась в подкорку мозга и стала чуть ли не чертой характера. И Юнги справлялся! На первых порах справлялся с этим легко, словно играючи. Но бизнес постепенно разрастался, кофеен становилось больше с каждым годом, а когда удалось прибрать к рукам рестораны Чонов — объём работы обрушился снежной лавиной, погребя под собой барахтающегося Юнги.       Решив устроить себе короткий перерыв, омега тянется к лежащей на углу стола открытой пачке и достаёт сигарету. Последнюю. Этот факт вызывает удивление. Он же купил новую пачку сегодня утром, перед работой заскочив в магазин у дома. Куда делись сигареты? Юнги переводит взгляд с опустевшей картонки на переполненную пепельницу и удрученно поджимает губы. Вот они все, кроме последней, которую он держит в руках, чтобы так же жадно выкурить, как и предыдущие.       После победы над ненавистными Чонами жизнь вовсе не превратилась в сказку, как ранее мечтал Юнги. Омега не купил абонемент в бассейн, не начал чаще отдыхать, а курить так и вообще стал в разы больше. Высыпаться тоже не удаётся. Тоска по истинному, которую днём получается забить делами в дальний уголок сознания, вылезает обратно с наступлением темноты. Омега не может найти покоя и коротает долгие ночные часы, ворочаясь в постели без сна или сидя на балконе со стаканом виски в руке.       Телефон моргает новым уведомлением, и Юнги, чтобы отвлечься от грустных мыслей, заходит в общий чат, но так становится только хуже. Тэхён накатал огромное сообщение, в котором делился с друзьями, как они с Чонгуком классно провели воскресенье. Чимин привычно начал радостно повизгивать, поздравляя Кима с отличным отдыхом, и тут же предложил сходить всем вместе в киношку на общее свидание.       Ага. Общее.       Юнги хмурится и сильнее затягивается дымом. Наблюдать за счастьем друзей почему-то очень некомфортно. Наверное, зря он обидел Хосока. Омега не жалеет о разрыве с истинным, ведь у их отношений в любом случае не было никаких перспектив, но вот донести эту мысль альфе стоило как-то помягче. Нехорошо вышло — попользовался Хосоком и отшвырнул от себя. Не стоило так поступать с истинным. В конце концов он же не виноват, что его родители — редкостные мрази!       Вслед за раскаянием, в голову омеги приходит план: надо сообщить Хосоку о скором походе в кино и пригласить его присоединиться к компании. Ну а что? Подумаешь, что Тэхён с Чонгуком и Чимин с Намджуном встречаются, а они с Хосоком — нет. Для влюбленных парочек это будет свидание, а для них с Хосоком — приятельская встреча, на которой можно будет извиниться за нанесённую обиду и навсегда закрыть этот неприятный вопрос.       Воодушевленный Юнги докуривает сигарету, тушит её в пепельнице и находит в телефоне нужный контакт. Игнорируя все возможные мессенджеры, омега прибегает к самому надёжному и проверенному временем способу — отправляет Хосоку смс, потому что хрен знает, можно ли ученикам в школе пользоваться интернетом, а смс-ку истинный получит в любом случае, если только родители не заперли его в подвале дома.       Юнги долго думает, что именно он должен написать, чтобы сообщение выглядело бодрым и непринуждённым, а не жалким посланием от подыхающего от тоски омеги, и останавливает свой выбор на банальном:       «Привет».       Дальше следуют невыносимые минуты ожидания. Юнги, чтобы скоротать время, сначала прогуливается по кабинету. Потом решает, что надо заняться тем, для чего он и приехал с утра в офис — поработать. Он даже успевает открыть принесённую секретарем папку и окинуть невидящим взглядом пару буклетов, как телефон оживает вибрацией. Такой долгожданной вибрацией!       «Привет», — читает омега хосоков ответ и прикусывает нижнюю губу, чтобы унять невольно расплывающуюся во всё лицо улыбку.       Начало диалога положено, и Юнги, чтобы не потерять запал, быстро строчит и отправляет вторую смс-ку:       «Как дела?»       «Нормально», — секунд через пять приходит сообщение от истинного.       Хосок, как и в первый раз, отвечает быстро, но как-то бестолково. Ни тебе развернутого ответа, ни встречного вопроса о делах. Он что, не понимает, что Юнги тяжело поддерживать диалог, получая такие сухие сообщения?       Решив не заострять внимание на скупость альфы в словах, омега переходит к самому главному: рассказывает истинному причину, по которой начал переписку.       «Слушай, Хосок. Чимин предлагает на выходных всем вместе сходить в кино. Тэхён только за. Намджун и Чонгук, скорее всего, тоже не будут против. Может, и нам сходить, как думаешь? А то уж очень давно мы не виделись».       Вообще-то, виделись они совсем недавно. Если говорить точнее — позавчера, в субботу, когда Юнги подвозил до дома пьяного Хосока. Но поход в кино — это же совсем другое! Омега, дожидаясь решения истинного, представляет, как было бы здорово провести вместе с ним несколько часов: посидеть рядышком в темноте кинозала, похрустеть воздушной кукурузой, а после — поговорить по душам, уединившись в каком-нибудь баре.       На этот раз ответ задерживается. Минуты убегают, а смс как не было, так и нет. Юнги успевает просмотреть буклеты, пролистать мониторинг цен и даже сбегать за сигаретами в ближайший магазин. Мог бы отправить секретаря, но в итоге сходил сам, чтобы проветриться, по пути представляя, с какой радостью он будет читать длиннющее сообщение истинного, которое тот печатает дольше двадцати минут.       Когда Юнги возвращается в кабинет, то первым делом бросается к оставленному телефону. Он с надеждой смотрит на экран, и сердце делает в груди радостный кульбит. Омега, сгорая от нетерпения, чуть подрагивающими руками открывает новое послание, читает, а после откладывает телефон и начинает срывать с пачки сигарет защитную плёнку. Нет ни малейшего смысла продолжать переписку с Хосоком. Надо перекурить, успокоиться и возвращаться к рабочим делам.       Ответ истинного, который так сильно ждал Юнги, не радует. После почти получасового раздумывания, альфа написал лишь одно предложение:       «Ничего не могу обещать».

***

      — Ба-а-ать, — кричит Чонгук, едва зайдя в дом. — Если хочешь, то можешь на меня поорать. Но знай: я сегодня прогулял школу не потому что мне так захотелось, а ради Тэхёна.       Вышедший в прихожую Чонсок не повышает на сына голос, хоть тот великодушно предложил выплеснуть на него накопившееся родительское негодование. Старший альфа, сохраняя молчание, дожидается, пока Чонгук переобуется в тапки, а после машет рукой в сторону кухни.       — Идём. Нам надо поговорить.       В том, что разговор будет нудный, Чонгук понимает по накрытому столу. Готовясь к приходу сына, Чонсок прибрался в комнате, испёк печенье и даже достал две чашки с блюдцами из любимого папиного сервиза, которым раньше пользовались только по праздникам. Увидев подобное великолепие, Чонгук едва сдерживает нервный смешок. Витающие в воздухе запахи обволакивают теплотой и уютом. Самая подходящая атмосфера для задушевной семейной беседы, во время которой батя наверняка захочет поделиться житейским опытом, и от этого Чонгуку становится одновременно и смешно, и грустно. Батя что, серьёзно думает, что его сын за свои шестнадцать с половиной лет ещё что-то не знает о жизни?       — Угощайся. Я испек печенье по папиному фирменному рецепту, — Чонсок пододвигает ближе к Чонгуку плетёную корзиночку, а сам отходит к плите, чтобы взять закипевший чайник и разлить кипяток по чашкам, в которые уже насыпал растворимый кофе. — Ты, наверное, здорово проголодался.       — Не-а, — мотает головой Чонгук. — Мы с Тэхёном успели позавтракать перед отъездом.       Он берёт из корзиночки одно печенье и откусывает половину. Чуть морщится, пытаясь разжевать неподатливый кусок.       — Бать, ты походу что-то в рецепте напутал, — с набитым ртом говорит альфа. — У папы печенье получалось рассыпчатым, а твоё жёсткое, как сухари.       — В кофе размочи, раз такой беззубый, — немножко расстраивается Чонсок, что сын не оценил его кулинарные способности, но быстро берёт себя в руки. Вспомнив, для чего он усадил Чонгука за стол, Чонсок начинает разговор: — Мой дорогой сын…       — Бать, давай ближе к делу. Мы же не на дне рождении, — перебивает отца Чонгук.       — Рот закрой и слушай, — чуть повышает голос Чонсок. — Ты находишься в очень опасной ситуации, и я, как любящий и заботливый отец, должен уберечь тебя от дебильных решений. Я понимаю, что ты считаешь себя взрослым альфой, но поверь моему опыту: сейчас, когда ты встретил своего истинного, легче всего наделать ошибок, которые будешь расхлёбывать всю свою жизнь.       — Да нормально всё будет. Расслабься, — улыбается Чонгук.       — Ты уже начал чаще обычного прогуливать школу, — начинает загибать пальцы Чонсок. — Перестал общаться с друзьями…       — У меня новые появились. Намджун и Хосок, — снова не даёт договорить отцу Чонгук, за что получает несильную затрещину.       — А в последние два дня не ночевал дома, — закончив перечислять претензии, альфа утыкается в сына требовательным взглядом. — Ты считаешь, что это нормально?       — Конечно, — убеждает родителя Чонгук. — Главное, что мы с Тэхёном не хотим удрать в другой город, а прогулы в школе я отработаю, даже не сомневайся.       — Чтобы завести ребёнка, необязательно куда-то сбегать, — не успокаивается Чонсок. — Сейчас ты наверняка думаешь, что семья — это что-то легкое и приятное, но прежде всего это ответственность. В том числе и финансовая. Знаешь, как мне было сложно без нормального образования в неполные восемнадцать лет обеспечить тебя и папу всем необходимым? Я пахал на трёх работах.       — Ага, мне папа рассказывал, — прыскает от смеха Чонгук. — Ты с утра пару часов разносил газеты, вечером выгуливал соседскую собаку, а по пятницам раздавал у рок-клуба флаеры на субботние концерты. Бать, все твои три работы занимали не больше четырёх часов в день. А может быть и меньше.       — Я не виноват, что ты до года орал и днём, и ночью, — огрызается Чонсок, которого вроде как обвинили в недостаточном трудолюбии. — Спал только на руках. Вот мы с папой по очереди тебя и качали: я — всю ночь, чтобы Джонгук мог отдохнуть, а он — весь день, чтобы я успевал поработать и выспаться. Ты сейчас ржёшь, а нам было вообще не до смеха. И поэтому я хочу уберечь тебя от таких же проблем. Будь осторожен. Не надо торопиться и заводить семью так рано, как это сделали мы с папой. Живи, как все подростки: учись в школе, гуляй с друзьями, получи нормальное образование. Не спешите с Тэхёном во взрослую жизнь, лучше радуйтесь вашей юности и веселитесь на всю катушку.       — Так ты что, боишься стать дедом? Бать, я помню про проклятие нашего рода. У меня всё под контролем.       — То есть, у вас всегда имеются презервативы, и ты каждый раз тщательно предохраняешься? — недоверчиво прищуривается Чонсок.       — Ну разумеется, — почти не лжёт Чонгук.       Почти, потому что раньше предохраняться им с Тэхёном было не нужно, а в эту ночь альфа использовал презервативы через раз. Иногда, когда желание накатывало слишком быстро, было жаль прерывать порыв страсти на натягивание резинки, но Чонгук не видит в этом ничего страшного. Течки у Тэхёна не было и не будет ещё с месяц. Откуда возьмется беременность? Чонгук совсем не переживает из-за своей безалаберности, но считает нужным успокоить отца. А заодно поскорее завершить надоевший разговор.       — Всё будет нормально, вот увидишь. Мы же с Тэхёном не дураки. Понимаем, что рано нам становиться родителями. Я знаю, что и прапрадедушка, и прадедушка, и дед, и ты становились отцами, когда были примерно моего возраста, но мне это не грозит.       — Почему ты так сильно в этом уверен? — удивляется Чонсок.       — Потому что у меня, в отличие от вас, идеальное воспитание, — ослепительно улыбается Чонгук.       Чонсок не знает, как реагировать на последнюю фразу сына. С одной стороны, Чонгук слишком беспечен, раз считает, что так просто улизнёт от проклятия рода Чон, и к тому же хоть и завуалированно, но нелестно высказался о моральном облике старших альф семьи. С другой стороны, оспаривать мнение ребёнка, что тот получил лучшее воспитание, не станет ни один здравомыслящий родитель.       Пока Чонсок раздумывает, что ответить, Чонгук, пользуясь родительским замешательством, допивает кофе и встает из-за стола.       — Бать, я спать пошёл, окей? А то устал, как псина, а мне вечером нужно уроки делать.       Не дожидаясь согласия, Чонгук скрывается в своей комнате и падает на кровать. Пару минут улыбается, глядя в потолок и мысленно прокручивая в голове события прошлого дня, а после достаёт из кармана завибрировавший телефон. Альфа открывает присланное Тэхёном сообщение, в котором тот предлагает на выходных сходить в кино, отвечает, что будет очень рад, а после закрывает глаза, чтобы наконец-то нормально выспаться.