Откуда берутся взрослые

             После последней встречи в парке, на которой Тэхён сообщил о скором замужестве, Чонгук нигде не может найти омегу. Альфа ищет своего истинного, но все усилия напрасны. Тэхён не появляется дома, не отвечает на звонки, игнорирует сообщения, которые приходят на его телефон. Чонгук мечется по городу, как ошалелый. У него пропадает сон и аппетит. Предчувствие неминуемой потери сводит альфу с ума.       — Бать, что мне делать? — Чонгук по пятам ходит за отцом, когда они пересекаются дома, что в последние дни случается очень редко. — Как я буду дальше жить, если Тэхён выйдет замуж за козла?       — Не поддавайся отчаянию, — наставляет сына Чонсок. — Просто продолжай искать.       И Чонгук ищет! Он по десять раз в день приходит во двор и пристально смотрит на окна тэхёновой квартиры, надеясь увидеть за ними какое-нибудь движение. Звонит в домофон, но ему никто не отвечает, а из динамика вместо тихого голоса альфа слышит лишь надоевший до тошноты писк. Чонгук поочерёдно ведёт наблюдение за гостиницами. Забегает в рестораны. Показывая фотографию Тэхёна, расспрашивает таксистов, не подвозили ли они этого омегу. Долгие часы колесит с водителем на дедушкином автомобиле по улицам, надеясь в безликой толпе прохожих заметить родной силуэт.       Чонгук пытается хоть что-нибудь разузнать об истинном через приятелей, но Хосок отказывается звонить Юнги, а вредный учитель Пак не поддаётся на уговоры Намджуна и не раскрывает местоположение своего друга. Даже эта крохотная деталь важна и ценна для Чонгука: если бы с Тэхёном произошло что-то плохое, то вряд ли Чимин был бы так невозмутим. А ещё альфе удаётся узнать, что Тэхён не выехал из съемной квартиры. Об этом ему с удовольствием рассказали омеги, выгуливающие во дворе детей.       Но этой информации мало. Чертовски мало!       — Я по своим связям получил список всех пар, которые должны вступить в брак в ближайшее время. Имени Ким Тэхён там нет, — сообщает примчавшийся во время обеденного перерыва Чону, которого внук привлёк к поискам сбежавшего омеги.       — А альфа с именем Сокджин есть в списке? — спрашивает Чонгук.       — Кажется, был какой-то, — припоминает дед. Увидев недовольный взгляд, оправдывается: — Сразу надо было говорить, как зовут жениха твоего истинного. Я же только Тэхёна искал.       Чону сообщением сбрасывает выписку на телефон внука. Едва открыв электронный документ, Чонгук чувствует, как ему становится немного спокойнее. Сокджин там действительно есть, но явно другой, а не тот, который похитил сердце чужого омеги. Сокджин из списка заключает брак с каким-то Минджи, а вовсе не с Тэхёном. Чон думает, что если бы рядом с ненавистным именем стояло имя его истинного, то он, наплевав на все правила приличия, ворвался бы к ним на церемонию и сорвал свадьбу.       Призрачное успокоение покидает альфу уже следующим утром, когда в голову внезапно приходит пугающая мысль. Не просто так Тэхён настойчиво требовал провести в том месте их первое свидание. Очевидно, что столица очень нравится омеге.       — А что, если они решили пожениться не в нашем городе, а например в столице? — с ужасом шепчет в телефонную трубку Чонгук, набрав номер деда.       — К сожалению, я не смогу раздобыть такую информацию, — печальным голосом отвечает Чону, и Чонгук сбрасывает вызов.       Утро сменяет день. За ним наступает вечер. Календарь с бесстрастным равнодушием показывает, что с пропажи Тэхёна прошли ещё одни сутки. Точно такие же, как и девять предыдущих: наполненные тревогой и бесполезной беготнёй. Чонгук чувствует, как неумолимо утекает время. Истинного надо найти. Сегодня же. Сейчас же! Найти и забрать к себе навсегда. Отменить чужую свадьбу. Разорвать в клочья все жизненные планы омеги, чтобы с чистого листа вдвоем написать новые. И сделать это надо как можно быстрее, иначе очень скоро наступит тот недобрый час, когда будет поздно что-либо менять.       — Бать, ну что я могу ещё сделать? — слезливо ноет Чонгук.       Он, как маленький ребёнок, тормошит пришедшего с работы отца, требуя от родителя максимального внимания. Чонсок, который невыносимо устал разрываться между официальной работой, мастерской и ремонтом дома, обхватывает ладонями плечи сына и требовательно смотрит в глаза.       — Сынок, ты альфа или сопливый бета?       — Я альфа, бать, — шмыгнув носом, отвечает Чонгук.       — Тогда прекращай скулить и действуй, — строгим голосом говорит Чонсок. — Хватит по городу скакать. Лучше возьми термос с кофе, запасись бутербродами и отправляйся к дому Тэхёна.       — Его там нет, — Чонгук промокает глаза рукавом рубашки. — Я сегодня уже там был.       — Сейчас нет, а через пару часов придёт, — настаивает Чонсок. — Раз Тэхён не выехал из квартиры, значит обязательно там появится. Хотя бы для того, чтобы забрать вещи. Не упусти этот момент. Спрячься, чтобы тебя не было видно, и следи за подъездной дверью. Если что-то понадобится, звони мне или дедушкам, мы привезем.       — Спасибо. Вы самые лучшие, — Чонгук со всей искренностью благодарит отца, крепко обнимает и убегает в спальню, чтобы достать из-под кровати школьный рюкзак, который закинул туда на лето.       Альфа не съедает ни кусочка из прихваченного «сухого пайка» и не делает даже глотка кофе. Когда он оказывается в нужном дворе, то первым делом идёт к домофону. Поздний вечер обнимает за плечи теплыми прикосновениями ветра. Успокаивает. Дарит надежду на лучшее, и Чонгуку почему-то кажется, что сегодня он пришёл не зря.       Короткий писк нажимаемых кнопок. Ставшая уже привычной переливчатая мелодия, которая трелью звонков раздается в квартире. На этот раз не в пустой квартире. Чонгук это ощущает каким-то шестым чувством, сердцем чует, что сегодня обязательно дождётся ответа. И оказывается прав.       — Тэхён! — почти кричит Чонгук, когда мелодия сменяется сухим потрескиванием снятой трубки. — Тэхён, это ты? Ответь мне, Тэхён!       — Я, — раздаётся вымученный, едва уловимый ответ.       — Господи, малыш! Я так рад. Так рад, что нашёл тебя, — Чонгук глупо улыбается металлической коробке, из динамика которой раздался родной голос.       Альфа вытирает ладонью внезапно вспотевший лоб. Медлить нельзя. Нужно как можно скорее убедить истинного сбежать из этой проклятой квартиры, в которую может в любой момент завалиться чертов Сокджин.       — Малыш, собирай вещи, — уже более спокойным голосом говорит Чонгук. — Мы уезжаем домой.       — Куда? — сдавленно хрипит Тэхён.       — Домой, — с уверенностью повторяет Чонгук. — Ко мне домой, где теперь будем жить вместе. Ты же не вышел замуж, правда?       — Не вышел, — чуть помявшись, с неохотой отвечает омега, а после почти стонет, словно от скрутившей тело боли: — Чонгук, пожалуйста, уходи.       — Без тебя я не уйду, — категорично заявляет альфа. — Мы встретились не для того, чтобы разлучаться. Мы истинная пара. Мы любим друг друга и всегда будем вместе. Никому я тебя не отдам! Ты меня слышишь? Никому!       Омега молчит. Он не говорит ни слова, а из динамика раздаётся тяжелое дыхание.       — Малыш, ты только ничего не бойся, ладно? — смягчает тон Чонгук, вдруг осознав, что его воинственный настрой мог испугать истинного. — У нас всё будет хорошо. Мы с батей отремонтировали дом. Почти целиком отремонтировали, но наша спальня уже полностью готова. И на счет денег не переживай. Дедушки сказали, что будут нас поддерживать финансово в первое время, а потом я вырасту и пойду работать. Мы будем счастливы, Тэхён. Чёрт возьми, да мы уже счастливы, когда рядом!       И снова в ответ молчание, нарушаемое рваными выдохами.       — У тебя всё нормально? — начинает беспокоиться альфа. — Ты не заболел?       — Нет.       — Тогда собирай вещи. Если не хочешь сразу ехать домой, то давай поедем к озеру. Там для нас обязательно найдётся свободный домик. Мы сначала отдохнём, а потом обо всём поговорим. Ты собирайся, а я пока такси вызову.       — Я не поеду, — шепчет омега. — Я не могу.       — Тэхён, ну что за глупости ты говоришь? Конечно же можешь! — горячо переубеждает истинного Чонгук. — Я чуть с ума не сошел, пока искал тебя. Батя весь на нервах и дедушки тоже беспокоились. Мы так сильно ждём тебя. Всей семьёй любим и очень ждём. Ты же мой омега, мой малыш. Пожалуйста, поехали домой.       — Не могу, — стонет омега. — Уходи.       Чонгук от отчаяния кусает губы и морщит лицо. Разговор может оборваться в любой миг, а найти убедительные слова как назло не получается. Тэхён не поддаётся на уговоры, не заинтересовывается сладкими обещаниями… Но при этом почему-то не сбрасывает вызов.       Кровь приливает к лицу огненной волной, когда до Чонгука вдруг доходит, что именно сейчас происходит с его омегой. Догадаться несложно. Альфе достаточно сложить воедино прерывистое дыхание и тихие, болезненные постанывания; посчитать прошедшие дни, а после сделать правильный вывод — у Тэхёна началась течка. Его омега сейчас течный и просто физически не может самостоятельно прервать разговор. Он жаждет своего альфу. Жадно вслушивается и сходит с ума от одного лишь его голоса. Тэхён не в том состоянии, чтобы отказаться от общения с истинным.       Ни в чём другом отказать Чонгуку он тоже сейчас не сможет.       Решение приходит мгновенно. Дикое. Безрассудное. Но альфа не видит другого способа, как вернуть Тэхёна; как спасти их любовь от Сокджина, который вцепился в чужого омегу мёртвой хваткой и наверняка не намерен отпускать.       — Тэхён, — у Чонгука от переживаний начинают нервно подрагивать губы, но он старается говорить ровным и чётким голосом. — Открой мне дверь.       Молчание динамика оживает писком, показывающим альфе, что единственная преграда между ним и Тэхёном исчезла. Чонгук рывком распахивает дверь. Он влетает в подъезд и, искоса глянув на недовольно заворчавшего консьержа, бежит по лестнице на второй этаж. На миг пугается, что дверь в квартиру может быть запертой, но эти страхи напрасны. Ручка легко опускается вниз, открывая проход в коридор, и Чонгук делает шаг вперёд навстречу своей новой жизни.       Древнее проклятие рода Чон, о котором много раз предупреждал дедушка, снова в действии. Его время пришло. Оно очаровывает исходящим от омеги запахом, влечёт альфу из нового поколения совершить тот же поступок, на который когда-то решились его отец, дед, прадед… Чонгуку плевать. Если это единственный шанс остаться рядом с истинным, то он готов.       Тэхён не ушёл из прихожей. Он продолжает стоять напротив входной двери. Растерянный и несчастный. Со спутанными, чуть взмокшими от выступившего пота волосами.       — Я хотел принять обезболивающее, — кривится в подобие улыбки Тэхён, стискивая в руке блистер с таблетками.       — Они тебе не нужны, — Чонгук, стряхнув с ног кроссовки и бросив на пол рюкзак, медленно подходит к истинному. Одной рукой забирает из слабых пальцев хрустящий фольгой блистер, а другой обнимает омегу за талию. Ведёт носом по тэхёновой щеке, глубоко вдыхая дурманящий сознание запах, и шепчет: — Не нужно пить таблетки. Тебе больше никогда не будет больно во время течки.       Тэхён принимает истинного сразу, без каких-либо сомнений или опасений. Обвивает шею руками и прижимается всем телом к альфе, безоговорочно доверяя ему. С губ срывается первый стон удовольствия, когда Чонгук начинает покрывать россыпью поцелуев подставленную шею. Омега расслабляется в крепких руках, чувствуя, как ему становится легче от одного лишь присутствия истинного. Сжирающая изнутри боль гаснет, сменяясь теплотой возбуждения. Чонгук рядом, и этого достаточно, чтобы омеге стало хорошо.       Альфа отстраняется, чтобы снять с себя рубашку, и с удовольствие смотрит, как Тэхён немедленно припадает к его обнаженной груди. Он хочет его так сильно, как никогда раньше. И это желание взаимно.       Целуясь и водя руками по спинам и плечам, они добираются до спальни. Рывками, помогая друг другу, стягивают оставшуюся одежду и падают на кровать. Омега кажется полностью невменяемым, но остатки разума возвращаются, когда альфа шире раздвигает его ноги, пристраиваясь между них.       — Презервативы, — напоминает Тэхён, скользя затуманенным взглядом по родному лицу.       — Да, у меня они есть, — говорит Чонгук.       Он наклоняется вправо, почти всем корпусом свешивается с кровати, чтобы подхватить лежащие на полу джинсы и вынуть из кармана чуть смятую квадратную картонку. Показывает нераспечатанную упаковку презервативов истинному, который успокаивается, едва увидев в руках альфы необходимый элемент защиты. Заметив, что омега вновь закрыл глаза, альфа кидает пачку на тумбочку, что стоит у изголовья постели.       На этот раз использовать презервативы по назначению Чонгук, разумеется, не будет.       Тэхён податлив и пластичен. Он отдаётся своему альфе без лишних прелюдий и ласк. Внутри него потрясающе горячо и влажно, и Чонгука уносит от новых ощущений. Никогда ещё близость не приносила столько удовольствия. Никого альфа не желал так сильно, как своего течного истинного.       Запах омеги заполняет легкие и проносится по венам. От него кружится голова и мутнеет сознание, но так даже лучше: в животном вожделении, когда голос разума гаснет, а телом движет лишь природный инстинкт, проще совершить задуманное. Раз Тэхён не может отказаться от Сокджина, тогда Чонгук сделает так, что Сокджин сам откажется от Тэхёна. Соперник уйдёт, оставит в покое омегу, носящего под сердцем чужого ребёнка.       — Мой. Ты только мой, — с каждым выдохом стонет Чонгук, ритмично вбиваясь в истинного. — Никому не отдам.       Тэхён не спорит. Он вообще мало что понимает и отдаётся альфе с особой страстью, на которую способны омеги в течке. Слепо расцеловывает склонившееся над ним лицо. Цепляется руками за плечи. Расцарапывает спину. Скрещивает на пояснице альфы ноги, чтобы тот входил глубже и чаще, приближая обоих к оргазму. Чонгук делает последний толчок и остаётся в Тэхёне, чувствуя, как их сцепляет воедино раздувшийся узел. Удовольствие получают оба: альфа от крепкого сжатия мышц, обхвативших его член; омега от ощущения наполненности и горячего семени, растёкшегося внутри.       Передышка длится недолго. Ровно столько, сколько продолжается сцепка, а когда узел опадает — всё повторяется вновь. На смятой постели пара истинных предаются страсти, не задумываясь о последствиях. Они просто любят друг друга, а рядом нет никого, кто мог бы их остановить.       Поздней ночью, когда первая волна желания спадает, позволяя немного отдохнуть, Чонгук лежит рядом с истинным. В тусклом свете уличных фонарей он рассматривает безмятежное лицо спящего Тэхёна и улыбается ему, хоть тот не видит этой улыбки.       — Теперь ты только мой, — шепчет Чонгук и кладёт ладонь на впалый живот истинного, в котором прямо сейчас зарождается новая жизнь.

***

      Воскресный день медленно угасает. Он лениво скатывается в вечерние часы, остужая зной июня. Ушедшее за верхушки деревьев солнце подмигивает оранжевыми бликами сквозь темно-зеленую листву, а воздух ещё наполнен запахами раскаленного асфальта и скошенной на газонах травы.       Чимин считает это время лучшим: часы выходного дня, наполненные поцелуями истинного. Пробравшийся в комнату теплый ветерок чуть качает занавешенные шторы и гладит по разгоряченным телам. Лежащая на постели пара почти одета, лишь рубашка альфы расстегнута на все пуговицы. Расстёгнута, кстати, стараниями Чимина, а вот сам Намджун, несмотря на долгие поцелуи, даже не пытается пробраться под широкую футболку истинного. И эта железная выдержка альфы чертовски возбуждает!       Чимин практически сгорает от желания. Одних поцелуев ему становится мало, и он давит на грудь альфы, вынуждая того лечь на спину. Сам нависает сверху и ведёт ладонью вниз по животу.       — Что ты делаешь? — Намджун с мягкой улыбкой на заалевших губах перехватывает руку истинного, когда пальцы начинают теребить пряжку ремня, явно пытаясь её расстегнуть. — Учителю нельзя соблазнять своего ученика.       Выражение лица омеги быстро меняется с томного на недовольное.       — Ты не мой ученик, — говорит омега. — Ты уже сдал все экзамены и больше не школьник.       — Официально я считаюсь учащимся школы до тех пор, пока не получу на руки документ об её окончании, — занудничает Намджун, от чего омеге хочется треснуть его по голове.       Вот так продолжается весь июнь: стоит только Чимину возбудиться и ненавязчивыми ласками намекнуть истинному, что не против перейти от поцелуев к более откровенным действиям, как сразу же всё прекращается. Альфа оберегает свою девственность с такой тщательностью, как будто его член является национальным достоянием страны.       — Мы с тобой когда-нибудь переспим? — с обидой смотря на истинного, прямолинейно спрашивает Чимин. — Или будем страдать от воздержания ещё несколько лет, потому что секс до свадьбы — это стыд и позор?       — Ну почему же сразу до свадьбы? Как только придёт нужное время — сразу переспим, — улыбается Намджун.       — И когда оно придёт? — не унимается Чимин.       — Когда я так решу.       Услышав категоричный ответ, омега со стоном падает на спину и закрывает ладонями лицо. Кажется, секса ему не видать ещё очень долго. Если Намджун втемяшил что-то себе в голову, то переубедить его не получится ни уговорами, ни истеричными требованиями, ни разумными аргументами. Истинный словно каменная стена, которую, как ни пытайся, не сдвинуть даже на сантиметр.       Зато за ней можно надежно укрыться от всех неприятностей и жизненных невзгод.       — По-моему, ты просто надо мной издеваешься, — ноет омега, пытаясь разжалобить альфу, хоть и понимает, что это бесполезное занятие.       — Даже в мыслях такого не было, — хмыкает Намджун. — Наоборот, я о тебе забочусь. Смотри, что я принёс.       Чимин чувствует, как альфа встаёт с кровати и куда-то выходит из спальни. Как видимо, в прихожую. Через распахнутую дверь до омеги доносится шорох шагов, звук расстегнутой молнии рюкзака, а после Намджун возвращается в комнату и садится рядом. С тихим шелестом на грудь омеги опускается что-то не очень тяжелое.       — Я не буду смотреть, — капризничает Чимин, не отрывая от лица ладоней. — Ты меня не любишь.       — Очень сильно люблю, — заверяет Намджун. — Пожалуйста, открой глаза.       Некоторое время Чимин продолжает вредничать, но очень скоро любопытство побеждает. Омега чуть отодвигает ладонь, чтобы одним глазом глянуть, что именно приволок ему истинный, и тут же быстро садится на постели. В руках Чимина оказывается пухлый конверт.       — Что это? — удивляется омега. Он достает из конверта пачку денег и смотрит на истинного. — Где ты столько взял?       — Родители дали. Они оплачивали мои дополнительные занятия литературой, а я эти деньги складывал в конверт, чтобы отдать их тебе общей суммой. Ну, и из своих сбережений немножко добавил.       Ошалевший от счастья Чимин пересчитывает банкноты и едва не визжит от восторга. Денег много. Очень много! Почти два месячных оклада, которые можно потратить на что угодно. Мысли судорожно скачут в омежьей голове. Господи, ну наконец-то появилась возможность купить пару мягких пижамок с хорошенькими пушистыми тапочками. И несколько рубашек. И полностью обновить уходовую косметику. А ещё приобрести этажерку под книги, пройти курс массажа и…       — Завтра вместе отнесем их банк и закроем один из твоих кредитов, — Намджун по одному только взгляду истинного понимает его настрой и возвращает с небес на землю.       — Хотя бы новый бальзам для губ мне купить можно? — спрашивает Чимин, немного разочарованный прагматичностью истинного.       — Бальзам я тебе и так куплю, — обещает Намджун.       Он забирает пачку денег и убирает их обратно в конверт. Для большей надёжности засовывает в карман своих брюк. Обнимает надувшегося истинного и заваливается на постель, утягивая за собой. Чимин сперва барахтается, пытаясь освободиться, но затихает в крепких объятиях, когда Намджун начинает говорить мягким голосом.       — Надо как можно быстрее избавиться от всех долгов. Когда перестанешь оплачивать кредиты, сразу почувствуешь, насколько больше будет оставаться денег. Постепенно сможешь себе купить всё, что захочешь, а с октября к твоей зарплате прибавится моя курсантская стипендия. Ты же не думал, что я оставлю тебя в одиночку разбираться со всеми проблемами, а сам со спокойной душой укачу в столицу?       Чимин отрицательно качает головой и ложится на грудь Намджуна. Обхватывает истинного двумя руками и замирает от разрастающейся в сердце тоски. Для омеги не секрет, что его истинный собирается учиться в столице. Более того, ещё в начале весны Чимин ждал этого, чтобы отвязаться от прилипчивого старшеклассника. За прошедшие три месяца всё кардинально изменилось. Теперь мысль о расставании пугает. И пускай Намджун не давал даже намёка, что готов отказаться от мечты стать полицейским, но в глубине души Чимин надеялся, что альфа изменит свои планы. Как выяснилось — нет.       Погрустневший Чимин прижимается к истинному. В голове бродят печальные мысли. Как они будут себя чувствовать в разлуке? Как часто смогут видеться? А когда будет их следующее свидание, учитывая, что выпускные экзамены успешно сданы, и альфе больше не надо посещать репетитора.       — Мы увидимся в следующий вторник? — робко спрашивает Чимин.       — Зачем ждать вторника? — удивляется Намджун. — Я ведь уже сказал, что завтра мы пойдем в банк. Или не надо?       — Конечно надо! Просто я подумал, как ты собираешься отпрашиваться у родителей, если…       — Чимин, я уже взрослый альфочка и могу гулять без присмотра папы, — перебивая омегу, смеётся Намджун. — На ближайшие две недели у меня не запланировано никаких дел, кроме выпускного. Так что сможем видеться хоть каждый день.       — Это хорошо, — искренне радуется омега. — А что будет через две недели?       — Поеду в полицейскую академию.       — Зачем уезжать в начале июля? Разве учеба начинается не в сентябре? — паникует Чимин. Кажется, разлучиться с истинным придётся раньше, чем он это представлял.       — Оформить документы. Сдать нормативы по физкультуре. Это ненадолго, всего на неделю-полторы. Я вернусь так быстро, что ты даже не успеешь соскучиться, — успокаивает Намджун Чимина и для большей эффективности накрывает его губы поцелуем.       В этот раз альфа уходит лишь поздним вечером. Сдав все экзамены, у Намджуна появляется море свободного времени, которое он готов полностью посвятить истинному. Теперь нет нужды ограничивать свидания двумя часами, но омега заранее знает: сколько бы он ни провел времени рядом с истинным — ему всё равно будет мало.