Цикл.

Они знакомы... Наверное, уже долго. Тигр не умеет считать дни, он умеет лишь понимать, когда наступает утро, а когда приходит ночь. Он умеет лишь дергать хвостом в приветственном жесте и расслабленно моргать, вглядываясь в плотно прижатые к телу перья птицы. Птичка всегда в ответ издает невнятный писклявый звук, усаживается Тигру на голову и вытягивает шею, вглядываясь в трясущиеся тени от листьев. Их дни похожи друг на друга. Всегда одинаковое пробуждение, долгие прогулки в поисках пищи (Птичке всегда так легко ее найти, и она всегда норовит разделить ее с Тигром, но он вечно отказывается – Тигры просто едят мясо, а не семена и фрукты), ночлег под зарослями кустов на влажной земле, заплывы в прохладную цветущую воду (Птичке всегда так страшно утонуть, но она продолжает сидеть на голове Тигра, между его ушами, и пискляво просить поскорее выйти на берег) и бесконечные игры в гляделки. Наверное, Тигр не до конца понимает Птичку. Наверное, Птичка так и не освоила язык тигров. Птичка не знает, что их связывает, не знает, почему Тигр до сих пор ее не съел, хотя в один из голодных сезонов пытался прихлопнуть ее лапой и переломать все лёгкие косточки. После этого в нем что-то изменилось, что-то щёлкнуло, переклинило, и Тигр больше никогда не скалился на нее, никогда больше не воспринимал ее, как еду. Птичка – это друг. Друзей надо защищать, оберегать, хранить. Друзей нельзя есть. У Тигра лёгкая походка, длинный хвост и толстые, тяжелые лапы; у Птички утонченное округлое тело, чтобы потоки воздуха облегали ее, не мешали ей при полете. У нее темные мелкие глазки, не выражающие никаких эмоций. В них, кажется, даже свет не отражается. Тигр никогда не мечтал летать – он мечтал о том, чтобы ему было находить пищу так же легко, как и Птичке. Птичка никогда не мечтала о сильных лапах и умении плавать – ей просто хотелось быть рядом с Тигром, чтобы никогда не быть одинокой. Птичка, конечно, не совсем понимала, что такое одиночество – это ведь что-то трудное и многогранное. Одиночество может настигнуть даже тогда, когда ты находишься в толпе знакомых тебе существ, и с каждым у тебя есть общее воспоминание, общая тема, но в целом – ты все равно один. С Тигром общих тем не было. Была бесконечная нить воспоминаний, но ни одной общей темы: они просто не понимали друг друга. Тигру недоступен птичий язык. Птичке недоступен тигриный. Им не нужно было разговаривать, не нужно было досконально узнавать друг друга, чтобы быть близкими, чтобы быть ближе, чем пара, ближе, чем мать и ее выводок. Они просто прилипли друг к другу, стали неразъединимы; Птичка и Тигр – это единое слово. Они прошли вместе тысячи километров. И не обмолвились ни словом. Птичка выклевывает из тигриной шкуры жучков – Тигр смирно лежит на земле, лениво прикрывая глаза и укладывая голову на лапы. Птичка летит над Тигром, осматривает толстые ветки деревьев, слышит перекрики своих сородичей, но не стремится к ним; Тигр идёт следом за ней, втягивая холодным носом сырой запах. Тигр отдыхает в тени, спрятавшись от солнца – Птичка рядом весело прыгает на тонких ножках, похожих на ветки увядшего куста. Тигр весело, играючи, рычит на нее, и Птичка притворяется испугавшейся: взмывает в воздух резко, со свистом, и плавно опускается на широкую тигриную спину, коготками ощупывает угольные полосы на слепящей рыжим шерсти. Тигр догоняет добычу, зубами перегрызает шею и, весь измазанный кровью, наслаждается ее терпким, въедливым запахом, отрывая от костей сырое мясо. Птичка из любопытства клюет труп в глаза – они смешные. Мягкие такие. Тигр спит нервно, съежившись и прижав уши – Птичка жмется к его тёплому боку и не спит. Смотрит, дёргает головой, пытается углядеть хоть что-то в этом мире. Хоть что-то, что может заменить ей Тигра, если вдруг произойдет нечто страшное. И так было всегда. И это было их Циклом. В Птичке, в ее маленьком дерганом теле, в ее энергичных движениях и быстром полете – в ней столько чувств к существу, которого она даже не понимает. В каждом ее действии столько эмоций и мыслей, которые Тигр никогда не поймет – он просто не может, – но Птичку греет само осознание того, что они были рядом, что она смогла выразить свое высшее, свое сокровенное. Птички живут меньше Тигров. Ложась спать, Тигр представляет себе новый день: землю окрасит в светлые тона, он вновь услышит крик Птички и они вновь будут путешествовать. Все как обычно, по единому шаблону, но никогда не надоедает. Но он просыпается, раскрывает свою пасть в зевке, дрожит всем телом, потягиваясь и разминаясь после сна, а потом тычется мордой в сладковато пахнущее тело Птички. И Птичка не просыпается – впервые за все время. И Тигр не слышит ее дыхания. Впервые. Тигр знает, что такое смерть: он сам является тем, кто эту смерть несёт. Но он никогда не думал, что смерть может настигнуть кого-то, кто близок ему. Он всегда думал, что их связь с Птичкой так прочна, что они бы погибли как-нибудь вместе; не важно как, важно то, что они бы не разорвали свою связь. Но оказалось, что их эмоции, их невысказанные и непонятые слова, не так сильны, чтобы преодолеть природу. Чтобы спасти Птичку от старости, чтобы спасти Тигра от разлуки. Тигр долго пытается привести Птичку в чувство; в отчаянии ломает ей крыло и от злости рычит, брызгаясь слюной, обнажая клыки, угрожающе махая хвостом. Это все неправильно, так быть не может, Птичка – его Птичка, – должна быть Тигром, как он, чтобы они могли быть действительно близкими, действительно предназначенными, предначертанными друг для друга. Но Птичка была всего лишь птицей. Мертвой птицей. Мясом. Больше не другом. В ней, в ее безжизненном холодном тельце, больше не было тех эмоций и чувств, что связывали их, что не давали Тигру кинуться и сожрать добычу, которая сама норовила залезть в рот. Сейчас Птичка... Просто птичка. В надежде сохранить часть ее внутри себя, Тигр одним укусом поглощает, переламывает ее труп огромными зубами. Хруст ее костей кажется Тигру таким громким, словно на это место сейчас сбегутся все звери в округе в порыве любопытства. Но никто не приходит. Совсем. Тигр не чувствует ее вкуса. Он ест через силу, без удовольствия, и даже не ощущает толики насыщения. Ничего. Пустота. Он будто пожевал воздух. Но даже так... Птичка все равно будет вечность с ним. В его голове. В его воспоминаниях. Они ни разу не поняли друг друга словами, но всегда понимали чувствами. Цикл Птички кончился – ей предстоит новое приключение. Цикл Тигра тоже скоро кончится – без Птички он на самом деле не существует. Как бы он ни хотел думать об обратном.

***

Но в каждом витке Цикла, в каждом его закруглении, в любых его воплощениях, они все равно будут едины и неразрывны. Не потому, что судьба так решила – потому что они сами так захотели. Потому что Птичка и Тигр – это единое слово. Потому что Дрим и Джордж, насколько бы разными они ни были, без друг друга не являются собой. Не важно, что они не смогли достигнуть идеала, не смогли достигнуть счастья; они смогли сохранить свою связь. И Дрим видит те же витки Цикла, что видит Джордж. Каждую ночь. Каждую ночь он видит новую историю, просыпается и записывает ее в книгу. В доказательство того, что они едины.