Откуда берутся взрослые

             — Придётся остановиться здесь, — говорит Чонгук и бросает рюкзак на скошенную траву парка. С явным неудовольствием смотрит на стоящую неподалёку урну, но решение не меняет. — Все остальные места заняты.       Тэхён согласно кивает в ответ. В этот жаркий июньский день парк заполонили выбравшиеся на отдых горожане, и металлическая урна доверху наполнена мусором: пустыми пластиковыми бутылками и смятыми жестяными банками, разноцветными обертками от мороженого и шоколадных батончиков, картонными ведерками с остатками попкорна. Подобное «соседство» не вызывает радости, но берег пруда густо облеплен компаниями друзей, влюбленными парочками и семьями с детьми. Чонгук с Тэхёном прошли вокруг водоёма уже два раза и убедились, что более приятного места для отдыха им не найти.       Увидев, что омега не против, альфа развивает бурную деятельность. Он достает из своего объемного рюкзака цветастый плед и расстилает его. Следом вынимает банку светлого пива и бутылку лимонада. Чонгук дожидается, пока Тэхён удобнее усядется на пледе, вкладывает ему в руку открытую бутылку и многозначительно прищуривает глаза. От этого прищура альфы омега чуть не давится первым же глотком неприятно теплого лимонада. Кажется, Чонгук задумал очередное «сногсшибательное» свидание.       — Короче, есть одна классная тема, — загадочным полушёпотом начинает рассказывать альфа о планах на ближайшие дни. — Приятели собираются сгонять в одну заброшку…       — Приятели — это Хосок с Намджуном? — перебивает истинного Тэхён, ещё надеясь на хотя бы относительно безопасное посещение местной «достопримечательности», которая явно не располагает к радостным прогулкам. И конечно же ошибается.       — Не, — мотает головой Чонгук. — Эти двое за учебниками пыхтят, к экзаменам готовятся. А в поход нас зовут другие мои приятели.       — Нас? То есть тебя и меня? Вместе? — на всякий случай переспрашивает омега. Получив в ответ утвердительный кивок, робко предлагает: — Может не надо никуда идти?       — Конечно же надо! — горячо убеждает Чонгук. — Вот ты как обычно: ещё ничего не узнал, а уже отказываешься. Место охренеть какое клёвое — проклятая заброшенная больница.       — Почему она считается проклятой? — широко распахнув от ужаса глаза, шёпотом спрашивает омега. До этого момента кажущимся теплым лимонад оседает в желудке ледяной тяжестью.       — Люди там пропадают, — таким же тихим, но не испуганным, а зловещим голосом, рассказывает альфа. — Если верить городским легендам, то каждый, кто осмелится зайти на территорию бывшей больницы, либо бесследно исчезает, либо сходит с ума. Поговаривают, что в стенах этого полуразрушенного здания обитает безымянный ужас, который сжирает людей, а те, кто сумели спастись, навсегда лишаются рассудка, столкнувшись с тварью из преисподней.       — Больницу закрыли, потому что там пропали пациенты и медицинский персонал, да? — что-то припоминает Тэхён. Кажется, давным-давно он уже слышал подобную страшилку.       — Нет, — чуть помявшись, честно признаётся Чонгук. — Сначала больницу закрыли на капитальный ремонт, а потом решили перенести это лечебное учреждение ближе к городу. В прошлом веке там туберкулёзников лечили, кажется. Или больных лепрой. Точно не помню, да и какая разница? По фотографиям из интернета больница охренеть как впечатляет!       С этим заявлением Тэхён не спорит. Он успел «впечатлиться» даже без фотографий, от одних только рассказов истинного.       — Кстати, ты на велике ездить умеешь? — сделав глоток пива, внезапно спрашивает альфа и тут же объясняет, по какой причине задал вопрос: — Больница километрах в двадцати от города. Пешком хрен дойдёшь.       — В детстве катался. На трехколёсном, — отвечает омега.       — Понятненько, — сделав выводы, кивает Чонгук. — Надо будет стырить у бати ключи от мотоцикла. На багажнике велика я тебя двадцать километров не провезу, а на ласточке — легко! Сядем на мотик и покатим потихонечку, чтобы остальных сильно не обгонять.       — Не надо брать ключи. Чонсок наверняка разозлится, — пытается образумить истинного омега, но тот лишь сердится, услышав предостережения.       — Тэхён, что вообще происходит? — напрямую спрашивает альфа. — Уже почти полмесяца прошло, как у меня начались каникулы, а мы ещё нигде не были и нихрена не видели. Я столько планов настроил на любой вкус и цвет, а тебе всё не так!       Омега глубоко вздыхает и отводит взгляд. Он действительно не поддержал ни одну идею Чонгука. Они не поехали на базу отдыха в первых числах июня. Тэхён уходит от ответа, когда истинный спрашивает, на какие даты его дед должен купить билеты, чтобы всем вместе полететь на море. Исследовать заброшку омега тоже не будет, и вовсе не потому что страшно до одури появляться в подобных местах. С момента его примирения с Сокджином прошло немало времени, а у Тэхёна не хватает смелости поставить точку в отношениях с истинным. В глубине души омега осознает, что пережить расставание будет слишком больно, и поэтому как может оттягивает этот душераздирающий момент, но дальше откладывать нельзя. Он сам пообещал Сокджину расстаться с истинным накануне свадьбы, а до неё остались считанные дни.       — Да, уже почти полмесяца прошло, — невпопад соглашается с альфой Тэхён. Он недолго копошится в своём рюкзачке, который до этого момента отставил в сторону, и, вынув свёрток, с виноватой улыбкой протягивает его Чонгуку. — Вот, держи. Поздравляю тебя с летними каникулами.       — Что это? — Чонгук разрывает упаковочную бумагу и хрустящий полиэтиленовый пакет. Разглядев пару футболок с яркими принтами и черную толстовку от одной известной фирмы, краснеет от удовольствия, но с напускной строгостью хмурит брови: — Тэхён, ну зачем ты опять на меня тратишься? Не надо было ничего покупать. Летние каникулы — не такой уж большой праздник, чтобы заваливать меня подарками.       — Это прощальный подарок, — говорит опечаленный Тэхён.       Чонгук откладывает в сторону подаренные вещи и внимательно смотрит на истинного.       — Что ты сейчас сказал? Какой подарок? — переспрашивает альфа, хоть по его виду ясно, что всё он прекрасно расслышал с первого раза. Омега, вновь не выдерживав взгляда истинного, опускает глаза, и альфа невольно повышает голос: — Тэхён! Это чё за нахер?!       — Не кричи, на нас все смотрят, — шипит омега и воровато оглядывается. Сидящие рядом отдыхающие действительно отвлеклись от собственных разговоров и переключили внимание на странную и слишком шумную парочку. Заметив, как лицо альфы краснеет на глазах, а сам он шумно дышит, явно намереваясь продолжать выяснять отношения на повышенных тонах, омега предупреждает: — Если будешь орать, то я уйду.       — Я не буду, правда, — быстро успокаивается Чонгук и ловит за руку решившего встать Тэхёна. Он силой усаживает омегу обратно на плед и крепко сжимает обе его ладони. С тревогой смотрит в застывшее, как у мраморной статуи, лицо: — Просто объясни мне, что случилось.       Тэхён неопределенно пожимает плечами. Какие слова он должен подобрать, чтобы объяснить истинному, что пришло время расставаться? Даже если получится привести самые убедительные аргументы, Чонгук всё равно не согласится завершить свидание и спокойно разойтись в разные стороны. Нет никакой разницы, что именно скажет омега, но всё же он предпочитает рассказать истинному правду.       — Я помирился с Сокджином.       — Ну и зря! — торопливо шепчет Чонгук. — Он тебя предал один раз — предаст и во второй. Тебе нужен не этот козёл, а я, твой истинный.       — Сокджин мне тоже нужен, — объясняет Тэхён. — И если выбирать между ним и тобой, то я выбираю его.       — Нет, не нужен! — настаивает Чонгук. Он нервно облизывает губы и тянется ближе к лицу омеги, но не для поцелуя, а чтобы прошептать на ухо: — Слушай, Тэхён, если у тебя возникли проблемы, то расскажи о них мне, и я придумаю, как тебе помочь. Если закончились деньги — скажи нужную сумму, и я их раздобуду в самый короткий срок. Если тебя выселяют из квартиры, то ты можешь переехать жить ко мне.       — Зачем мне переезжать к тебе? — удивляется омега. — После свадьбы я снова буду жить вместе с Сокджином.       Тэхёну хочется рассказать так много. Поблагодарить истинного за всё, что тот для него сделал. Объяснить, что Сокджин — самый родной на свете человек, и если выбирать между истинностью и настоящей семьей, то Тэхён выберет семью. Он уже сделал свой выбор, и будущее вновь кажется понятным и безоблачным, как вся предыдущая жизнь. Чонгук должен понять и отпустить. Отпустить не только омегу, но и свои чувства, которые конечно же не могут быть слишком серьёзными, потому что не может быть ничего серьёзного в неполные семнадцать лет. Но альфа считает иначе.       — Не надо переезжать к козлу. Тэхён, ну пожалуйста, не надо, — почти стонет Чонгук, без особого успеха переубеждая истинного. — Он не достоин тебя. Он никогда не будет тебя любить так же сильно, как я, а ты поймешь, что деньги — это не так важно, как сейчас тебе кажется. Мы будем счастливы, правда будем! Я в лепёшку разобьюсь, но обеспечу тебя всем, чем только пожелаешь. Мы уже три месяца знакомы. Представляешь? Четверть года пролетела, как один миг, и дальше время так же быстро пролетит. Я скоро стану совсем взрослым и пойду работать. Мы сможем пожениться. Вообще сможем делать, что угодно! Ты только не торопись, дай мне немного времени. Тэхён, прошу тебя, не совершай ошибку, не выходи замуж за этого козла!       Услышав последнюю фразу омега отшатывается назад и вырывает руки из ладоней альфы. Он широко распахнутыми глазами смотрит на Чонгука, который продолжает умолять не выходить замуж, и постепенно в тэхёновой голове складывается пазл: они ни разу не обсуждали Сокджина, кроме того случая, когда омега рассказывал истинному о трагической смерти своих родителей. Тэхён не говорил, что Сокджин — это его старший брат, а сам Чонгук ничего не спрашивал, ошибочно решив, что увиденный в музее альфа является женихом Кима. Чудовищное по своей глупости заблуждение, но омега цепляется за него, как за идеальный способ порвать отношения с истинным. Тэхён точно не сможет придумать лучшего аргумента, почему они не могут быть вместе.       — Сокджин — мой жених, и через несколько дней я выйду за него замуж, — твердым голосом отчеканивает Тэхён и закидывает на плечо лямки рюкзак, собираясь поскорее уйти. Чонгук изо всех сил хватает его за руку, на что омега злобно прищуривает глаза: — Если попытаешься меня остановить, то я начну орать и звать на помощь. Я уйду в любом случае, а тебя скрутят полицейские и отволокут в участок для выяснения обстоятельств.       Альфа разжимает пальцы, и Тэхён встает с пледа. Он быстрым шагом идёт по дорожке в сторону выхода из парка. По раздающимся сзади таким же торопливым шагам понимает, что истинный идёт следом, хоть и не пытается остановить.       Омега кратчайшей дорогой пересекает парк и направляется в сторону проспекта, чтобы поймать свободное такси или попутку. За весь путь ни разу не оглядывается, понимая, что стоит ему посмотреть в любимые, наполненные отчаянием глаза, и решимость испарится без следа. Тэхён ранит истинного, ранит себя, мысленно убеждая, что это пойдет им двоим во благо.       — В гостиницу, — командует Тэхён, забравшись в салон первой остановившейся машины.       — В какую? — спрашивает водитель.       — В любую, — отвечает омега, решив, что в ближайшее время ему не стоит появляться в съёмной квартире, адрес которой хорошо известен истинному. Хотя бы до той поры, пока не начнется течка.       Тэхён позволяет себе лишь один раз на прощание взглянуть на Чонгука. Когда вызванное такси трогается с места, он оборачивается всем корпусом, смотрит в заднее стекло салона и видит, как альфа бегом устремляется обратно в парк, как видимо, чтобы срезать путь и поскорее добраться до дома истинного.       Их дороги расходятся, и Тэхён с горечью думает, что это навсегда.

***

      В ранее указанный Хосоком день Юнги приезжает к зданию театра и останавливается на заполненной автомобилями парковке. Он смотрит на часы и переводит взгляд на закрытые тяжелые двери. Кажется, концерт ещё не закончился, и омега выбирается из машины, прихватив с собой пышный букет бордовых роз.       Ожидание затягивается, и Юнги нервно прохаживается вдоль старинного здания, то опуская букет, то вновь поднимая его, опасаясь повредить бутоны цветов. Первые вышедшие из дверей люди сигнализируют об окончании выступлений, и Юнги пристально вглядывается в лица, опасаясь пропустить того, встречи с которым так сильно ждёт. Омега провожает взглядом беззаботно болтающую компанию подростков, пару пожилых альф в строгих костюмах, нескольких родителей, громко восхищающихся выступлением их детей. Юнги следит за каждым, кто покидает театр, и вздрагивает от неожиданности, когда за спиной раздаётся знакомое:       — Привет.       Юнги резко оборачивается и видит перед собой улыбающегося Хосока.       — Прости, я не хотел тебя испугать. Мы с парнями вышли через служебный вход. Я уже собрался уходить, а потом тебя увидел, — почти смеётся альфа и примиряюще поднимает вверх ладони. — Ты чего здесь делаешь?       — Пришёл поздравить с победой, — отвечает Юнги. Первое замешательство проходит, и омега, переходя к заранее прокрученной в голове беседе, протягивает альфе цветы. — Хосок, я от всей души поздравляю тебя и твою команду…       — Мы не победили, — перебивает его Хосок. — Даже не вошли в тройку лучших танцевальных коллективов.       Юнги опускает руку с зажатым букетом. Всё идёт не по плану. Мин, который ни на миг не сомневался в успехе истинного, не знаёт, что должен говорить дальше. Следует посочувствовать альфе? Или приободрить словами, что следующее выступление обязательно закончится победой? Поругать жюри, которое вынесло столь несправедливое решение? Что вообще обычно говорят в подобных случаях?       Растерявшийся омега топчется на месте. Он судорожно перебирает в голове фразы, не озвучивая ни одну из них. Боится, что Хосок, вдоволь насмотревшись на бестолкового истинного, попрощается и уйдёт, но тот внезапно приходит на помощь.       — Ты не против зайти в какую-нибудь кафешку? — предлагает Чон. — Я умираю от голода. Не ел с самого утра, потому что танцевать с забитым желудком — так себе идея.       — С удовольствием выпью кофе, — принимает приглашение Юнги, слыша, насколько неестественно звучит его голос.       В ближайшем кафе оказывается многолюдно. Время перевалило за полдень, и у кассы собралась очередь из посетителей, пришедших пообедать.       — Только кофе? Может хочешь что-то ещё? — усадив истинного за единственный свободный столик, спрашивает Хосок.       — Только кофе, — отказывается от угощения Юнги.       Он провожает взглядом умчавшегося Хосока и игнорирует навязчивую вибрацию телефона, раздающуюся из сумки. Кем бы ни был звонивший, он подождёт. Омега не собирается отвлекаться от наблюдения за истинным, пока тот этого не замечает.       Хосок возвращается с заставленным тарелками подносом, ставит перед омегой бумажный стаканчик кофе и принимается за еду. Юнги облокачивается на стол и наклоняется вперёд, вроде как для того, чтобы принять более удобную позу, а на самом деле, чтобы осторожно, как вор, вдохнуть желанный запах сидящего напротив альфы. Крепкий, чуть горьковатый запах истинного заставляет чаще биться сердце, и Юнги наслаждается им, смешанным с ароматом, исходящим от дымящегося кофе.       — Так зачем ты пришёл? — с набитым ртом переспрашивает Хосок. Он быстро уплетает обед, и по той скорости, с которой пустеют тарелки, омега с сожалением понимает, что их разговор не продлится долго.       — Чтобы поздравить тебя. И чтобы извиниться.       Последнюю фразу Мин выдавливает из себя через силу. Не часто ему приходилось просить прощение, чтобы говорить подобные слова легко и не принуждённо.       — Не надо извиняться. Это ни к чему, — почувствовав неловкость истинного, успокаивает его Хосок. — Я уже давно не обижаюсь на тебя.       — И всё же я должен был это сказать, — настаивает Юнги. — Хотя бы для того, чтобы убедиться, что ты не злишься.       — Я не злюсь. Это всё, что ты хотел узнать?       — Нет, не всё, — омега, набираясь смелости, пальцем передвигает стаканчик кофе сначала влево, потом двигает вправо, возвращая на прежнее место. Опасаясь услышать ответ, тихо спрашивает: — Теперь, когда не получилось победить, ты уедешь с родителями или останешься жить в нашем городе?       — Зачем мне оставаться?       Вот и всё. Больше нечего спрашивать. Встречный вопрос альфы красноречивее любых объяснений, почему он не откажется от переезда.       — Юнги, давай не будем грустить, — успокаивает истинного Хосок, заметив его подавленное состояние. — У нас впереди много замечательных моментов. Мы обязательно будем счастливы, просто по отдельности: я — в столице, а ты — здесь.       Хосок тянется через стол и обхватывает горячими пальцами прохладную ладонь омеги.       — Если чувствуешь себя виноватым, то выбрось эти мысли из головы, — проникновенно глядя в глаза и крепко сжимая вялую ладонь, убеждает Хосок. — Я ничуть на тебя не обижаюсь. У нас всё будет хорошо. И у тебя, и у меня. Ты слышишь, Юнги? У тебя обязательно всё будет хорошо.       «Скажи «котёнок», — мысленно молит Юнги. — Пожалуйста, ещё хотя бы раз назови меня так».       Альфа не говорит ничего подобного. Как видимо, решив, что оказал омеге достаточно моральной поддержки, Хосок вновь садится прямо и быстро доедает остатки салата. Проглотив последний кусок, вытирает губы бумажной салфеткой и встаёт из-за стола.       — Если ты не против, то я пойду, — завершает встречу альфа, закидывая на плечо ремень спортивной сумки.       — Я могу подвезти тебя до дома, — предлагает Юнги.       — Не надо. Я сейчас пойду не домой, а к репетитору. У меня экзамен по алгебре через два дня. Был рад увидеться.       Взмахнув на прощание рукой, альфа выходит из кафе. Юнги некоторое время оцепенело смотрит на закрывшуюся за ним дверь и делает первый глоток кофе. Морщится от наполнившего рот слишком горячего напитка. Их с Хосоком встреча закончилась так быстро, что кофе не успел остыть. Такая бестолковая встреча.       — Будете заказывать что-то ещё? — убирая со стола пустые тарелки, спрашивает работник кафе. Посетителей в заведении стало ещё больше, и молоденький бета недовольно косится на омегу, который занимает отдельный столик.       — Нет, спасибо, — отвечает Юнги и тоже уходит из кафе, оставив на одном из стульев ненужный Хосоку букет.

***

             — По-моему, я выгляжу, как дебил, — говорит Намджун, разглядывая в зеркале свое отражение.       — Нет! Ты выглядишь как красавчик! — Чимин категорически отвергает слова альфы и осторожно проводит рукой по висящему на шее Кима галстуку, поправляя и без того идеально гладкую ткань.       Выпускные экзамены в самом разгаре. Истинной паре не часто удается проводить время вместе, и от этого каждая встреча приобретает особую ценность. Сегодняшняя — не исключение. Чимин, накануне увидев фото истинного в выпускном костюме, пришёл к выводу, что классический пиджак, брюки и рубашка отлично сидят на Намджуне, выгодно подчеркивая красоту мощной фигуры. А вот галстук никуда не годится. И поэтому омега решил, что сегодня они не будут бесцельно шататься по городу, а проведут время с пользой, выбрав и купив для альфы новый аксессуар.       — Мне не нравится, — морщится Намджун, отвергая выбор истинного. — По-моему слишком яркий.       — Тогда пошли искать дальше, — не сильно огорчается Чимин, ведь чем дольше они определяются с покупкой, тем больше времени проведут вместе.       Поблагодарив консультантов и отдав им ворох перемеренных галстуков, истинная пара выходит из магазина. Они уже исследовали первый этаж торгового центра, но впереди ещё два, и сердце Чимина приятно трепещет в груди от предстоящего долгого шопинга. Омега, весело щебеча с истинным, первым выпархивает из магазинчика, в уме прикидывая, куда идти дальше, оглядывается по сторонам и…       И замирает на месте, когда оказывается лицом к лицу с везущим коляску омегой, рядом с которым со скучающим видом шагает альфа. Слишком хорошо знакомый Чимину альфа.       — Ты что здесь делаешь, мразь? — с ненавистью смотрит на Пака супруг директора Кана, мгновенно распознав в замершем омеге бывшего соперника. — С каких это пор драных шлюх начали пускать в приличные места?       Испуганный Чимин втягивает голову в плечи и быстро озирается по сторонам, выбирая лучший путь для бегства. Душа уходит в пятки, а по спине проносится табун мурашек. Хочется немедленно сбежать и где-нибудь спрятаться, пока семейство Канов не смоется по своим делам, но рядом встаёт вышедший следом из магазина Намджун.       Охваченный паникой Чимин, скорее инстинктивно, чем осознанно, хватает истинного за руку и тянет в сторону. Бесполезно. Ему не удается сдвинуть альфу даже на сантиметр. Намджун, услышав оскорбления незнакомого омеги, с удивлением смотрит на него и не собирается никуда уходить, явно намереваясь разобраться в сложившейся ситуации.       — Что? На трассе денег подзаработал и пришел за покупками, да? — продолжает язвительно ухмыляться супруг директора. Он замечает, как Пак крепко сжимает ладонь стоящего рядом альфы, и возмущается ещё громче: — На молоденьких потянуло? Теперь со студентами блядствуешь? Конечно! Умные и обеспеченные альфы уже не ведутся на твою потасканную задницу! Как тебе совести хватает в глаза мне смотреть, скотина! Да что б ты сквозь землю провалился, грязный проститут!       Чимин не смотрит в глаза омеги. Он затравленно оглядывается, убеждаясь, что многие проходящие рядом люди с пренебрежением и укором смотрят на них — пришедшим в торговый центр покупателям неприятно быть свидетелями безобразного скандала. Видит самодовольную улыбку директора Кана, который хоть и не присоединяется к оскорблениям, но явно наслаждается каждым словом, которые выплевывает его взбешенный супруг.       А ещё Чимин замечает, как искреннее удивление истинного постепенно угасает, а его взгляд становится… понимающим? Намджун выпускает ладонь омеги и делает шаг вперёд. Недолгое время внимательно рассматривает стоящего напротив альфу.       — Директор Кан? — спокойным голосом спрашивает Намджун.       Кан не затрудняет себя ответом. На заданный вопрос он мельком смотрит на подошедшего незнакомца, несколько раз быстро кивает головой, подтверждая его догадки, и снова устремляет всё свое внимание на кричащего супруга и сгорающего от стыда бывшего любовника. Намджун тоже больше не произносит не слова. Убедившись в правильности своих предположений, он резко вскидывает руку, и уже в следующий миг директор Кан отшатывается назад, получив мощный удар по лицу.       Чтобы удержать равновесие, Кан, по-петушиному раскинув руки, пятится назад и несколько раз шмыгает носом, пытаясь удержать хлынувшую кровь. Он выхватывает из кармана брюк платок и прижимает к лицу. С непониманием и страхом смотрит на ударившего его альфу.       — За Чимина, — коротко поясняет Намджун и поворачивается к перепуганному, и поэтому мгновенно замолчавшему супругу Кана. — А ты ругайся на своего гулящего мужа, а не набрасывайся с оскорблениями на омег, которых он обманул… Идём, Чимин.       Обняв истинного за плечи, Намджун вместе с ним не спеша уходит в сторону эскалатора, чтобы подняться на второй этаж и продолжить поиски галстука. Он успевает сделать десяток шагов, как из-за спины раздаются гнусавые, истеричные вопли.       — От меня не убежишь! Я тебя, паршивца, всё равно найду! Ты у меня ещё попляшешь! И ты, и твои родители! — с безопасного расстояния визгливо голосит Кан, и Чимин не понимает, как он мог когда-то влюбиться в это жалкое ничтожество.       — Меня зовут Ким Намджун, — не оглядываясь, громогласно, чтобы перекричать визг директора, представляется альфа. — Выпускник старшего класса школы северо-западного округа. Отец работает в полиции, папа безработный, занимается домашним хозяйством.       — Зачем ты ему всё это рассказываешь? — испуганно шипит Чимин. — Он же правда тебя найдёт.       — И что? — снисходительно хмыкает альфа. — До двенадцатого сентября я — несовершеннолетний, и по законам нашей страны не отвечаю за проявленную агрессию, потому что маленький и не могу совладать с бушующими гормонами. Пускай бежит жаловаться хоть в полицию, хоть к мэру города — мне ничего не будет. Если хочешь, мы вернёмся, и я ему вдобавок к носу ещё и руку сломаю.       — Не надо, — Чимин великодушно спасает Кана от нового позорного избиения и сильнее жмётся к боку альфы.       Тревога за истинного уходит, сменяясь горечью раскаяния в совершенных ошибках. Получается, Намджун всё знал? Знал про позорную интрижку? А как давно?       — Когда ты узнал обо мне и Кане? — спрашивает Чимин истинного, когда они оказываются на втором этаже торгового центра и медленно бредут вдоль витрин магазинчиков, выискивая нужный.       — Сразу узнал, — отвечает альфа. — Я же в первую неделю после знакомства собрал о тебе всю возможную информацию. Помнишь?       Чимин помнит. Именно поэтому происходящее не укладывается в голове.       — И ты ни капельки не разозлился? — робко спрашивает омега.       — Шутишь, что ли? Я был в бешенстве! — возмущается Намджун.       Чимин, ожидая новых обвинений, стыдливо опускает взгляд, но негодование Кима обрушивается вовсе не на него.       — Мне хотелось немедленно найти этого блядского Кана и придушить его собственными руками, — не особо выбирает выражения Намджун, выпуская пар. — Он обманул тебя, воспользовался доверием, а потом, как запахло жареным, быстренько уволил. И самое главное, он предал не только тебя, но и своего беременного супруга. Такое трусливое ссыкло не имеет права называть себя альфой. Я вообще охреневаю, как он управляет лицеем, если не в состоянии управлять даже собственным членом!       — То есть на меня ты совсем-совсем не злишься? — на всякий случай уточняет Чимин.       — За что? — удивляется Намджун.       — Ну, за то, что я не сразу принял тебя. Занижал баллы за тестовые работы. Грубил, — перечисляет Чимин, быстренько переводя разговор в другое русло. Раз Намджуну не приходило в голову, что обидеться можно на аморальное поведение омеги, то и не надо подкидывать ему эту тему для размышления.       — Глупенький мой, — Ким тихо смеется, умиляясь наивности Пака, и целует его в макушку. — Конечно же я не злюсь, потому что понимаю, как сложно тебе жилось без крепкого плеча альфы.       Омега согласно кивает и щурится от удовольствия, полностью соглашаясь с мнением истинного. Почему он вообще раньше думал, что в чём-то виноват? Эту кашу заварил Кан, вот его пускай и мучают угрызения совести. Это Кану должно быть стыдно, а Чимин тут вообще не при чём!       Чимин млеет в объятиях истинного, упиваясь согревающим в груди счастьем и покоем, но ровно до того момента, пока Намджун не продолжает разглагольствовать вслух.       — Как я могу на тебя злиться? Ты же омега. Существо доверчивое, безвольное и пугливое. Какой с вас спрос? Вас, омег, обмануть проще, чем отнять конфету у ребенка. Слава богу, что в твоей жизни появился я, и теперь никто не осмелится тебя обидеть.       Чимин несколько раз моргает, переваривая услышанное. Что-то, что до этого приятно согревало внутри, вспыхивает жгучим пламенем. Чимин вырывается из крепких объятий, упирает руки в боки и собирается высказать истинному всё, что он думает о его всратом мнении по поводу умственных способностей омег, но альфа, почуяв перемену настроения, указывает пальцем на одну из витрин.       — Смотри! Магазин косметики. Пойдём скорее, я тебе новую пенку для умывания куплю.       — И тканевые маски, — требует Чимин, постепенно успокаиваясь.       — И маски куплю тоже, — обещает Намджун и уволакивает за собой омегу, а тот думает, что обязательно закатит альфе скандал, но потом, в более подходящий момент.