Взрослые сказали, что виноват я

Знаете это чувство, когда хочешь провалиться сквозь землю? Просто исчезнуть, чтобы никто и не заметил. Хотя, полагаю, всем и вправду будет всё равно. Разве что отец — ему будет не на ком сорвать злость дома, ведь мамы нет уже несколько лет. Меня зовут Антон Шастун, мне семнадцать, я живу в Воронеже и ужасно ненавижу жизнь. Она, видимо, отвечает мне взаимностью, как и все остальные. Но в этом есть свой плюс. От тебя не ждут ничего сверхъестественного, да и просто хорошего тоже. Поэтому я не парюсь насчёт учёбы. 24 октября. Вчера выпал первый снег, а сегодня снова светит солнце, и я иду в магазин за хлебом в совершенно промокших кроссовках. Менять обувь ещё рано, но я всё равно ношу их до последнего — зимние ботинки за три года изрядно истрепались, стали на два размера меньше и с самого начала выглядели по-детски. Подарила их мне назойливая, но заботливая тётя. Тогда я видел её в последний раз, кстати, потому что (спасибо за это) она уехала куда-то на море с мужем. Нет, мы живём не бедно, отец работает в какой-то прибыльной компании, денег хватает. Но всё равно просить у него лишнего не хочется, хотя знаю — на новую обувь он даст. Я гордый и буду ходить в этих ботинках, пока от них не отвалится подошва. После пяти минут размышлений и одной выкуренной сигареты я дошёл до магазина. Отцу нельзя отказывать — он единственный, от кого я могу получить карманные деньги. Не очень много, но на сигареты хватает. Курю уже год и девять месяцев ровно. Да, я считаю. Я привык считать, это помогает отвлечься. Я быстро взял с полки хлеб и подошёл к кассе — очереди, к счастью, не было. Передо мной стояла молодая девушка, лет восемнадцати-двадцати. Она работает здесь пару месяцев, что избавляет от трудностей с покупкой сигарет. Хоть продавщица (это слово ей явно не подходит) и выглядит правильной, ей всё равно. Думаю, если предложить ей выпить по баночке пива за углом, она не откажется. Из-под небольшого слоя косметики проступают усталость и синяки под глазами — наверняка студентка. Это не портит её, но так хочется подарить ей лишний выходной. Жаль, не в моих силах. Пока Катя (я впервые разглядел бейдж с левой стороны) пробивала хлеб и сигареты, я рассмотрел её рабочую «форму». Ничего особенного, как у всех. Странно, что раньше не замечал бейджа — может, его и не было вовсе? Я быстро забыл об этом и, оплатив покупку, вылетел из магазина. Сука, опять этот дождь. Надел капюшон и быстро зашагал домой, надеясь, что отец в духе. Честно, его вечные упрёки уже не особо задевают, но настроение всё равно портится. Спустя пару минут я поднял голову, чтобы посмотреть на прохожих. Я не люблю людей, но часто люблю придумывать, что с ними случилось сегодня, каковы они, изучая их лица и одежду. Я заметил, что их настроение обычно совпадает с погодой. Даже сейчас мой взгляд зацепился за девушку с ярко-рыжими волосами. Длинные, распущенные, они красиво развевались на ветру. На ней был плащ, высокие ботинки, и вся она была в белом. Но мне она показалась печальной — проблемы в личной жизни или завал на учёбе, ведь выглядела она не старше двадцати. Я не стал развивать мысль, она уже промчалась мимо. Я вышел к дороге и заметил мужчину с бородой, выглядел он вполне… Рядом оглушительно прозвучал гудок машины. Я вздрогнул, выронил пакет с хлебом прямо в лужу. Повернул голову и увидел чёрный автомобиль, уже стоящий с аварийкой, из которого выходил мужчина в шляпе. Красивый, но с суровым лицом. Я зажмурился, готовясь к порции упрёков и нотаций, но почувствовал тяжёлую руку на плече и услышал мягкий, слегка встревоженный голос: — Эй, парень, ты в порядке? Я не задел? — я поднял взгляд и встретился с красивыми голубыми глазами, изучающими моё лицо. Только открыл рот, чтобы ответить, как мужчина продолжил: — Если что, могу подвезти, я не очень спешу. — Н-нет, всё нормально, мне недалеко, — стало неловко, — я пойду. Я посмотрел на хлеб, безнадёжно промокший в луже, и понял, что теперь мне достанется от отца. Нет, он никогда не бил меня, но всегда казалось, что его взгляд способен убить. Хорошо, что я уже через это прошёл, и теперь не так страшно. Вообще, я бы не сказал, что не видел любви — мама у меня была замечательная. Всегда заботилась, хоть порой и чересчур. Теперь я жалею, что не ценил этого. Отец всегда был таким — грубым, жёстким, даже с мамой. Не знаю, что она в нём нашла, зачем терпела эти унижения. Бессмысленно сейчас об этом думать, её уже нет. Меня оторвал тот же голос: — Ладно, я сделал, что мог, — он засунул руки в карманы, поджал губы, постоял так несколько секунд, развернулся и сел в машину. На автомате я пошёл дальше. Только перейдя дорогу, я обернулся и проводил взглядом ту самую машину.

***

25 октября. Я проснулся в 07:08 от будильника, звучавшего на повторе уже сорок минут. Первое, что я увидел, взяв телефон, — сообщение от одноклассника. Единственного человека, с кем я более-менее общаюсь. Позов, 06:58 Шаст, доброе Позов, 06:58 Слушай, купишь мне сигареты? Любые, на твой вкус. Деньги отдам сегодня.

Антон, 07:10

Ого, ботан вдруг решил стать «плохим»?

Я часто так шучу, по-доброму, конечно. Дима (так зовут одноклассника) понимает и не обижается.

Антон, 07:11

Ладно, можешь не отвечать. Так-то куплю, без проблем.

Его уже не было в сети — наверное, ехал в школу. Он живёт далеко, к тому же Поз «правильный», не будет отвлекаться на телефон. Я сделал утренние дела, умылся, съел бутерброд с кофе, закинул учебники в рюкзак и начал одеваться. Моя обычная униформа: чёрные джинсы и белая рубашка, хотя, скорее всего, весь день прохожу в толстовке. Отца уже не было — уехал, кажется, в четыре утра. Ему срочно нужно было улететь по работе, что для меня было кстати. Нацепил на руки браслеты с кольцами, взял вещи и вышел в прихожую. На тумбочке лежали деньги — отец оставил. Неожиданно и приятно. По крайней мере, с голода не умру. Украшения я полюбил давно. Пару лет назад мама достала откуда-то несколько браслетов и недорогое кольцо. Они были массивные, а отцу такое не нравилось, поэтому никто не возражал, чтобы я забрал их себе. С тех пор не выхожу из дома без этого «груза» на руках. Жаль, те самые первые украшения я уже потерял. Когда я вышел из дома, было 07:42. Живу недалеко от школы, так что должен дойти как раз к началу. Я не забыл о просьбе Димы и заскочил в ларёк по пути, где купил нам по пачке сигарет. У меня оставалось всего несколько штук из прошлой пачки, которые я с радостью выкурил по дороге. Погода опять была не очень, поэтому я с нетерпением ждал, когда зайду в тёплый холл нелюбимой школы. Учителя были не ахти, но они на меня не обращали внимания. Знали, что ничего не дождутся, а разбираться и докапываться было лень. Я принципиально не прогуливал, достойно сидел на каждом уроке, хоть почти и не слушал. Насчёт экзаменов тоже не парился — знал, что не сдам, а начинать учиться уже поздно. У отца нет выбора, он оплатит любое учебное заведение в пределах разумного. Я быстро дошёл до школы, скинул куртку в раздевалке и поднялся на третий этаж. Первым был английский. В нашей группе учителя меняются чуть ли не каждый год, в отличие от другой половины класса, у которой та же преподавательница с начальной школы. Мы занимались с ними уже почти два месяца, но сегодня сказали, что наконец-то нашли учителя и для нас. Я зашёл в кабинет за две минуты до звонка. Преподавателя не было, но шкафчик был приоткрыт. Я всегда сажусь за последнюю парту первого ряда, так что направился туда. Обычно все пересаживаются каждый урок, но одноклассники уже привыкли, что это моё место. Проходя мимо учительского стола, я заметил на нём чёрную шляпу. Кажется, я уже где-то видел такую. Не придав этому значения, я сел за парту и достал учебник, тетрадь, ручку. Прозвенел звонок. Я поднял голову, и в кабинет вошёл учитель. У меня чуть не отвисла челюсть. Это был тот самый мужчина, который чуть не сбил меня вчера. Разве такие совпадения бывают? — Здравствуйте, меня зовут Арсений Сергеевич, я ваш новый преподаватель английского, — представился он. Выглядел он отлично: чёрные брюки, рубашка с закатанными до локтей рукавами, обувь того же цвета. Руки в выступающих венах — те самые, от которых тащатся девочки. На правой руке серебряное кольцо, с моего места не разглядеть. Причёска была естественно растрёпана, что ему шло. На секунду мне показалось, что он идеален. Я взглянул на одноклассниц — они смотрели на него так, будто готовы были выйти замуж прямо сейчас. Отчего-то стало неприятно. Учитель окинул класс взглядом, на секунду задержав его на мне. Понятно почему. Я слегка покраснел. Я всё ещё не мог прийти в себя от этой встречи. Взглядом я попытался найти Диму, но его в классе не было. Пока Арсений Сергеевич писал на доске тему, я незаметно достал телефон и написал Позу.

Антон, 08:25

Ты где?

Новый преподаватель знакомился с классом и объяснял тему. В основном он общался с теми, кто действительно интересовался предметом, отвечал на вопросы и пытался рассуждать. На тихих учеников, особенно на задних партах, он внимания не обращал. Хотя на меня поглядывал иногда — может, осуждал за вчерашнее? От этих мыслей становилось не по себе. Ко мне незаметно подсела одноклассница — Ира Кузнецова. Она совмещала в себе ум и красоту. Многие парни в школе были от неё без ума. А она вот уже несколько лет пыталась добиться моего внимания, хоть и встречалась за это время с другими. Не знаю, что она во мне нашла. Кроме Иры, в меня никто не был влюблён, да и я тоже. Наверное, нужно время. Мне иногда было жаль Кузнецову, но симпатии она у меня не вызывала. Нет, она добрая, с кучей положительных качеств, но что-то в ней меня отталкивало. Иногда я пытался с ней общаться, но мне это казалось неестественным, поэтому я избегал даже лишних взглядов. Многие одноклассники не понимали её интереса ко мне, и сейчас некоторые, заметив её перемещение, смотрели на нас косо. — Антон, — начала она, строя глазки и накручивая на палец прядь волос, — какие планы на вечер? Я вопросительно на неё посмотрел — начало диалога мне не понравилось. — Мои родители купили билеты в театр, но вчера улетели в отпуск, — не дождавшись ответа, продолжила Ира, — просто подумала, что билеты пропадают зря… не хочешь сходить со мной? Родители только за. Мне было неловко отказывать, но и соглашаться я не хотел. Я ждал чуда — вдруг зайдёт Дима, сядет рядом и избавит меня от ответа. Чудо случилось, но не совсем такое. Я не успел вымолвить и слова, как над нами навис мужской силуэт. Это был Арсений Сергеевич. Мы подняли на него глаза, и он начал: — Я не хотел в первый же день показаться занудой, поэтому не обращал внимания на разговоры, но, будьте добры, не ведите их во весь голос. Весь класс слышал ваш диалог. Мы с Ирой заметили, что все смотрят именно на нас. Я перевёл взгляд на соседку — она сильно покраснела. Не дожидаясь ответа, учитель развернулся и пошёл к доске, будто ничего не произошло. В кармане завибрировал телефон. Я молча достал его. Позов, 08:24 Я тебе потом всё объясню. Встретимся после уроков у недостроек, ок? Позов, 08:25 Не знаю, купил ли ты сигареты, но они мне больше не нужны. Спасибо. Меня удивил его тон, на Диму это не похоже. Остаётся только гадать. Коротко ответив «Окей», я снова посмотрел на Иру и очень тихо сказал: — Прости, нет. Ничего не получится. Я следил за её лицом, боясь обидеть. — Ну, ладно… если не можешь, я не буду настаивать, — неуверенно проговорила она, поджала губы и отвела взгляд. Больше она не говорила и не смотрела на меня, но продолжала сидеть рядом. Теперь на нас никто не обращал внимания, и я просто сидел, уставившись в настенные часы, ожидая, когда стрелка доползёт до сорока минут. Готов был швырнуть в них что-нибудь — они были сломаны и противно тикали. Но приятный голос учителя на фоне успокаивал, хоть я и не вникал в суть. Прозвенел звонок. Я быстро закинул вещи в рюкзак и направился к выходу, чувствуя на спине неодобрительный взгляд Арсения Сергеевича. Снова стало не по себе.

***

Сегодня было всего пять уроков. Я свалил с последнего, написал Диме и пошёл к месту встречи. Это были недостроенные частные дома, невысокие. Раньше мы проводили здесь много времени, сидели после школы, шутили, делились историями и проблемами, вместе вступали во «взрослую» жизнь. Не знаю почему, но сейчас этого нет. Мы как-то отдалились друг от друга, даже не желая того. Я всегда ценил его как друга и знаю, что могу обратиться к нему за помощью в любой момент. И он ко мне — тоже. Хотя на что мне жаловаться? Разве что на отца. Но я привык держать это в себе. Мне всегда кажется, что он стоит за спиной, сверлит взглядом и чего-то ждёт. Несмотря ни на что, я всегда хотел добиться его уважения и одобрения. Но я даже не пытался, это бессмысленно, да и неловко. Я дошёл до нужного места — лавочка за вторым домом слева. По бокам и сзади она заросла травой, но спереди была вытоптана. Видимо, не мы одни сюда ходим. На лавочке уже сидел Дима, облокотившись на колени, погружённый в мысли. Я присел рядом, и он тут же оживился, выпрямился, посмотрел на меня. — Здарова, — начал он. — Привет, — я вопросительно на него посмотрел. Было странное ощущение, будто я чего-то боюсь, но не знаю чего. Я доверяю Позу, всё в порядке, но тревога не отпускала. — Ты что-то хотел рассказать, да? Он кивнул и отвёл взгляд. — Давай сразу к делу, только не перебивай, — он сомкнул руки в замок, — я познакомился с одним человеком. Его зовут Серёжа, он старше, лет двадцати шести. Он… занимается поставкой и продажей наркотиков. Разных, но не самых сильных. Скорее для подростков, чтобы развлечься без особой зависимости. Ему нужны помощники для распространения. Там хорошо платят, я думаю согласиться. Хочу, чтобы ты пошёл со мной. Мягко говоря, я был в ахуе. Смотрел на него с распахнутыми глазами. Он ждал ответа, но я не мог вымолвить и слова. Когда он отвёл взгляд, я наконец проговорил: — Ты серьёзно, Поз? «Чтобы не было зависимости»? Все дилеры так говорят, чтобы подростки подсели и покупали больше, в этом весь их заработок. Им плевать на здоровье и судьбы людей. Ты — отличник, умный, хотел стать врачом! И теперь такое? Что с тобой? Кажется, тебе уже промыли мозги. Я говорил на эмоциях, не веря своим ушам, будто находился в кошмаре. — Я не буду в этом участвовать. Ни за что. И не хочу, чтобы ты ввязывался, — почти выкрикнул я. Я говорил так не из-за неприязни, а потому что он мне дорог, я действительно переживаю. Я курю, много. Если предложат выпить — соглашусь, почему нет? Но я категорически против наркотиков, особенно когда это касается близких. Когда-то, когда родители только познакомились, а потом и когда я был маленьким, отец развивал свой бизнес. Какое-то время всё шло хорошо. И вот тогда он занимался наркотиками. Потом начались проблемы — бизнес рухнул, отец влез в долги, к нам приходили бандиты. Ничего страшного они не делали, но было страшно. Я был ребёнком, помню смутно, но помню. — Я знал, что ты, скорее всего, откажешься. Но подумай ещё. Я понимаю твоё недовольство, но от своего намерения не откажусь, — твёрдо сказал Поз, — я доверяю Серёже. — Я пошёл, — грубо ответил я, встал и пошёл. Дима сделал то же самое, не отставая. — За мной должны приехать, — предупредил он. Мы шли молча. Когда отошли от домов, подъехал чёрный, видимо, дорогой автомобиль. Из передней пассажирской двери вышел невысокий армянин с пучком на голове. Выглядел серьёзно, даже пугающе. Он кивнул мне, я ответил тем же. Дима попрощался со мной, поздоровался с ним и сел на заднее сиденье. Серёжа, видимо, к нему. Машина уехала. Я постоял на месте ещё несколько минут и побрёл домой. Было страшно. Страшно за Диму. Разве такое бывает? До этого момента казалось, что нет. Похоже на плохой фильм, который мне бы точно не понравился.