Нарисуй мои воспоминания

      Миновало три дня. Все эти дни Рома и Влад старались не пересекаться, собирать ракушки в разное время и в разные дни. Рома чётко для себя решил, что больше ни слова не скажет Владу. Если тот хочет выделяться — пусть. Рома не удивится, если в скором времени заметит на лице Влада синяк. В Волково по-другому не бывает: тех, кто хоть немного отличается от общества, ждёт порицание. Особенно со стороны таких как Митя Зверев. А Влад — идеальный пример того, каким не надо быть в Волково.       Вытирая пот со лба тыльной стороной ладони Рома, завидел на горизонте приближающуюся Машу в компании целого отряда детей и… Влада?       — Я тебе помощь привела, — провозгласила Маша.       Первыми в ряду стояли Соня, Мотя и Федя.       — Мы пришли при условии, что Влад отведёт нас к мосту.       — Мне не нужна помощь, — буркнул Рома и продолжил собирать ракушки.       — Ну хватит уже бегать друг от друга! — простонала Маша, переводя взгляд то на Рому, то на Влада. — Вам нужно объединить силы. Работать сообща. А я вам помогу. И ребята тоже! Чем нас больше, тем лучше! Быстрее закончите с дурацким занятием Мити! За работу!       И распределив обязанности все приступили к делу. Влад бесшумно подкрался к Роме сзади, виновато улыбнулся. Улыбки в ответ от Ромы не последовало.       Работа шла складно. С каждой секундой в ведре увеличивалось количество мидий. Помимо этого, с приходом помощников на поляне изменилась атмосфера. Собирать ракушки стало веселее. Всепоглощающая тишина сменилась на звонкий смех Маши, совместное пение песен, радостные возгласы детей.       — Влад, смотри, какая кракозябра! — крикнул Мотька своему новоиспечённому другу.       Неосознанно Рома тоже обернулся, стал наблюдать за забавами детей и Влада. Дети рисовали на песке и подошедший Влад, рассмеявшись стал оценивать творение каждого, показывал на примере как нужно. Он весь сиял.       После они примерили ракушки на глаза, стали притворяться морскими чудищами.       Когда Влад закончил, к нему подошёл Рома.       — Ты будто ребёнок в теле молодого парня, — насмешливо сказал он.       — В душе я не взрослею, — пожал плечами Влад. — Что в этом плохого?       — Ничего, но просто… Я не понимаю, как ты можешь быть таким… Простым? Несерьёзным? Будто совсем жизни не знаешь. Веришь во всякую чепу… В то, чего нет.       — Но дело же не в том, существует ли это на самом деле или нет. Дело в вере. А вера в нечто идеальное помогает жить, даёт радость. А если человек поймёт, что воплощение его мечты невозможно, то он потеряет способность бороться за неё. У меня всегда есть надежда на лучшее. И я хочу подарить еë людям.       И оставив Рому наедине со своими мыслями Влад вернулся к занятию.       Ближе к вечеру словно из ниоткуда появился нежданный гость. Широким шагом Митя Зверев расхаживал по поляне, бегло осматривая каждого присутствующего, словно в поисках добычи.       Если его дружки напоминали маленьких хищных зверьков, то Митя был самой настоящей озлобленной псиной, которая только и может, что бешено лаять, а иногда и укусить.       За ним послушно шёл Ваня Потапов, довольно ухмыляясь.       — Мить, я же говорил, чем они здесь занимаются! — верещал он.       Зверев поднялся на холм, чтобы его было лучше видно, облокотился об дерево.       — Так-так… — начал он медленно, вкрадчиво, словно растягивал жевательную резинку.       Митя будто специально тянул время. Барабанил пальцами по дереву, внимательно взглядом изучая стоящих рядом Влада и Рому.       — Насколько я знаю, я давал задание только для вас двоих. Но что тогда здесь делает вся эта малышня? И… Машенька?       Он перевёл удивлённый взгляд на Машу, будто она последний человек, кого Митя ожидал здесь увидеть.       — Я пришла помочь друзьям, — первая подала голос Маша.       — Друзьям? Это что ли эти двое? — он пренебрежительно показал пальцем на Влада и Рому. — Ладно, пусть так. Но по условиям задания ракушки должны собрать только они. Не вся деревня!       — Мы не знали, — буркнул Рома.       — Ромка, так ты же у нас вроде будущий докторишка? — насмешливо произнёс Потап. — Умным должен быть! Так что же не догадался?       Влад с интересом взглянул на Рому.       — Докторишка? — шёпотом полюбопытствовал он.       На это Рома лишь шикнул. Нашёл время для расспросов.       Уставший вздох вырвался у Мити. Ровным голосом он сказал:       — Я просто скажу, что раз вам помогали, то теперь я немного поменяю задание: вам нужно будет собрать не триста ракушек, а пятьсот.       — Пятьсот?! — ахнула Маша, высоко скинув брови. — Митя, зачем тебе столько?       Но Митя оставил её без ответа. Без лишних слов стал покидать поляну.       — Я сейчас с ним поговорю! — крикнула Маша Роме и Владу и побежала вслед за Митей.       — Ну пятьсот так пятьсот, — Влад невозмутимо пожал плечами. — Что случится, если мы не соберём эти ракушки?       — Станет хуже, — сквозь зубы ответил Рома.       — Тебе не кажется, что он держит всю деревню в страхе? Но на деле он никто, пустышка?       Сказать Роме не дал один из детей, дергающийся его за край майки.       — Рома, Рома! Мы можем идти?       — Угу.       — Нам понравилось собирать ракушки! Это весело!       — Но к мосту я вас всё равно отведу, — Влад потрепал ребёнка по волосам. — Ну всё, идите!

***

      Влад сдержал своё обещание: тем же вечером он собрал вокруг себя свору детей разных возрастов. Маша тоже среди них была. Она время от времени охала и ахала от небылиц Влада, перешёптываясь с детьми. Влад же явно чувствовал себя в своей тарелке.       «Нашёл себе друзей по интеллекту…» — раздраженно подумал Рома.       Без всякого желания недовольный Рома плёлся за всем этим детским садом. Если бы не уговоры Маши, он бы остался дома. Однако Маша настаивала, говорила, что давно к этому мосту не ходила, а без Ромы ей будет скучно. Скучно, ага. В итоге скучал один Рома.       Шли вдоль берега реки. Багряно-красное солнце уже начало прощаться с летним днём, заходить за горизонт. Рома хотел насладиться тишиной тёплого вечера, но ему помешал назойливый голос Влада:       — А хотите легенду о солнце и море расскажу?       — Нет, — промычал Рома так тихо, что его никто не услышал.       — Да! Да! — заверещали дети и Маша.       — Ну тогда слушайте: давным-давно жили юноша и девушка, которые любили друг друга. Они любили так сильно и так преданно, что люди завидовали им. Людская ненависть заставила влюблённых покинуть родную деревню. Юноша стал морем, а девушка солнцем. И лишь на закате они соприкасаются друг с другом. Вот такая история.       — Так романтично, Влад! — Маша мечтательно вздохнула. — Откуда ты узнал эту легенду?       — Мне мама рассказывала.       — Влад, а ты видел море? — спросил Федя.       — Да, и не один раз. Я часто с отцом то в Гагры, то в Юрмалу отдыхать езжу.       — Ты в стольких местах был. Я тебе завидую. По-доброму, — с грустной улыбкой произнесла Маша. — Я бы очень хотела побывать где-нибудь за пределами Волково, а увидеть море у меня вообще давняя мечта.       — Рома, Рома! — Соня вдруг вспомнила о Роме, который тихо шёл сзади. — А ты море видел?       — Нет. И не хочу, — фыркнул Рома. — Зачем мне другие города, если есть Волково? Тут и речка, и лес красивый.       Сам того, не осознавая Рома соврал. Как и у Маши, в глубине души у него есть мечта побывать во многих местах. Но Рома также понимал, что эта мечта неосуществима.       — Тут ты прав, — согласился Влад. — В Волково действительно очень красиво.       Пробираясь через колючие кусты, задевая высокую крапиву они всё-таки дошли до долгожданного моста. Как ужаленные дети с визгами побежали на мост.       — Эй, потише! — крикнул Влад. — Я как самый старший здесь ответственность за вас держу.       Скептически Рома оглядел происходящее. Обычный деревянный пешеходный мост. Просто недостроенный до конца. Мост как мост.       Дети успели весь его облазить. Каждую секунду они бегали, перепрыгивали недостроенные участки, громко смеясь. Во всём этом балагане у Ромы разболелась голова. Он присел на бревно в ожидании, когда дети порезвятся и совсем перестал следить за происходящим.       Спустя десять минут Рома услышал протяжный вопль.       — Ай! — кричал детский голос.       Вокруг стояла страшная суматоха. Дети, словно мухи, кружились вокруг с раскрытыми ртами. Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то стоял в изумлении не в силах сдвинуться с места. Рома едва ли мог понять, что происходит. Он дотронулся до стоящей рядом Сони, спросил, что случилось.       — Мотя… Упал… Он того…       Она вся дрожала, говорила неразборчиво. Но смысл Рома уловил: Мотька упал и что-то с ним случилось. Расталкивая детей, он шагал вперёд, к берегу. В первую очередь в глаза бросилось обездвиженное тельце Моти. Всё стало как в тумане. Рома бросился к нему, стал ощупывать.       — Мотя свалился с моста. Мы не знаем, что делать. Федька побежал за помощью, — встревоженно бормотала Маша под ухо.       — Тихо! — прикрикнул на неё Рома.       Он продолжил ощупывать Мотю и стоило Роме дотронуться до предплечья как мальчик крикнул.       — Вот тут болит?       Одним кивком он дал понять Роме, что делать. Рома аккуратно расположил нижнюю часть руки пострадавшего.       — Маша, нужна палка, картон или доска какая-нибудь!       Маша сориентировалась моментально: передала Роме крупную палку. Оторвав кусок майки, юноша ускоренными движениями стал привязывать по бокам травмированного места шину в виде палки, тщательно фиксировал её. Затем убрав мешающие волосы с потного лба Рома аккуратно взял Мотьку на руки.       В деревне Рома передал родителям мальчика со словами:       — Вот. Сделал всё, что мог. Жить будет.       Мама Мотьки счастливо улыбнулась, накинулась на Рому с объятиями.       — Спасибо тебе! Спасибо!       Рома расплылся в смущённой улыбке.       — Да ладно вам… Однако ему нужно в больницу. У него закрытый перелом. Надо сделать рентген.       Мама понимающе кивнула и через секунду её лицо недовольно скривилось.       — А где этот… Влад, верно? Мне хочется высказать ему всё.       — Сейчас уже поздно. Влад переволновался не меньше вас. Давайте все разборки оставим на завтра?       Были заметны яростные искорки в глазах женщины, чей ребёнок сломал руку по вине молодого парня, но всё же она согласилась с Ромой.       Пожелав доброй ночи, Рома двинулся в сторону, но шёл он не домой. Как и ожидалось, Влад не спал. Он сидел на крыльце закрыв лицо руками и сперва даже не заметил подошедшего Рому. Тот сел рядом внимательно взглянув на парня.       — Ты как?       — Как там Мотя? — вместо ответа выпалил Влад.       — Нормально. У него закрытый перелом руки.       Громко охнув, Влад закрыл рот рукой, отвернулся.       — Ну ты чего? — Рома осторожно коснулся его плеча.       — Я не понимаю, как так вышло… Я же внимательно следил за каждым малышом…       — Ну, дети они такие… Шустрые. Я тоже там был. Я тоже не уследил. Мы все виноваты.       Но Влад будто не слушал его. Как зачарованный, уставился в пустоту, продолжал бормотать своё, мотая головой в разные стороны:       — Ты был прав, я несерьёзный… Наивный дурак. Догадался взять на себя такую ответственность. Притащил кучу детей на заброшенный мост! Конечно, там что-то случится! Хочу дарить людям надежду, а сам их калечу!       Рома не смог смотреть на то как Влад разъярённо бьёт себя руками. Решительно он схватил их, поймал глаза Влада и настойчиво глядя в них заговорил. Тихо, ровно, будто успокаивая разбушевавшегося ребёнка:       — Всё, хватит! Это случилось. И тут ничего не сделаешь. Никак не исправить ситуацию. Пожалуйста, Влад, успокойся.       Руки Ромы не отпускали холодных рук Влада. После минутной паузы он медленно кивнул.       — Хорошо…       — Пойдём я тебя до комнаты провожу.       Рома потащил Влада в дом. В мрачной гостиной сидел дед Коля, но на удивление Ромы тот ничего не сказал на приход нежданного гостя. Лишь обвёл обоих изучающим взглядом и хмыкнув продолжил читать газету.       Проводив Влада до двери комнаты, Рома решил удостовериться об его состоянии:       — Сам ляжешь?       — Сам.       — Чай сделать? Успокоит.       — Сам.       — Хорошо.       — Доброй ночи, Ром.       — Доброй.       Вновь встретившись с дедом, Рома пробурчал:       — Здравствуйте, дед Коля. И до свидания.       И на этих словах он покинул дом.

***

      Когда Рома шёл на пляж утром следующего дня, краем уха он услышал разговор двух женщин соседок.       — Слыхала про то, что сынок Томы вчера руки переломал?       — Да ещё бы! Мой Яша там тоже был.       — Ты его отпустила?! С тем внучком?       — Ну да, вроде, парень порядочным показался, а оно вот как…       — Да от него надо детей подальше держать. Особенно после вчерашнего. У него вся семья того… Дед несколько лет из дому не выходит, про дочь вообще молчу. Он её столько лет прятал, а потом и вовсе пропала.       — Развелось в деревне сумасброда…       Стало ясно, что ничего интересного Рома не услышит, и поэтому он побрёл дальше. Уже через пять минут за поворотом он услышал яростные крики женщины.       — Ты хоть понимаешь, что натворил?! — отчитывала она кого-то. — Я думала, ты взрослый ответственный парень! Матвей так о тебе отзывался! А ты…       — Простите.       Рома узнал виноватый голос Влада.       — Толку мне от твоих извинений? У меня сын руку сломал!       — Мне очень жаль. Правда.       — Хочешь совет? Уезжай отсюда, Влад.       На этих словах Тамара Васильевна закончила разговор. Внезапно она вышла из-за угла и встретилась с Ромой, который к своему отчаянию не успел скрыться. В ту же секунду женщина натянула доброжелательную улыбку.       — Рома, как я рада тебя видеть! Ещё раз спасибо!       — Как себя чувствует Мотя?       — Он с отцом уехал в больницу в Ленинград. Очень надеюсь, что всё обойдётся и перелом окажется несерьёзным… Я всегда мечтала, чтобы Мотенька пианистом стал. Он у нас мальчик музыкальный.       — Уверен, ваш сын ещё многое сыграет.       Кивнув на прощание, Тамара Васильевна пошла дальше. Стоило Роме обернуться как он встретился с лицом Влада и тут же Рома изумлённо сделал шаг назад. Влад не был похож на себя. Обычно он носит вещи светлых оттенков, но в тот день юный художник облачился в тёмное и дело не только в одежде: выражение лица его было хмурым и отрешённым. Синяки, которые и так большие, стали ещё больше. Во взгляде Влада пропали озорные искорки. Обычно спокойный как море в штиль Влад сейчас нервно поправлял волосы. Рома впервые видел его настолько подавленным и… серьёзным?       — Спасибо тебе, Ром, — сдавленно произнёс Влад. — Если бы не ты, то я не знаю, что бы случилось…       Он пытался изобразить подобие улыбки, но она тут же погасла.       —Пустяки. Я всего лишь оказал первую помощь. Может, отвлечёмся? Например, пособираем ракушки? Всё же две недели осталось.       Влад согласился и тогда они вдвоём последовали на главный пляж.       Как оказалось, их совместная работа прошла более складно чем Рома ожидал. Они сумели договориться действовать по очереди — одно время Рома будет искать мидии на суше, а Влад в речке, затем меняются. Маша была права. Им просто нужно работать сообща.       Так продолжалось на протяжении нескольких дней, но вскоре Рома стал замечать, что самого поиска ракушек стало меньше. Они стали чаще бездельно лежать на тёплой земле, загорая на солнце.       Однажды Рома и вовсе притащил миску любимой черешни с домашнего огорода и расположившись на траве они рассматривали небо, закидывая в рот сладкую ягоду. Это были самые бессмысленные полчаса в жизни Ромы. Он так отвык от подобного «нечего не делания», что происходящее вокруг одновременно и напрягало его, и приносило удовольствие.       С одной стороны, это безобразие, что он прохлаждается здесь под палящим солнцем, пожирая черешню, когда дома столько дел. Но с другой, Рома прекрасно понимал, что он уже давно не проводил время так, как хочет. Когда ты можешь насладиться моментом, а не ускорять его. В тот момент Рома мог спокойно прислушиваться к звукам природы, которые он так любил; мог внимательно рассмотреть каждое облачко на небо; мог по-настоящему оценить вкус ягоды, заботливо выращенной бабушкой в саду.       А когда он в последний раз проводил время в тишине? Рома точно не помнил. Тишина была редким гостем в его доме из-за частой ругани между отцом и бабушкой. Даже с Машей он редко мог насладиться тишиной вокруг, ведь подруга всегда о чем-то говорила.       Рома нашёл странную особенность во Владе — с ним хорошо молчать. В один момент они могут просто взять и прекратить бессмысленные разговоры. Взглянуть на небо, довольствуясь пением птиц, редкими звуками моторной лодки и кваканьем лягушек. Какое же везение встретить человека, с которым можно разделить тишину.       Порой Влад сидел на берегу реки и рисовал. Рома старался не мешать ему, сидел бесшумно, лишь прислушиваясь к звукам карандаша. Юноша обожал гадать, что на этот раз творит Влад. Он никогда не показывал свои работы. Роме удалось взглянуть на них лишь раз — тогда, в мае, одним глазком посмотреть на них. После этого ему оставалось только воображать, что же там в альбоме у Влада.       Рома сам не успел заметить, как стал проводить всё свободное время с Владом. Сперва он звал его на прогулки из-за жалости. Зачастую Влада можно было встретить одного. Матери старательно отводили детей от него в сторону, а Маша если и проводила с ним время, то только в перерывах между подготовкой к экзаменам и прогулками с Митей. Влад часто блуждал один под окнами Ромы и тому попросту стало жаль парня. Но вскоре прогулки приобрели другой оттенок.       Роме было сложно признать, но ему действительно стал нравиться Влад как человек. Его лёгкость и непринуждённость, которые изначально раздражали Рому стали глотком свежего воздуха. Благодаря ему, юноша вспомнил как улыбаться и смеяться. Вспомнил как наслаждаться моментом. В мир словно снова вернулись краски и свет. Жизнь перестала проходить в серости.       Однажды ярким солнечным утром, когда Рома шёл за водой он встретил Влада. Тот стоял напротив почтового ящика Тамары Васильевны и что-то писал на клочке бумаги. Заметив вопросительное выражение лица, Влад объяснил:       — Я пишу записочки соседям и закидываю их в почтовый ящик. Это могут пожелания с добрым утром или комплименты.       — И что ты хочешь написать Тамаре Васильевне?       — Она часто играет на фортепиано. Всегда, когда прохожу мимо её дома из окон доносится спокойные мелодии. Мне хочется её поддержать, написать, что Тамара Васильевна красиво играет.       — Странно. Никогда не замечал.       Однако Рома всё равно не понимал:       — Но зачем ты это делаешь? Всё равно она тебя не простит.       — Да я этим не для своей выгоды занимаюсь. Просто у меня хорошее настроение. Я им делюсь, — пожал плечами Влад, закинул записку и пошёл дальше делиться хорошим настроением с другими.       Днём позже Рома неосознанно взял с собой бумагу и карандаш. Сперва записки выходили простыми, односложными, с пожеланиями на хороший день. Однако у Ромы всё равно становилось на душе тепло. Вскоре он стал изворачиваться, придумывать интересные подписи. Соньку, любительница печь пироги он похвалил за вкусно пахнущие вкусности, а рыбаку Сёме он пожелал хороший улов. Роме нравилось наблюдать за тем, как жители Волково медленно расплываются в искренней улыбке от прочтения записок.

***

      Как-то раз, когда Рома и Влад проводили время на пляже, последний вдруг спросил:       — Так значит, ты будущий доктор?       Он стоял к Роме спиной, кидал камни в реку.       — Нет, — последовал короткий ответ.       — А почему тогда…       — Потому что я понял, что это не моё. Моё место здесь, в Волково. Помогать бабушке и отцу. Отслужить в армии, завести своё хозяйство, заниматься им. В двадцать женюсь на хорошей девушке, через годик заведу детей. Вот такая жизнь мне предназначена.       Рома старался сделать голос уверенным, но кого он обманывает? Всё равно из его уст всё сказанное звучит как приговор. Не такой жизни он хочет. Но мечтать о большем он не решался.       На миг Влад обернулся, посмотрел на собеседника и не став задерживать взгляд развернулся обратно и продолжил кидать камешки.       — В тот день, когда Мотя сломал руку ты так быстро сориентировался. Явно знал, что делать.       Роме хотелось поскорее закрыть эту тему. Тяжело вздохнув, он глухим голосом объяснил:       — Моя бабушка больной человек. Я не могу оставить её одну с отцом пьяницей и уехать учиться на несколько лет. Так что, все эти разговоры бессмысленны.       Вероятно, Влад догадался, что для Ромы это больная тема и поэтому понимающе кивнул.

***

      С наступлением следующей недели всё, на первый взгляд, осталось как прежде. Лето шло своим чередом. Те же поиски ракушек, те же посиделки на пляже во время перерыва, та же черешня, которую Рома стал традиционно приносить. Однако изменилось кое-что ещё.       Рома с раздражением стал замечать, что теперь больше смотрит на Влада, чем на небо. Пока тот глядел вверх, Рома поворачивал голову в его сторону и беззастенчиво разглядывал его белоснежно фарфоровое лицо, рассматривать каждую крапинку в его голубых, почти белых глазах. Но больше всего его мучило желание потрогать неряшливые волосы Влада. Мысли об этом пугали и смущали Рому, он всячески их отгонял, старался не возвращаться к ним, но безуспешно.       Каждый раз, когда он видел Влада, в нём просыпалось острое желание провести рукой по копне светлых вьющихся волос, напоминающих гнездо, а затем зарыться в них лицом... Когда Рома думал об этом, он чувствовал, как лицо его заливалось краской. Единственное, что помогало ему — не смотреть на Влада в принципе.       У Ромы изменилось отношение к Владу. Но он совершенно не понимал, как можно назвать такое отношение. Дружеским? Но разве такие мысли бывают при виде друзей? С Машей у Ромы никогда не было подобного.       Помимо желания дотронуться до волос Влада Рома имел другую проблему, а именно его тело. Он не раз бросал взгляд на оголенный торс Влада, по которому стекали множество капель. Рома следил за каждой капелькой, желая прикоснуться к ней пальцами, а после и губами...       Один раз Рома не смог совладеть со своими желаниями. Вскочил с земли и в панике побежал в кусты, заломов голову руками.       — Рома, всё хорошо? — услышал он беспокойный голос Влада.       Рома лишь смог выдавить: «Да, просто плохо стало. От жары, наверное. Но все хорошо!». Хотя ничего хорошего не было! Рому никогда не досаждали подобные мысли. Каждое лето он проводил на пляже, на котором собирались парни с соседних деревень и сёл. Все они разгуливали в плавках, сверкая своими телами, но Рому это ничуть не смущало. В своей деревне ему довелось увидеть и полного Илюшу, и тощего Потапа, и рельефный торс Мити Зверева. Но ни одно тело так не привлекало его, не приковывало своим вниманием, не просило коснуться. Телосложение Влада было тощим, хрупким, с выпирающими костями. Совершенно не похоже на девичье. Так от чего же у Ромы подобные мысли?       Когда он всё же решился выйти из-под кустов, Влад продолжал нежиться на солнышке, что делало его ещё более привлекательным. Знакомое Рома покалывание внизу живота вновь вернулось.       Он заставил себя присесть рядом с Владом, но смотреть на него не решался. Но внезапно он почувствовал, как чьи-то тёплые пальцы заботливо открыли ему рот и закинули туда ягоду. Изумлённый Рома заставил себя посмотреть на Влада и тут же встретился с его ехидным взглядом.       — Что ты... — еле выдавил из себя он.       Уголки губ Влада поднялись в лёгкой усмешке.       — Кормлю витаминами, — пояснил он. — Чтобы плохо больше не становилось!       — Не делай так больше.       — Что?       — Ничего, — промычал Рома. — Спасибо. За витамины.       Несколько минутами позже они разошлись. Рома даже не стал традиционно провожать Влада до развилки. Пулей вылетел с пляжа, быстро попрощавшись с Владом, и спустя десять минут оказался дома. Фух, безопасная территория.       Поздним вечером Рома встретился с Машей. Пока друг чистил чердак, Маша сидела и перебирала всякий хлам. Рома то и дело поглядывал на гостью, а точнее на её волосы. К его сожалению, желания потрогать волосы Маши не появлялось. Хотя они были безумно приятными на вид — каштановые, волнистые, шелковистые. Часто блестят на солнце. Прямо как волосы Влада… «Вот, опять! —выругался про себя Рома. — Вновь подумал о нём!».       — Представляешь, меня Митька начал ревновать! — Маша, как обычно, трещала о себе и своей личной жизни.       — И к кому же?       — Да ко всем вокруг: к тебе, Владу, просто незнакомому парню… Мне кажется, он скоро начнёт ревновать к своим же друзьям.       Из Ромы вырвался смешок.       — Забавно.       — Ну вот как можно быть таким? Нет, Ром, ну ты понимаешь, он запрещает мне общаться с тобой! Когда я сказала, что иду к тебе, он выглядел так, словно готов убить тебя! Ревнивый дурак! Нет, я понимаю, ревновать к Владу, но к тебе то совсем глупо…       Рома тут же громко чихнул. То ли от внезапного упоминания имени, то ли от кучи пыли вокруг.       — А причём тут Влад? — как можно более отстранённо спросил он. — Почему это ревновать к нему — нормально?       — Ну, признаем честно: Влад красив. Хотя ты же мальчик, тебе не понять… А ещё он добрый, творческий, романтичный, любит детей. И трудолюбивый! Тоже важное качество!       Со всем сказанным Рома про себя соглашался. Как обычно, Маша была права: уж в кого влюбляться в Волково, так это во Влада. Рома сам не раз ловил себя на мысли, что с ним невероятно приятно проводить время. «Был бы он девчонкой, точно бы влюбился» — часто в шутку думал Рома.       — Ой, — Маша виновато улыбнулась. — Тебе же он не нравится. Прости, что я его так расхваливаю…       — Да нет, Влад оказался вполне неплохим парнем. Можно сказать, я посмотрел на него… с другой стороны.       — Не поняла.       — Он другой. Не такой, как все в деревне. Раньше меня это напрягало, но сейчас… Мне это нравится.       Маша аж вскочила.       — Да! Именно! — воодушевлённо заверещала она. — Как здорово, что вы подружились!       — Ой, да какие мы друзья… — пробормотал Рома и в ту же секунду осадил себя. Или же они друзья?       Когда Маша ушла, Рома тут же лёг спать. Но вместо сна в голове крутилась бесконечная карусель из мыслей. В голове то и дело всплывало лицо Влада. Рома боялся привязываться к нему. Знал, что через месяц их будут разделять несколько километров. И это осознание раз за разом больно укалывало его.       Но ещё сильнее Рому пугали ощущения, которые он испытывал при виде Влада. Это незнакомое чувство было точно душистое вино - тёплым и пьянящим. Изо всех сил Рома пытался отогнать это наваждение. Но мысли всё равно невольно возвращались к Владу.       На смену страху пришла радость от предстоящей встречи. В душе зародилось какое-то непонятное ожидание чуда. С широкой улыбкой Рома закрыл глаза.