say you won't let go

      Что ж...       У Чуи чертовски болит голова, вероятно, из-за сумасшедшего количества алкоголя, которое он выпил прошлой ночью. Фу, он чувствует себя дерьмово. Как какой-то мёртвый зомби, а не как нормальный человек. От него несёт алкоголем, и что это за ужасная вонь? Фу, мерзко. Разве он вчера не мылся? Противно.       Он крадётся в ванную и внимательно смотрит на себя в зеркало над раковиной. Да, он и выглядит херово. Растрёпанные, спутанные волосы, веки едва держатся открытыми, мешки под глазами больше, чем у алкоголика со стажем, одежда разорвана и испачкана в некоторых местах. Чёрт возьми, он похож на тех бомжей, которые неделями не моются.       Воспоминания о том, что он делал прошлой ночью, такие размытые, но он чувствует, что весь покрыт грязью и пылью. Он что, валялся в луже перед баром? В любом случае, неважно, он просто открывает кран, чтобы смыть с себя всё это, надеясь, что холодная проточная вода поможет ему почувствовать себя немного более живым.       Он никогда не думал, что жизнь без Дазая будет такой. Скучной, депрессивной, мёртвой, будто он только что потерял её смысл. Чуя был уверен, что сможет справиться. Но это нормально, потому что сейчас идут всего лишь первые этапы принятия после отвержения. После сильной болезненной пустоты наступит облегчение и радость, и он сможет вернуться к прежней жизни, будет выглядеть намного лучше.       — Ты в порядке? У вас была чертовски тяжёлая ночь, сэр, — обеспокоенно спрашивает Тачихара, передавая Чуе влажное прохладное полотенце, чтобы освежить и протереть стекающие капли. Точно, Мичидзо тоже был с ним всё это время. Чувство вины поглощает его. Много ли он натворил? — О, просто, чтобы ты знал, ты реально наделал много делов. 5 соседей утром приходили жаловаться на шум, крики и остальную парашу, которую ты устроил прошлой ночью. Мне пришлось отдуваться за тебя, но всё в порядке. Если ты чувствуешь себя хорошо.       Тачихара слегка улыбается, помогая Чуе вытереть его всё ещё мокрое лицо.       Он действительно рад. Его утешает тот факт, что у него есть друзья, которые так заботятся о нём и помогают ему пережить это ужасное время.       — Я... я такой глупый, Тачи. Мне нужно было послушать тебя с самого начала. Если бы я только сделал, как ты говорил, я, я... — Чуя заливается слезами, громко шмыгая носом. Тачихара притягивает его ближе к себе, чтобы заключить в объятия.       — Тише-тише, всё хорошо, Чуя. Люди всё время совершают ошибки. И это не похоже на то, что это твоя вина. Этот дерьмовый ублюдок во всё виноват, — это заставляет Чую зарыдать ещё громче, утыкаясь своим красным опухшим носом в широкую грудь Мичидзо, крепко вцепившись в своего друга. Это утешает.       — Я действительно был настолько сумасшедшим прошлой ночью?       — Хах, ну... ты буквально затащил меня в ночной клуб и выпил около 7 бутылок какого-то дешёвого алкоголя. Почти разделся на танцполе, флиртовал примерно с 10 мужчинами, мне пришлось практически вырывать тебя из их извращенских лап. Потом ты потащил меня в наш район, начал кричать во всю глотку, какой Дазай дерьмовый и плохой, буквально катался по газонам на чьих-то участках и чуть не убил рыб, которых замечал в реке.       Чуя слегка усмехается на последние слова, он действительно стал диким. Хотя это утешает. То, что время от времени он теряет самообладание.       — Рыб? Зачем мне их убивать?       — Ты орал о том, что Дазай — вонючая скумбрия, и что он не заслуживает жизни. Ты заходил в каждый рыбный магазин и чуть ли не выхватывал бедные тушки с прилавков. Если бы я не успел тебя остановить, у тебя были бы большие проблемы. Хотя ты вроде как всё равно стал причиной смерти трёх рыбёшек, — Тачихара морщится, вспоминая, как неприятно ему было выслушивать нотации владельцев магазинов.       Хихиканье теперь становится громче и ярче.       — Мне... мне так жаль, Тачи. Я действительно не хотел становиться угрозой для общества.       — Но ты СТАЛ угрозой для общества. Тебе нужно хорошенько подумать о своём поведении прошлой ночью, — Тачихара говорит в сурово-шутливой манере, но он не может осуждать или ненавидеть своего рыжего друга. Потому что ему тоже разбивали сердце в прошлом. И это был Чуя, который всё это время находился рядом с ним. Он просто оказывает небольшую услугу.       Честно говоря, у Мичидзо действительно чешутся руки просто пойти прямо в штаб-квартиру Портовой Мафии и дать этому ублюдку пощёчину. Ширасэ и Юан тоже согласились пойти вместе с ним, но все дружно решили отложить свой план. Это не обернётся ничем хорошим, если они начнут махаться с Портовой Мафией. И они почти уверены, что Чуя тоже не захотел бы этого.       Прямо сейчас ему нужна эмоциональная поддержка, которую близкие друзья обязаны ему дать.       — Хахаха, спасибо, Тачи. Спасибо, что был рядом со мной прошлой ночью, — о, так он снова собирается начать эту сентиментальную, душераздирающую беседу. Редкое явление, так как он явный цундере.       — Да, да. Нет проблем, — это заставляет Чую отодвинуться от Тачихары, чтобы одарить его глубоким взглядом, пытаясь подчеркнуть, что он действительно серьёзен прямо сейчас. Он не собирается позволять своему глупому другу портить такой момент.       — ТИХО. Это правда, ясно? Я знаю, что тебе, Ширасэ и Юан пришлось заботиться обо мне прошлой ночью, и я глубоко благодарен за это. Потому что без вас, ребята, я... не знаю, что бы со мной случилось, — его голос становится таким мягким к концу. Тачихара почти плачет. Почти.       — Что касается тебя, ты тоже утешал меня в худшие дни жизни. Это то, что делают друзья, ты же знаешь? — Чуя ухмыляется тёплому выражению лица парня. Он набрасывается с объятиями на него так резко, что почти душит. Да, теперь он просто вернулся к своей обычной жизни.       Дазая нет, но есть друзья. Есть Тачихара, Ширасэ и Юан. И этого достаточно. Достаточно, чтобы сделать свою жизнь чуточку лучше.       — Конечно, я же твой друг, я это прекрасно знаю, — Тачихара трётся лицом о лицо Чуи, крепче прижимая рыжика к себе.       — Кстати, какой-то мальчик по имени Ацуши, похоже, сильно беспокоился о тебе. Лучше найди его и поговори.

***

      ...Поэтому Чуя уже пришёл в назначенное место. Он сидит в кофейне и ждёт, когда появится его друг. Он понимает, почему Ацуши так волнуется, ведь парень стал свидетелем всей душераздирающей мелодрамы, которая разыгралась у него на глазах. Но... Чуя на самом деле не хочет видеться с ним сейчас, в конце концов, мальчик связан с Акутагавой и самим Дазаем.       Он вроде как хочет отстраниться от всех, кто связан с этим мужчиной. Конечно, это эгоистично по отношению к ним, но он готов пойти на это.       — ЧУЯ! — слышит он раздражённый крик из двери, сразу же понимая, что у Ацуши уже слезятся глаза. Этот мальчик... его сердце такое хрупкое. Накахара забирает свои слова назад. Как он может бросить такого милого парня?       Он бежит к нему навстречу, чтобы напрыгнуть и задушить в объятиях. Они почти врезаются друг в друга, на них направлена куча вопросительных взглядов, ведь мальчики стоят посреди кафе. Но сейчас это их не волнует.       — Я ТАК БЕСПОКОИЛСЯ О ТЕБЕ! ТЫ ТУПОЙ, ГЛУПЫЙ КУСОК ДЕРЬМА! — фыркает Ацуши, на его лице покоится смесь гнева, беспокойства и облегчения. И это такой редкий случай, когда Накаджима ругается. Ясно, на этот раз он действительно зол.       Однако Чуя не может удержаться от лёгкого смешка, отчего Ацуши кажется ещё более оскорблённым.       — У тебя всё ещё хватает наглости смеяться?! Я звонил тебе вчера несколько раз, но ты просто отвечал мне, как какой-то пьяный сумасшедший придурок.       — Это потому, что я БЫЛ пьяным сумасшедшим придурком, глупый, — Чуя крепче обнимает друга, пытаясь получить больше тепла. — Мне так жаль, что я заставил тебя волноваться. Я в порядке.       — Нет, не в порядке, — Ацуши медленно ведёт их обоих туда, где прежде сидел Чуя, кланяясь и извиняясь перед другими посетителями, которые, кажется, несколько встревожены их суматохой. — Тот факт, что ты так напился, означает, что это действительно сильно повлияло на тебя, — он закатывает глаза, глядя на Чую.       Поначалу Накаджима может показаться тем невинным, милым мальчиком, который, кажется, стесняется всего, но на самом деле он очень нахальный парень.       — Ну, прошлой ночью я реально не знал, куда деть своё разбитое сердце, но сейчас мне намного лучше.       — Перестань пытаться делать вид, что тебя это никак не трогает. Это нормально — переживать из-за расставания, понимаешь? Он такой придурок, — отвращение в интонации Ацуши, когда он произносит последнюю фразу, потрясает Чую, — но я уверен, что на самом деле он не это имел в виду.       — Но то, что он сказал, — это правда. Мы не можем продолжать в том же духе вечно. Мы двое принадлежим буквально к двум очень разным классам, — Чуя знает, что он никогда не сможет достичь уровня Дазая. Уровень уважения, которым он пользуется в обществе, уровень достижений, которых он добился. Они двое очень разные. Они не могут быть вместе.       Ацуши обхватывает Накахару обеими руками, его глаза туманятся от явного недовольства и несогласия. Он строго смотрит на Чую.       — Это неправда, и ты это знаешь. Это не имеет значения, когда речь идёт о любви, — Накаджима говорит уверенно и серьёзно.       — Какая разница, если он всё равно не отвечает мне взаимностью, — Чуя отпускает Ацуши, убирая руки на стол, избегая пронзительного взгляда друга.       — Ну... ты не знаешь об этом наверняка, — он пожимает плечами, махнув рукой высоко вверх, чтобы они смогли заказать две чашки кофе.       На самом деле ему всё равно, любит его Дазай или нет. Главное заключается в том, готов ли мужчина быть с ним. Всё, что он сделал на данный момент, — это причинил ему боль. Чуя не собирается бесстыдно возвращаться, умолять и снова унижаться. Он действительно старался изо всех сил спасти их отношения, но теперь не будет снова проходить через эти страдания.       — Я не собираюсь снова возвращаться к нему, — твёрдо заявляет Чуя, получая одобрительный кивок от Ацуши. — Если он действительно любит меня, тогда он может найти или прийти ко мне, я не прячусь от него. Если нет, — я просто отпущу. В любом случае, он мне не нужен, — Накахара говорит так горько. Это неправда, и они оба это знают. Ему нужен Дазай, он хочет Дазая, он любит Дазая. Но... он медленно отпускает эти чувства. Ни один ублюдок не стоит такого внимания.       — Как и ожидалось от моего лучшего друга. Если Акутагава когда-нибудь придёт, чтобы попросить тебя вернуться к Дазаю или что-то в этом роде, позвони мне. Я преподам ему урок, — Чуя смеётся над решимостью Ацуши попытаться защитить его от своего парня.       — Да, хорошо. Я так и сделаю.

***

      — У него диагностирована тяжёлая депрессия, — заявляет частный врач Портовой Мафии, медленно выходя из кабинета Дазая. — Он плохо питается, потому что не чувствует голода. На самом деле он сейчас ничего не чувствует. Лучшее, что я мог сделать, — это прописать ему таблетки и поставить капельницу.       Акутагава застывает на месте слишком потрясённый, чтобы хоть что-то ответить. Он знает, что его босс плохо себя чувствует, но... тяжёлая депрессия? Неужели Чуя действительно так сильно повлиял на него? Точнее, его отсутствие. Телохранитель отчасти ожидал такого исхода и раньше, но это поражает сильнее, когда говорят в лицо.       — ...И я действительно надеюсь, что вы могли бы помочь его чем-нибудь отвлечь или заинтересовать, чтобы он постепенно снова научился чувствовать, — доктор кланяется, прежде чем уйти. Прошло уже несколько недель с тех пор, как его босс стал таким. Не ел весь день, пил намного меньше, пытался каждый день заниматься бумажками, несмотря на то, что раньше ненавидел это.       Он тоже в ужасном настроении. Каждый день он либо много кричит и ругает подопечных, либо молчит и не выходит из кабинета в течение всего дня. Неужели всё вернулось к самому началу? К тому Дазаю, который чувствовал себя таким неполноценным, таким неспособным понимать и проявлять эмоции. Рюноске не может позволить этому случиться.       Акутагава медленно входит в комнату, его босс практически прикован к кровати рядом со своим столом, слишком слабый, чтобы встать самостоятельно.       — Босс... — телохранитель чувствует, как из его глаз течёт слеза, когда он медленно приближается.       Дазай плохо спит. Его мучает бессонница, вот уже 5 дней он не может просто провалиться в сон, чтобы отдохнуть от всего навалившегося. И даже когда у него получается это сделать, он просыпается посреди ночи. Прямо сейчас, несмотря на то, что он выглядит таким усталым, он всё ещё, кажется, бодрствует.       Подозрения Рюноске подтвердились, когда мужчина начал хрипеть.       — С Чуей всё в порядке? — Акутагава чувствует, как по щекам снова текут слёзы. Несмотря на то, что его состояние здоровья настолько плачевно, единственное, о чём он может беспокоиться, — это о рыжике.       — Босс, вы... сейчас не время беспокоиться о Чуе. Вам нужно начать нормально спать, — Дазай слегка качает головой, выглядя обеспокоенным тем, что на его вопрос не отвечают, потому что это всё, что ему нужно знать прямо сейчас.       — Пожалуйста, ответь мне.       У Акутагавы не остаётся другого выбора, кроме как смириться и выполнить просьбу босса.       — Да, он, кажется, снова способен совмещать огромное количество работы, которое у него было, и также учёбу, так что с ним всё в порядке, — однако телохранитель всё ещё скрывает кое-что от своего босса. Он не хочет, чтобы мужчина волновался. Но, чёрт возьми, Дазай, похоже, способен это почувствовать.       — Ты что-то недоговариваешь, не так ли? — он громко кашляет, его лицо становится таким бледным, а губы практически трескаются. Он выглядит так, словно постарел на 10 лет.       — Вы в порядке? — Акутагава паникует, практически бросаясь к Дазаю, уже взяв телефон, чтобы набрать доктора. Но лишённая энергии ладонь Осаму слабо хватает безумную руку Рюноске, эффективно останавливая его.       — В этом нет необходимости. Я в порядке. А теперь ответь мне, что случилось? — этот босс определённо отличается от прежнего. Раньше он был высокомерным, холодным, суровым, бессердечным, бесчеловечным и жестоким. Но сейчас? Даже с уходом Чуи его босс способен чувствовать. Но единственное чувство — это беспокойство за Накахару Чую. И ничего больше.       Каждый день — это просто Чуя, Чуя, Чуя. И с исчезновением рыжего Дазай больше не может чувствовать себя счастливым. В его жизни больше нет радости, он постепенно теряет интерес ко всему, включая выполнение своих повседневных обязанностей и слежку за сотрудниками. И из-за этого он стал таким слабым и хрупким, но всё же... он так полон эмоций.       Полон беспокойства за мальчика.       — Я... — внезапное осознание заставляет Акутагаву всхлипнуть ещё сильнее. — Похоже, он прекращает занятия с Рампо-саном, — телохранитель опускает взгляд в пол, зная, что это шокирует его босса, поскольку он всегда надеялся заставить рыжего добиться успеха в осуществлении своей мечты.       — Что?! — выдыхает он дрожащим голосом, отчаянно пытаясь встать. — Он прекратил брать уроки? Почему? — Дазай кажется таким отчаявшимся, он серьёзно не понимает. Что он хочет, так это увидеть, как Чуя счастлив. Как он делает маленькие шаги к своей огромной мечте, а затем работает там, куда ведёт его сердце.       Это то, чего Дазай не смог добиться. Поэтому он хотел, по крайней мере, увидеть, что человек, которого он любит больше всего, сможет это сделать.       — Я не знаю, босс. Я пытался связаться с Чуей, но он, похоже, не хочет со мной разговаривать, — прямо сейчас телохранитель разочаровывается в себе. Он должен приложить все усилия, чтобы встретиться с рыжим и получить надлежащее объяснение. Если бы он только мог...       — Я пойду найду его, — Осаму уже собирается встать с кровати, но сейчас он даже едва может ходить. Он уже шатался по комнате и споткнулся об собственную ногу, пока шёл от шкафа до стола.       — Вы не можете, босс. В вашем нынешнем состоянии вы даже не сможете добраться до него. Я пойду поговорю с ним и...       — Нет. Ты уже пробовал, и это не сработало. Я прекрасно справлюсь сам. Просто помоги мне встать, — Акутагава не может спорить с решимостью своего босса, бросаясь вперёд, чтобы помочь ему переодеться. Раньше он такого не делал.       Дазай, кажется, совсем не возражает. Всё, что сейчас крутится в его голове, — это Чуя, Чуя, Чуя. Акутагава быстро довозит Осаму до места работы Накахары, потому что круглосуточный магазин, в который он устроился, находится не так далеко от здания Портовой Мафии.       Когда машина медленно останавливается, брюнет сразу же замирает, увидев, как работает Чуя. Он так ярко улыбается клиенту, передавая ему его заказ. Сердце Дазая ноет от этого зрелища, показывая, как сильно он скучает по парню.       Он сдерживает себя, чтобы не развернуться и не уйти, потому что слёзы уже наворачиваются на глаза. Он ещё не может сбросить свою маску, он должен оставаться решительным ради безопасности мальчика.       — Мы идём внутрь, босс? — с опаской спрашивает его Акутагава, но получает уверенный кивок головой. Наплевать на свои чувства, он должен сохранить мечту Чуи живой. Он не хочет, чтобы Накахара вырос и работал в том месте, от которого его будет тошнить.       — Да, — он сглатывает, отстёгивая ремень безопасности, используя Акутагаву в качестве опоры, потому что действительно в этом нуждается. Чуя, похоже, подрабатывает вместе с Тачихарой. Дазай наполовину рад, наполовину зол этому факту. Но... если это делает Чую счастливым, то всё в порядке.       Динь-динь!       Оба парня входят внутрь, широко распахивая дверь, заставляя обоих болтающих рыжиков поднять головы. На лице Тачихары появляется шок и ярость, а на лице Чуи лишь непонимание.       — Зачем ты пришёл?! — Мичидзо быстро переходит в агрессию, бросая резкий серьёзный взгляд в сторону брюнета.       — Я... — мнётся Дазай, пытаясь объяснить, но Чуя встаёт между ними обоими, глядя на своего друга.       — Всё в порядке. Я поговорю с ним снаружи, — Тачихара, кажется, колеблется, но позволяет своему товарищу уйти с придурком, который разбил ему сердце. Они, конечно, будут наедине, но он будет наблюдать за ними через стекло витрины. Чуя смотрит на него так уверенно. У него нет другого выбора, кроме как отпустить его.       — Пойдём, — Накахара выглядит равнодушным, когда адресует эти слова Дазаю, но всё хорошо. Пока Чуя счастлив, не имеет значения, злится ли он на Осаму. Они оба выходят на свежий воздух, найдя тихий уголок, где смогли бы всё обсудить.       — Итак, о чём ты хочешь поговорить? — в глазах Чуи нет ни фамильярности, ни теплоты, кажется, он хочет поскорее покончить с этим и уйти. — И ещё, почему ты выглядишь, как какой-то старый измождённый дед? Только не говори мне, что ты плохо питаешься.       Ах, так что, похоже, он всё ещё замечает и беспокоится о других? Как обычно.       — У меня всё хорошо. — Ложь. И они оба прекрасно это знают, — Я просто хотел спросить, почему ты прекратил занятия с Рампо?       — Почему? — усмехается рыжий, почти издеваясь над Дазаем из-за того, что причина этого слишком очевидна. — Мы, вроде как, разорвали наши отношения и связь, так что я не могу продолжать принимать твои деньги и посещать уроки, которые оплачивал ты.       — Но заниматься музыкой было твоей мечтой. Ты что, собираешься вот так всё бросить? — сейчас в голосе Осаму звучит ещё больше отчаяния.       — Да, конечно, это была моя мечта. Но ты всё испортил, и мои мечты полетели в бездну, так что теперь всё в порядке. Я просто буду жить дальше, как обычный человек. Я изучая бизнес в колледже и не собираюсь менять факультет.       Рыжий говорит это так небрежно, что Дазай начинает беспокоиться сильнее. Как Чуя может быть таким безразличным к своей цели? Как он смеет так легко всё отпускать?       — Не говори глупостей. Я не возражаю, чтобы ты использовал мои деньги для оплаты уроков. Я хочу, чтобы ты занимался тем, что тебе реально нравится.       — Ну, ты не возражаешь, а я возражаю. Я не собираюсь бесстыдно тратить деньги того, кто мне уже незнаком. Я не могу. — Незнакомец, хах. Да, это именно то, кем они являются друг другу. — И я не думаю, что это касается тебя. Это моя жизнь и мои решения. Так что спасибо вам за вашу заботу, Дазай-сама. Я буду продолжать свою никчёмную жизнь. Увидимся.       Рыжий начинает уходить, но Осаму не хочет отпускать его вот так. Хватая Чую за запястье, он тянет парня назад.       — Не позволяй своей мечте вот так просто исчезнуть, пожалуйста. Не оставляй всё просто из-за меня.       — Это не из-за тебя, Дазай. Это потому, что я не могу себе этого позволить, и я уже смирился. Сейчас это не имеет большого значения для меня. — Отсутствие эмоций в словах Чуи физически ранит мужчину. Почему парень стал намного более холодным и невозмутимым? Где этот обычный злющий, вспыльчивый Чуя?       — Но я...       — Перестань беспокоиться обо мне. Лучше побеспокойся о себе. Ты выглядишь так, словно постарел лет на 10. Сначала позаботься о себе, а уже потом переходи на других, — с этими словами Чуя плавно выпутывает свою руку из ладони Осаму и направляется обратно в магазин.       Медленно исчезая из жизни Дазая.       Что же он натворил?