Взрослые сказали, что виноват я

Как-то мне советовали записывать все свои мысли в дневник. Говорили, это помогает выплеснуть плохие эмоции, справиться с грустью и апатией, разобраться в проблемах. Пару раз я пытался, но ничего не вышло. Просто бесполезно. И мысли я излагаю плохо, коряво — даже сейчас. Интересно, дело в самом методе или во мне? 25 октября, 08:56 Сегодня я не пошёл в школу. Просто не захотел. Классной руководительнице написал, что живот болит. Отца всё равно нет, так что я имею полное право воспользоваться случаем и отдохнуть. Лежу в полностью прокуренной комнате. Из телефона приглушённо играет «Земфира — Искала». Я просто лежу и думаю. Обычно я не люблю размышлять над ситуациями — выхода всё равно не найти, а загоняешься ещё сильнее. Но сейчас ничего поделать не могу. В основном думаю о Позе. Вроде всё было хорошо. Наверное, если бы я сказал ему нечто подобное месяц назад, он бы отреагировал ещё резче. А вдруг это какая-то секта? Заманивают подростков, те начинают рассказывать друзьям, их подсаживают на наркотики, и люди гибнут. Брр, от этой мысли становится не по себе. Услышал смс и сразу схватил телефон. Неизвестный номер, 09:00 Привет. Ещё раз извини за тот случай, я правда переживал. Что? Поз? С чего бы вдруг, да ещё и с чужого номера. Неизвестный номер, 09:01 И вот смотри, как ещё нас судьба свела, может, не просто так ;) Неизвестный номер, 09:01 Шучу, серьёзно извини. Если надо, могу даже пятёрку поставить по английскому. Арсений, как его там, Сергеевич? Серьёзно? Сначала я покраснел, по привычке огляделся, не видел ли кто, а потом слегка испугался. Что ему ответить? Подумав пару минут, всё-таки написал:

Шастун, 09:03

Да не стоит, это ж я виноват, что на дорогу не посмотрел)

Я поставил скобочку, чтобы он не подумал, будто я всё ещё обижаюсь. Нет, я правда не держу зла. Минут через десять преподаватель прочитал сообщение, но не ответил. Чёрт, ну как так можно? Может, это он на меня обиделся? Или это я должен был извиниться? Я отбросил эту мысль и решил добавить его номер в контакты. Немного подумав, записал как «Арсений — шляпа — Сергеевич».

***

26 октября, 08:06 Я уже в школе, у кабинета русского, который должен быть первым уроком, но внутри никого нет, дверь закрыта. Думаю, перенесли в другой кабинет или предметы поменяли местами, как всегда. Достаю телефон, открываю классный чат, смотрю последние сообщения. Вот подстава — изменения в расписании, приходить ко второму уроку. Возвращаться домой уже нет смысла, пережду здесь. Иду по коридору, вокруг тишина. Смотрю на развязанные шнурки у правого кеда. Интересно, кто первый придумал шнурки и способ их завязывать? Странная мысль. Дошел до лавочек — единственных на этаже, не считая тех, что у раздевалки. Сажусь, кладу рюкзак рядом. Тут на переменах всегда занято. Завидую тем везунчикам, что успевают занять это место. Я достаю телефон, открываю ВК, листаю ленту. Эх, ностальгия по мемам. Вспоминаются не столько смешные моменты, сколько те беззаботные времена, когда мы жили этими приколами. Сейчас уже не так круто, тех ощущений нет, да и новые мемы сильно скатились. Зашёл в группу класса, решил посмотреть странички одноклассников. В общем, ничего интересного. У мальчиков редко встретишь фото с лицом — в основном странные картинки, смешные только им, или персонажи из популярных игр, которых даже я не узнаю. У девочек — однотипные фото, где они словно пытаются кого-то соблазнить, но, честно говоря, выходит скверно. Видно много фотошопа, но я их не осуждаю, это скорее забавно. Просто интересно, чего они хотят добиться? Одобрения общества? Скорее всего. Это печально, но так им и надо. Я ведь не общаюсь с одноклассниками, потому что они реально дерьмо, а не люди, если вкратце. Думаю, даже я оказался бы добрее. Хотя дело, наверное, не в этом. Просмотрел аккаунт каждого, полностью. «Мне смешно читать все ваши мудрые статусы, зная, какие вы на самом деле», — я огляделся и шёпотом произнёс это, просто озвучив мысли вслух. Стало скучно, убрал телефон в карман и, услышав шаги, поднял голову. С лестницы вышел тот самый Серёжа, с которым меня познакомил Поз. Я сразу выпрямился и нахмурился, наблюдая за ним. Очень не хотел, чтобы он меня заметил, а тем более узнал — вступать с новым знакомым в диалог было последним, чего мне хотелось. К моей удаче, Матвиенко прошёл мимо, не заметив. Или сделал вид. Всё-таки надеюсь на первый вариант. Что ему нужно? Ищет Диму? Меня накрыло волнение. Я привстал, чтобы увидеть, куда он направляется. Серёжа зашёл в кабинет английского. Кабинет Арсения Сергеевича. Неужели он тоже наркоман, который завлекает подростков? Кажется, все мысли теперь будут только об этом. Я встал, взяв рюкзак, сделал пару шагов, пытаясь что-то разглядеть. В глазах сразу потемнело, голова закружилась. Так бывает часто, оставалось либо упасть, либо идти. Я пошёл вперёд, но ноги начали заплетаться, и в итоге я рухнул. Просто упал, потеряв сознание, ударившись головой об пол. Последнее, что я увидел, — человека, выходившего то ли из кабинета английского, то ли из кабинета истории.

***

Я очнулся на небольшом диване и сразу понял, где нахожусь, — такая мебель была только в кабинетах английского. Повернул голову, и резкая боль пронзила её, я скривился. Рядом на стуле сидел Сергей, уткнувшись в телефон. Увидев, что я пришёл в себя, он протянул стакан воды, который держал всё это время, и достал из кармана таблетку. — Держи, голова болеть не будет, — Матвиенко хлопнул меня по плечу. Я выпил таблетку, запив водой. Я округлил глаза и выплюнул всё содержимое обратно в стакан, охваченный страхом. — Ты что, хочешь подсадить меня на свои наркотики? Неа, у вас не получится, — проговорил я почти истерически, как параноик, и посмотрел на мужчину. Он лишь поднял брови, хотел что-то ответить, но в кабинет вошёл Арсений Сергеевич. — О, живой, а я уж испугался, — он сразу заметил, что я очнулся, и подошёл ко мне, — мне послышалось, вы о чём-то спорили? Я ничего не ответил, а учитель положил руку мне на лоб, проверяя температуру. Я покраснел — стало одновременно стыдно и приятно. Рука у него была холодная. — Вроде нормально, — произнёс вердикт Арсений, — может, витаминов не хватает или что-то в этом роде. Сходи на следующей перемене к медсестре, её сейчас просто нет. Он убрал руку (я почему-то расстроился, но не стал зацикливаться) и направился к своему столу, сел, взял пачку тетрадей и вздохнул. И всё, мне дальше умирать на этом диване? Матвиенко тоже перестал обращать на меня внимание, снова уткнулся в телефон, закинув ногу на ногу. Вставать было лень, поэтому я нащупал в кармане телефон (хорошо, не потерял) и посмотрел время: 08:38. Через две минуты закончится первый урок, через двенадцать начнётся второй. Я совсем потерял счёт времени. Разблокировал телефон и первым делом написал Диме.

Антон, 08:38

Ну что, ты где?

Антон, 08:39

Будешь вообще сегодня?

Попытался встать, но в голову неприятно стрельнуло. — Лежи пока, — бросил коротко Серёжа. Стало не по себе. Такое ощущение, что я сам раздуваю из мухи слона. Я начал разглядывать кабинет. Стены бежевые — приятно для глаз. В нашем кабинете они зелёные, а сидели мы там пару лет, так что сейчас — просто рай. Сам кабинет по размеру как все, но парт меньше, поэтому в конце просторно: шкаф, небольшой столик и два диванчика, на одном из которых я лежу. Мой рюкзак валялся на полу рядом. Прозвенел звонок на перемену. Неприятный, от него снова поплохело. Почувствовав вибрацию телефона, я посмотрел на экран. Дима ответил — будто груз с плеч. Позов, 08:41 Я уже у кабинета, ты где? Я улыбнулся и тут же ответил:

Антон, 08:41

Уже мчу

Быстро поднялся с дивана, схватил рюкзак и чуть ли не побежал к выходу. — До свидания, — бросил я на прощание, но даже не дождался ответа и не обернулся. Было неловко встречаться взглядом с Арсением Сергеевичем, а с Серёжей — просто неприятно. Мысль о том, что он знаком с учителем, и что, возможно, Матвиенко пришёл к Диме, не покидала меня. Я поднялся на этаж выше, но перед встречей с другом забежал в туалет с противоположной стороны. Посмотрел на себя в зеркало. Вид и правда был так себе: растрёпанные волосы, бледное худое лицо с синяками под глазами. Открыл кран, из которого лилась ледяная вода, и умылся. Вид, конечно, не изменился, но я освежился, голова перестала кружиться. Вышел из туалета. К счастью, никого не было, что удивительно. Я направился к Диме. Увидел, как он стоит у кабинета, прислонившись к стене и, скорее всего, листая ленту ВК. Он любил это делать, я знал. Поз — человек, который, казалось, застрял в прошлом. Мне эта черта в нём нравилась, это лучше, чем стремление мчаться вперёд паровоза. Но тут я услышал знакомое постукивание каблуков и повернул голову: рядом со мной шла Кузнецова. — Приве-е-ет, — недовольно протянул я. — Привет, Антон, — улыбнулась Ира, — не хочешь после уроков посидеть со мной в кафе, выпить кофе? Я так и знал, что она что-нибудь такое предложит. — Нет, слушай, прости, — я скривился и почесал затылок, — пойду к Диме, чтобы он подтянул меня по физике. Я нагло врал, и, думаю, это было заметно. Девушка лишь поджала губы и отвела взгляд. — Я так и думала. Ничего. Мы почти дошли до Поза, но после этих слов она резко развернулась и ушла. Мне стало стыдно, и я уже подумывал согласиться разок — ничего страшного же не случится. Кажется, никто, кроме меня, не видел её такой — растерянной, скромной, слегка подавленной. Все знали её как независимую красотку, которой восхищаются, за которой бегают парни. Ира красивая, не поспоришь. Стройная фигура, привлекательное лицо: маленький нос, пухлые губы, большие карие глаза. Сегодня на ней была милая бело-розовая блузка, тёмно-синяя юбка до колена, из-под которой виднелись чёрные колготки с едва заметным узором, и чёрные туфли на маленьком каблуке. Волосы волнистые. Если подумать, она была похожа на идеал, и то, что за тобой бегает такая девушка, — мечта многих. Поэтому я чувствовал себя странным. Со мной опять что-то не так? Я вздохнул и поздоровался с Позом. До звонка оставалось пару минут. Мы зашли в кабинет, как всегда сели вместе. — Ты виделся сегодня с Серёжей? — спросил я, для меня это было важно. — Нет, когда бы я успел? — он поправил очки. Я пожал плечами. Внутри я был немного рад, но не подал вида. Хотя, думаю, это и так понятно. Прозвенел звонок. Вошла Ира с невозмутимым лицом и, даже не взглянув на меня, села на своё место. Урок начался.

***

Шёл пятый урок — литература. Казалось, я вот-вот засну. Меня держала только рука, на которую я упирался подбородком, но и она уже не справлялась. Подбадривали ещё толчки локтем от Димы каждые тридцать секунд. Сегодня урок казался в несколько раз длиннее и скучнее. Старая (и слегка противная) Инга Васильевна снова нудно рассказывала биографию очередного поэта. Уверен, мы слышим о нём в первый и последний раз. Я сложил руки перед собой и лёг на них. День начался странно. Мысль о том, что я потерял сознание и отдыхал в кабинете Арсения Сергеевича, пока рядом сидел наркодилер, не покидала меня. Но я отодвинул эти раздумья, когда понял, что живот пуст. Теперь у меня новая цель — пойти в кафе и заказать сладкий, горячий чёрный чай с медовиком, чтобы с наслаждением всё это съесть. Но впереди ещё два урока, так что пока это лишь мечты. Я повернул голову, не отрывая её от парты. Поз сидел рядом, даже не глядя на меня, внимательно слушая учительницу и конспектируя даже то, что не нужно. Я усмехнулся и провёл взглядом по классу. Взгляд упал на Иру: она сидела с парнем, Лёшей. Они о чём-то шептались, изредка тихо смеясь. Я сразу понял, что девушка с ним флиртует — это было знакомо. Сейчас она начнёт встречаться с одним, хотя недавно рассталась с другим, но всё равно будет донимать меня. Лёша поймал мой взгляд, и я сразу отвернулся, глядя теперь на девушку, сидевшую сзади них, — Оксану Фролову. Она была лучшей подругой Иры, но порой я не понимал, дорожит ли Кузнецова их дружбой или просто использует Оксану, чтобы держаться на плаву в учёбе, ведь подруга была отличницей, чем напоминала мне Поза. Сейчас Фролова пыталась подслушать, о чём говорят её знакомые. Скорее из ревности к подруге, а не из любопытства. Несмотря на то, что девушки проводили много времени вместе и часто сидели за одной партой, Кузнецова отдалялась от Оксаны, как только находила нового парня. Она увлекалась ненадолго, но Оксане это очень не нравилось. Всё слишком запутанно. Девушки, свои причуды. Смотрю вперёд: через две парты сидит Максим Загайский. Рядом с ним, сзади и спереди, девочки, с которыми он болтает весь урок. Они близко, так что я всё слышу. Типичный флирт, звучащий даже смешно, причём он этот флирт от всех сразу. Типичный красавчик класса, а может, и параллели, даже школы — русский Дон Жуан. Он встречался с Кузнецовой, но они расстались где-то год назад. Что для Иры, что для Макса это были самые долгие отношения. Не знаю, почему они расстались, да и неинтересно, хоть и были они красивой парой. Я в этом не разбираюсь. В такие моменты я чувствую себя странным — до сих пор не было отношений. Я мог бы ответить Ире взаимностью хоть сейчас, но не делал этого, так так делать что-то для галочки не люблю. Я снова покосился на Поза, и мне стало легче — я не самый «отсталый». Снова услышал противный голос у доски, на этот раз громче обычного, произнёсший знакомую фамилию: — Шастун! — я поднял голову и огляделся. Из-за туч выглянуло солнце, я зажмурился, напоминая слепого щенка. — Ты там спишь, что ли? — крикнула Инга Васильевна, нелепо жестикулируя. — А, нет, — я выпрямился и почесал затылок. — Выходи к доске и выпиши все литературные приёмы из этого стихотворения, с примерами, — сказала учительница, ткнув пальцем в учебник. Я поднялся, ноги просили, чтобы я сел обратно, и, взяв закрытый учебник, направился к доске. Только человека четыре взглянули на меня, остальным было плевать. Почти сразу двоим из смотревших тоже стало всё равно, так что за мной наблюдали только Ира и Дима, что неудивительно. Я открываю первую попавшуюся страницу и беру мел. Он неприятный, сыпется в руках, пачкая пальцы. Я уже подношу руку к доске, но дверь открывается, я вздрагиваю и поворачиваю голову. — Здравствуйте, извините, — вошёл Арсений Сергеевич и мило улыбнулся учительнице, даже не взглянув на меня, стоявшего у доски и молящего о помощи взглядом — если получу очередную двойку, дела будут плохи. На секунду в голове мелькнула мысль: я бы делал домашку и слушал внимательнее, если бы Арсений вёл и другие предметы, даже грёбаную литературу. Почему-то не хотелось его подводить. — Доброе утро, — Инга Васильевна пыталась говорить мило, но вышло ужасно, скорее напоминая Дональда Дака, — что-то случилось? — учительница поправила платье и улыбнулась, отчего её морщинистое лицо стало ещё противнее. Арсений посмотрел на меня, я покраснел и перевёл взгляд на доску, делая вид, что пишу. — Да. То есть нет, — он слегка встряхнул головой, снова взглянул на меня, — хотел сделать объявление классу, — он опустил глаза, после паузы продолжил, — но передумал. Раз уж пришёл, могу я кого-нибудь забрать? Мне в классе нужна помощь, — произнёс Арсений с усмешкой. Инга Васильевна растерялась и кивнула. — Ну, Шастун, пошли, — сказал учитель. Я удивился, взглянул на него, но, несмотря на всё, пошёл за ним, уронив мел. — Но… — начала Инга Васильевна, но Арсений быстро попрощался, и мы скрылись за дверью. — Ты даже рюкзак не забрал, — с привычной усмешкой произнёс мужчина, пока мы шли по коридору. Я смутился. — А, да, сейчас схожу. Я развернулся, но Арсений остановил меня, схватив за плечо. — Я потом сам заберу, — мы снова пошли, — вижу же, что тебе там не нравится. И не возражай. Мне было приятно — он ведь, казалось, даже не смотрел на меня тогда. — И куда мы идём? — поинтересовался я. — Ко мне. В кабинет. Посидишь, можешь домашку делать, или дам задание по английскому на дополнительную оценку, если хочешь. — И всё? Так просто? — я удивился, думал, заставит парты передвигать или что-то вроде того. — Да. Думаю, ещё долго буду чувствовать чувство долга, — скороговоркой проговорил Арсений и пожал плечами. В голове снова прокручиваю последние события, кажущиеся почти фантастическими. Сначала меня чуть не сбивает красивый мужчина в шляпе, который оказывается новым учителем английского, находит мой номер и извиняется, а теперь просто так уводит с ненавистного урока. Только есть одно «но»: я не красивая девушка-тихоня, а обычный парень. Мы дошли до кабинета, зашли внутрь. В конце сидела девушка, Катя — та самая из магазина. Я удивился, неужели она тут учится? Нет, бред. — Не обращай внимания, — кивнул он в сторону Кати, что-то писавшей в блокноте. Она даже не взглянула на нас. — Схожу в столовую, тебе что-нибудь взять? — я отрицательно покачал головой, — заодно и твои вещи заберу. Он хлопнул меня по плечу и ушёл. Катя сидела на последней парте первого ряда, я сел на предпоследнюю второго и просто листал тик-ток без звука. Вскоре стало скучно, я зашёл в ВК, чтобы найти учителя. Это было легко: ввёл в поиске страну, город, пол, примерный возраст и имя. На второй строчке увидел профиль Арсения и сразу нажал. Часть лица в чёрно-белом фильтре, чуть больше трёхсот друзей, в статусе: «(Не)нужён». Фотографий больше пятисот, все разные, хорошего качества, видно, что над ними работали. Я впечатлился. Решил посмотреть их позже. Зашёл в подробную информацию: родился 20 марта, год не указан. Родной город — Омск. Языки — английский, русский, немецкий. Любимая группа — The Prodigy. Больше ничего, а жаль. Через несколько минут я повернулся к Кате: — Привет, — улыбнулся я, стараясь быть дружелюбным. — Привет, — она сняла наушники, положила чёрную ручку на парту и улыбнулась в ответ, — я помню тебя, ты один из тех курящих школьников. — Ага, — уже не так радостно ответил я после упоминания сигарет, — Антон. Помню, ты Катя. Она кивнула. — А ты что, тут учишься? — поинтересовался я. — Что ты, нет, мне скоро двадцать, учусь в университете, сейчас дз делаю, — она указала на тетради, —сижу тут, потому что жду бабушку, она тут работает, — я поднял брови, — Инга Васильевна, может, слышал. — Ещё как, — закатил я глаза, но не стал ничего больше говорить — сейчас это лишнее. — Давай я тебе свой номер дам, и ВК обменяемся, — с той же улыбкой предложила Катя. Она продиктовала номер, я записал просто «Катя» — других людей с таким именем у меня в телефонной книге не было. Она добавила меня в друзья в ВК, и я пообещал себе посмотреть её профиль позже. Через пару минут девушка собрала вещи и, попрощавшись, ушла, сказав, что пора. Я снова открыл тик-ток, но вздрогнул, когда в это время вошёл Арсений. В правой руке у него была белая чашка, скорее всего с чаем или кофе, в левой — небольшой жёлтый пакет, за спиной — мой рюкзак. Звук на телефоне был почти на полную, я случайно обновил ленту, и в первом видео заиграла популярная песня со словами «Как она кричала, Боже, как кончала». Я испугался, стало очень неловко. Выключив звук, я заблокировал телефон и чуть ли не швырнул его. Конечно, Арсений Сергеевич услышал и вопросительно взглянул на меня, отчего я покраснел ещё сильнее. — Я, конечно, не знаю, что это было, но если ты занимаешься чем-то неприличным, советую делать это не в школе, тем более не в моём кабинете, — произнёс он с усмешкой, но через секунду запнулся на ровном месте, отвлёкшись на меня. Он устоял, но содержимое чашки оказалось на нём. — Fuck. На белой рубашке расплылось большое тёмное пятно, объёмные капли стекали на чёрные брюки. Наверное, было горячо, но Арсений лишь сжал челюсть, закрыл дверь и подошёл к шкафчику. Достал оттуда белую футболку из пакета и начал расстёгивать испачканную рубашку, будто забыв, что я здесь. Я залип, наблюдал за ним, как извращенец, но ему, кажется, было всё равно. Он снял верх, и я увидел его спину — спортивную, усыпанную родинками. Мне захотелось провести по ним пальцами, задерживаясь на некоторых, но учитель быстро надел футболку и повернулся ко мне. Я сразу опустил взгляд, делая вид, что не смотрел. Стало неловко, я снова покраснел. Арсений усмехнулся, снова открыл дверь, быстро вытер пролитое, сел за учительский стол и принялся проверять тетради. Прозвенел звонок. Снова этот противный звук. Из кабинетов высыпали школьники, послышались топот и толкотня — из-за толпы нельзя было пройти. Стоял гул, в котором иногда проскальзывали матерные слова. Я встал, уронил телефон, но сразу поднял его. Накинув на плечо рюкзак, оставленный Арсением у шкафа, я выбежал из класса в толпу, лишь пробормотав «До свидания». Он окликнул меня, но я уже не обратил внимания. Я ушёл домой. И неважно, что впереди ещё два урока, последний — английский. Если что, скажу, что плохо себя чувствовал, и Арсений Сергеевич подтвердит. Мне было стыдно, что я пользуюсь его добротой, стыдно за то, к чему я даже не был причастен. Мы знакомы совсем недолго, я его почти не знаю, но, кажется, уже должен ему многое.

***

23:37 Сижу на холодном полу у плиты, рядом — окровавленное полотенце, красные следы от рук. У меня разбит нос. Смотрю на лезвие перед собой, которое достал, желая отвлечься от проблем. Если бы я хотел кого-то успокоить, сказал бы, что поскользнулся на разлитой воде, но такого человека нет, так что реальность жестока. У отца опять проблемы с бизнесом, он вернулся за документами и перебрал с алкоголем, а я как на зло разбил памятную чашку и не согласился с его мнением (уже не помню, с каким). Всё переросло в ссору. Я старался избежать её, но тут всё зависело от старшего. Когда у отца закончились слова, он решил завершить конфликт, встав и без замаха, коротким выверенным движением раскрытой ладони разбив мне нос. Потом ушёл, сказав, что у него дела. Я рад, что не пришлось смотреть ему в глаза после этого. Я поднялся на ватных ногах, той же тряпкой вытер следы и кинул её в стирку. Достал аптечку, взял первое попавшееся и пошёл в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Лезвие не пригодилось. Я не виню отца. Порой даже могу его понять, учитывая его вспыльчивость. У него умерла (не знаю, насколько любимая) жена. Остался сын, который вечно вертится под ногами. Проблемы на работе. У меня есть еда и крыша над головой, и на этом спасибо. Если смотреть со стороны, не так уж и плохо. Если вблизи — виден красный от раздражения, удара и крови нос, рана под пластырем. Пошевелить им или дотронуться — ужасная боль. Я лёг на кровать в своей комнате, взял телефон. Две минуты назад пришло сообщение в ВК. Катя Добрачева, 23:58 Привет :) Катя Добрачева, 23:58 Может, сходим куда-нибудь на днях? В кино, например? Я обрадовался. Рад, что она написала. Я сам хотел, но слишком труслив и застенчив. Боялся, что она пошлёт меня — мы ведь знакомы совсем недолго.

Антон Шастун, 00:01

Да, я только за)

Катя сразу прочитала, но не ответила. Надеюсь, она не передумала. Меня клонит в сон. Я открыл аккаунт Арсения Сергеевича, хотел рассмотреть его профиль, но вырубился, так и держа телефон в руке.

***

Проснулся от того, что вздрогнул, будто падая во сне. Голова раскалывается. Заметил, что в руке телефон — заряд 2%, время 09:18 (чёрт, опоздал уже больше чем на час), открыт аккаунт Арсения. Написано, что он был в сети 28 минут назад — как раз в то время начался второй урок. Мне почему-то захотелось написать Кате, которая в последний раз заходила в сеть в полпятого утра.

Антон Шастун, 09:20

Доброе)

Как спалось?

Впервые я проявил инициативу, да ещё и с девушкой, поэтому мне было крайне не по себе. Сто раз хотел удалить сообщение, но в итоге выключил телефон, откинул его на край кровати и уставился в потолок. В голове проносились строчки из песен, хорошие и плохие воспоминания. Через пару минут пришло уведомление. Кажется, я снова вспомнил, как дышать. Сразу встал, взял телефон, но так и не решился посмотреть. Я отложил его и пошёл в ванную умыться. На раковине всё ещё лежали пластыри, салфетки, йод и прочее, что я использовал вчера. Посмотрел в зеркало — вид так себе. Хорошо, что проспал. Почистил зубы, умылся, стараясь не задеть нос, что получалось плохо. Я постоянно морщился от боли. Дошёл до кухни, выпил два стакана воды, есть не хотелось. Вернулся в комнату, взял телефон и прочитал уведомление. Это была не Катя. Сначала я выдохнул с облегчением, но потом испугался. Это была заявка в друзья от Арсения, а следом сообщение: Арсений Попов, 09:32 Ну и где тебя носит? Я даже не зашёл в ВК, чтобы не показывалось, что я в сети. С какой интонацией он это написал? С заботой, с улыбкой? Или с презрением, злостью и недовольством? Зачем он вообще пишет? Было приятно, что мной интересуются, но я подумал, что Арсений спрашивает как учитель, может, для отчёта или чего-то подобного. Как говорят: так много вопросов и так мало ответов. Голова разболелась, телефон сел, ведь я не поставил его на зарядку, потому что тогда уснул. Чтобы освежиться и скоротать время без гаджета, я принял душ, чуть не упав пару раз. Когда после этого я взял телефон, на нём было 17%, а также сообщение от Кати. Не читая, я открыл переписку. Катя Добрачева, 09:57 Доброе. Всё в норме. И всё. Впервые решил развить общение, а в ответ явно не хотят того же, что напрочь отбило желание проявлять инициативу когда-либо.

***

Каникулы — то, чего ждёшь всю четверть, но когда они наступают, даже не помнишь о них. Я зашёл в чат с учителем, посмотреть последние сообщения. Первым, что бросилось в глаза, было поздравление Лидии Михайловны с окончанием первой четверти. Я открыл экран блокировки и убедился, что сегодня пятница, хотя до последнего думал, что четверг. Первые два дня выходных пролетели незаметно. Я достал с балкона старый, но хороший компьютер, загрузил на него несколько игр, на сколько хватило памяти. Сначала хотел написать Позу, но желание сразу пропало, так что я в одиночестве изучал игры. В понедельник написала Катя. Сама. Моё сердце слегка оттаяло, и снова захотелось с ней общаться. Только я боялся, что её дружелюбие ненадолго. Катя Добрачева, 12:32 Приветик) Я сейчас в ТЦ, одной скучно, может, как раз сходим в кино? Сначала я засомневался. Думал, мы не найдём темы для разговора при встрече или что-то в этом роде. Ещё хуже, что она, возможно, написала мне, потому что я последний вариант. Но я всё равно согласился. Я понял, что она мне нравится. Мы сходили в кино, а после ещё гуляли. Следующие три дня мы тоже виделись, и в последний день поцеловались. Для меня это был первый раз. Я почувствовал её мягкие губы. От Кати вкусно пахло, особенно от шеи и волос, и я каждый раз вспоминал тот момент. Раньше я думал, что «бабочки в животе» бывают только у девочек, но тогда испытал это чувство. К сожалению, после поцелуя Катя сразу ушла — за ней приехали. Больше мы не виделись, она куда-то уехала, но каждый день переписывались, не упоминая тот случай. Мне было неловко, и я рад, что девушка тоже не вспоминала, но с другой стороны казалось, будто она жалеет. Может, ей не понравилось? Дима мне не писал, да и я о нём не вспоминал, пока в пятницу, возвращаясь из магазина, не увидел его у моего подъезда на лавочке. Его бил озноб, хотя на улице было тепло. Лицо бледное, губы белые, на лбу испарина. Я спросил, как он, но Поз начал огрызаться и просить денег. Он мой друг, и, конечно, хотелось помочь, но я понимал, что Дима потратит всё не на хорошее дело. Я ушёл, он начал названивать, и я просто заблокировал его номер. Ощущение было ужасное, настроение испортилось, и я даже не ответил Кате, отложив телефон подальше. В субботу пришли деньги, довольно много, от Воли П. А. Я знал, что это старый и верный знакомый отца. Я всегда рад был видеть Павла, он хороший друг. То, что деньги пришли от него, означало, что их передал отец. Вероятно, что-то случилось. Было интересно, но я не мог ничего узнать. Звонить отцу не стоило, а каждый раз, когда я просил Волю дать свой номер или страницу в соцсетях, он находил отговорку. В воскресенье, в последний день выходных, я пошёл в любимое кафе Кати. Она сказала, что будет там в два, и если я хочу с ней увидеться, то должен прийти. Но в полтретьего девушка написала, что планы поменялись, и она не сможет. Конечно, настроение испортилось. Я решил не уходить, заказал много кофе, хотя пью его редко, и любимое пирожное. Сразу расплатившись, достал наушники и включил музыку. Отличный способ ненадолго забыть о проблемах. Я вспомнил об Арсении. Не знаю зачем, но ждал, что вот сейчас он зайдёт, сядет со мной, но чуда не случилось. Не съев и половины, я достал сигарету и пошёл домой. Заметил, что за последнее время появилось много нового. Не знаю, хорошо ли это.