it was a big world (but we thought we were bigger)

Больше, чем быть пятилеткой, Чонгук ненавидел только отношение к себе как к пятилетке. Разумеется, он многого ещё не знал, например, сколько будет дважды два (математика никогда не была его сильной стороной) или как дети появлялись на свет из животов своих мам, но уже самостоятельно мог ходить в туалет (мог сказать маме, когда ему нужно было справить нужду) и определённо не нуждался в няне. Особенно в лице Ким Тэхёна — соседа, который был всего на два года старше его самого. — Будь хорошим мальчиком для Тэтэ, ладно, Чонгуки? — мама легко потрепала его по взъерошенным каштановым волосам, после чего негромко хлопнула входной дверью и ушла. Ему было пять. У него был нянь. Которому было семь. Гнев закипал в его маленьком теле, и руки непроизвольно сжались в кулаки. Он развернулся с твёрдым намерением завопить во всё горло и заставить маму вернуться, пока не увидел яркую улыбку Тэхёна. Его белоснежные зубки сияли так же, как и любимая прикроватная лампа Чонгука в форме динозавра. Его глаза были похожи на полумесяцы, которые Чонгук пытался отыскать в небе бессонными ночами. Всего на мгновение малыш был поглощён им, поражён тем фактом, что этот мальчик был невероятной, какой-то неземной красоты. Тэхён выглядел так, будто прилетел с другой планеты. В то время, как Чонгук был мягким и пухлощёким, Тэхён вырос гораздо более стройным, обладателем наипрекраснейшей из улыбок. Но, разумеется, внезапное «потепление» длилось недолго — дразнящая ухмылка старшего вывела его из раздумий, снова напомнив о том, что Тэхён — всего лишь непослушный и избалованный ребёнок. — Я старше, Гуки, так что буду тобой командовать! Господь милосердный. Мама Тэхёна готовила на кухне, и Чонгук остался с маленьким семилетним засранцем в гостиной, наблюдая за тем, как тот резвится с игрушечным самолётом, издавая непонятные звуки и погружая его в импровизированный город, возведённый из картона прямо на ковре. Старший мальчик безапелляционно заявил накануне, что он, Чонгук, ещё слишком мал для игр с самолётами и кораблями, поэтому должен сидеть смирно и складывать слова из кубиков-букв (к которым сам он, к слову, не притрагивался годами, пфф). С чем Чонгук ожидаемо не согласился, недовольно бормоча ругательства каждые несколько секунд, дабы привлечь внимание Тэхёна. Однако раздражение его быстро утихло, когда мама Кима заглянула в гостиную, оставив Чонгуку планшет с каким-то загруженным мультиком. Она взъерошила волосы младшего и также протянула ему лакомство. — Вот, Чонгуки, это печенье с шоколадной крошкой. А ещё я принесла Железного Человека, слышала, он твой любимчик. Железный Человек! Мальчик нетерпеливо кивнул, на что женщина довольно улыбнулась и вышла из комнаты. Но миллиардер-герой-филантроп был всего лишь цветным мультипликационным персонажем, и он выдал какую-то очень глупую шутку, которая естественно заставила Чонгука булькнуть от смеха. После этого на экране появились Капитан Америка и Халк, но Халк споткнулся, что вызвало новую волну хихиканья со стороны пятилетнего. Тогда-то он и привлёк внимание Тэхёна. Последний продолжал заглядывать через плечо младшему, пытаясь выяснить, что же так позабавило Чона. С блестящими глазами он выхватил планшет у Чонгука и быстренько запрыгнул на противоположный конец дивана. Взгляд парня был прикован к спасающим мир героям, и он даже ухом не повёл на дрожащие губы и пылающие огнём ярости глаза младшего. — Перестань так смотреть на меня, Гуки, — Тэхён нахмурился. Планшет в его руках светился яркими разноцветными огоньками, а из динамика раздавались звуковые спецэффекты и сигналы. — Твоя мама дала его мне! — Чонгук, взобравшись на диван, в негодовании топнул ногой, хотя скрипящие ботиночки разрушили всю напускную злость и угрозу в его голосе. — Ну, я старше, поэтому могу отобрать его у тебя. Но не переживай, я тебя повысил, так что теперь можешь играться с самолётами! Чонгуку хотелось кричать и плакать, взвыть так громко, чтобы мама Тэхёна услышала его, прибежала и отругала нерадивого наследника. Но он не собирался вести себя как ребёнок, не собирался ябедничать, потому что ябеды плохие. Вместо этого он лишь поджал губы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы. — Ты злюка! Тэхёну это не понравилось. Он мог быть слишком громким или слишком раздражающим, но ему не нравилось, когда его называют злым. «Злой» больше подходило хулиганам, а Тэхёну всего семь, он не был хулиганом. Как эти два понятия связаны, он пока ещё не совсем понимал. — А ты ведёшь себя, как ребёнок! Это Чонгук ненавидел даже больше. Он не был ребёнком! Ему целых пять лет. Он уже кое-что знал. По-прежнему плохо разбирался в математике, да, но это вовсе не значит, что он глупый. Чонгук был любимчиком у воспитателей, потому что всегда делал всё правильно и был очень милым. Чонгук не ребёнок. — Вот и нет! — Вот и да! — планшет вскоре оказался забытым, а Тэхён подался вперёд, наклоняясь к чонгуковому лицу. –Ты малыш! — Да не малыш я! — вновь возразил младший, и на этот раз в уголках его глаз заблестели слёзы. Ему определённо не нравилось это. Он не был ребёнком. Ему пять. Он был умным. Он был хорошим мальчиком. Так сказала его мама, и мама Тэхёна согласилась. Чонгук хороший. Он не ребёнок. — Ты плакса! Вот-вот заплачешь ведь, не так ли? — старший скрестил руки на груди. Его рост казался недосягаемым для Чона, который был на несколько дюймов ниже. Чонгуку определённо не нравилась тень, отбрасываемая здоровяком-Тэхёном ему на лицо. Тьма казалась всепоглощающей, нагнетающей, и это стало последней каплей для младшего. Тело пробила крупная дрожь, а изо рта вырвались задушенные рыдания. В этот момент победоносная усмешка Тэхёна сменилась выражением полного раскаяния. Его губы беспрерывно шевелились, но парень не контролировал собственную речь. Он использовал буквально каждое слово из своего ограниченного словарного запаса в попытке утешить мальчика, но всё было тщетно. Поглаживания. Ему всегда нравилось, когда мама гладила его по голове, заставляла чувствовать себя хорошим мальчиком. Быть может, Чонгуку тоже понравится. Рука медленно потянулась к волосам младшего и нежно коснулась их. Вопли Чонгука вмиг стихли, он поднял взгляд на Кима, и эти невинные оленьи глазки разбили маленькое тэхёново сердечко, заставив пожалеть о том, что заигрался и стал причиной детских слёз. Увидев, что Чонгук успокоился, старший почувствовал облегчение и допустил фатальную ошибку — улыбнулся. Потому что младший, наученный горьким опытом, знал теперь, что улыбка Тэхёна явно подразумевает что-то плохое, что в последствии непременно приведёт к его страданиям. Так что он схватил руку старшего и вцепился в неё зубами. Это действие вызвало сначала писк, а после и полноценный крик Кима, который отдёрнул руку, толкнув при этом младшего и заставив того свалиться с дивана. Тэхён увидел следы от укуса в форме маленьких полукружий на ладони и начал плакать. Чонгук почувствовал шишку на голове, тут же выскочившую от сильного удара, и начал плакать тоже. Два фруктовых льда и один перерыв на свежем воздухе спустя, они наконец-то успокоились. Мама Тэхёна вздохнула и выпроводила обоих ребят на улицу, ведь так она хотя бы могла следить за ними из окна кухни. Приятный ветерок взъерошивал волнистые каштановые локоны Чонгука. Ему нравилась спокойная и умиротворённая атмосфера на улице, когда птички весело щебечут и облака складываются в различных животных причудливых форм, медленно дрейфующих в голубом океане. Было приятно. Он чувствовал успокоение. Он был спокоен. Затем он ощутил тычок под рёбра — Тэхён в примирительном жесте протягивал фруктовый лёд на палочке, и лёгкий румянец алел на его щеках. — Прости, — пролепетал он. — Я не хочу быть злюкой. Но из-за того, что мальчик всё ещё не до конца выговаривал все буквы, «р» в его произношении звучало как «в», и это, наверное, было самой очаровательной вещью, которую Чонгуку доводилось когда-либо слышать. Поэтому он просто кивнул в ответ и помог Тэхёну взобраться на стул, после чего они уселись бок о бок. Чонгук в долгу не остался, пробормотав ответные слова извинений, и уткнулся носом в шею мальчика. Тэхён обнял малыша, кивнув и ярко улыбнувшись, он как старший чувствовал ответственность за новоиспечённого друга — он должен защищать его любой ценой. И Чонгук, во всей своей славе и разуме пятилетнего, осознал в то время и в том месте, что главная цель его жизни — во что бы то ни стало сохранить эту очаровательную прямоугольную улыбку на лице Кима. Они наслаждались тишиной ещё немного, прежде чем Тэхён — шило в одном месте — затеял игру в кошки-мышки, легко ударив Чонгука по попе и убежав. Младший заливисто рассмеялся и бросился догонять наглеца. Только когда они извалялись в грязи с ног до головы, с нахальными улыбками на лицах ребята вернулись в дом Тэхёна и вдвоём уселись играть с кораблями и самолётами.

***

Расти вместе значило очень часто видеться. Также это значило, что родители Чонгука скорее всего отправят своего любимого отпрыска в ту же школу, которую посещает и Тэхён, чтобы тот мог следить за младшеньким. После их первой серьёзной стычки Чонгук довольно быстро оклемался и нашёл общий язык со старшим. На протяжении всех их школьных лет Тэхён, кажется, жил только одной целью — надоедать Чонгуку до чёртиков: либо смущая его, подзывая к себе и воркуя с ним посреди школьного коридора, заставляя младшего краснеть до кончиков ушей и отбиваться от вездесущих ручонок старшего, либо запрыгивая ему на спину и катаясь на нём до аж самого класса. И хотя Ким иногда был слишком взбудоражен (что обычно заканчивалось чем-то сломанным или жалобами соседей), Чонгук научился сдерживать друга и контролировать его чересчур эмоциональные вспышки радости. Большую часть времени именно Чон чувствовал себя старшим в их отношениях. Однажды Тэхён так напился, что вместо своего дома притащился домой к Чонгуку. К счастью, тот не спал из-за предстоящих экзаменов. Он был ещё более благодарен родителям парня, которых не было дома в ту ночь. Не то чтобы они вообще часто бывали дома, так как работали почти круглые сутки. — Чонгуки! — завизжал Тэхён, беспомощно взмахнув руками и чудом зацепившись ими за плечи парня. Чонгук почувствовал остаточный запах дикой ночи Кима и увидел неподдельное счастье в его стеклянных глазах. — Тэ, сколько ты выпил? –прохрипел младший, закинув тушку друга себе на плечо и протащив его в таком положении до самого дивана. — Перестань быть таким безрассудным, идиот. — Прости, Гуки, — жалобно простонал Тэхён, и на секунду Чонгук испугался, что тот собирается обблевать здесь всё и испортить любимый ковёр его матери. — Мне, ах, просто нужно было немного отдохнуть. — Отдохнуть значит почитать, выпить чаю или завалиться спать, — раздражённо выдохнул Чон. — Это не повод нажираться в хлам. Слёзы начали собираться в уголках карих глазах Тэхёна, и на мгновение младший пожалел о том, что отругал его. — Прости, — пробормотал тот. — Прости, что тебе всегда приходится заботиться обо мне. Чонгук вздохнул, нежно поглаживая старшего по голове именно так, как тому нравилось. Ким мгновенно придвинулся ближе к нему, желая почувствовать тепло, исходящее от прикосновений Чонгука. — Я не против. Ты мой лучший друг. — Ты слишком хорош для меня, Чонгуки. Слишком, — и сразу после этого он уснул.

***

К тому времени, как они перешли в старшую школу, ребята поняли, что Чонгук был действительно умным. Он оказался прав. Парень начал посещать занятия вместе со старшими, иногда даже виделся с Тэхёном, который настаивал на том, чтобы тот садился рядом с ним. Обычно это делалось с целью использовать благородную натуру Чонгука и скатать у него лекции, которых у Кима не было по причине того, что он отсыпался на занятиях. Тэхён принадлежал к тем студентам, которые были умными от природы. Даже когда он дрыхнул практически на всех лекциях, экзамены, тем не менее, он сдавал на яркие цвета. Яркие цвета означали, что человек попал в десятку лучших. Это выводило Чонгука из себя, и большую часть времени он так и порывался оставить свои записи при себе без права перекатать их. Но видя, как Тэхён уснул, — щека прижата к ладошке поперёк стола, книга стоит в вертикальном положении, чтобы скрыть высокое, долговязое тело за ней, и солнечный свет отражается от золотисто-пшеничного цвета волос, — Чонгук хотел дотронуться до него и почувствовать, как его собственная мозолистая рука сможет ощутить мягкость лица старшего, поправляя локоны упавшей на глаза чёлки и прослеживая очертания его крошечной улыбки. Порыв этот обычно быстро пропадал, когда подходил учитель, чтобы отвесить Тэхёну подзатыльник за сон во время классных часов и отправить его к доске, задавая очередной каверзный вопрос. Разумеется, Тэхён блестяще отвечал на каждый из них, оставляя учителя с явной неприязнью к своей персоне.

***

Чонгуку с его интровёртной и застенчивой натурой было довольно тяжело заводить друзей. Всё становилось ещё хуже с учётом привлекательной внешности, которая давала ему несколько призовых очков от девушек и притягивала завистливые взгляды парней. Так что в большинстве своём он просто зависал с Тэхёном и его друзьями. Было немного неловко, потому как со стороны наверняка складывалось впечатление, будто он купается в лучах кимовой славы (им восхищались все и каждый). Тэхён же выглядел искренне оскорблённым в ответ на это заявление младшего, поэтому лишь закинул руку на плечо парню, предварительно потрепав того по волосах. — Чонгук-а, ты мой лучший друг. Я знаю, что ты никогда не воспользуешься мной. Ведь ты великолепен, понимаешь? Любой хотел бы стать твоим другом! (И Чонгук наверняка покраснеет, а Тэхён наверняка вновь начнёт причитать о том, какой же он милашка.) Друзья у Тэхёна клёвые. Намджун остался на повторный год обучения не потому, что пас задних, а из-за собственной склонности ко сбитым костяшкам и разбитым губам. Он покаялся в содеянном вообще-то, а уровень IQ парня выставлял его в выгодном свете образованного и очень смышлёного абитуриента перед университетами к тому времени, как выпускной год старшей школы подошёл к концу. Как и Тэхён, он прохалтурил почти все занятия, сумев тем не менее сдать всё на высший балл. Чимин был одногодкой Тэхёна, и эти двое обычно попадали в различные передряги, из-за которых Чонгуку приходилось нервно кусать губы в беспокойстве за лучшего друга. Их розыгрыши переходили все допустимые границы, и маму Тэхёна частенько вызывали в школу с просьбой усмирить своего отпрыска. В те дни Ким выглядел искренне сожалевшим, но после успокаивающих слов Чонгука снова чувствовал готовность к приключениям. Эти двое были не разлей вода, все знали об этом. Практически невозможно было обнаружить Тэхёна, идущего по коридору, не нашёптывающего восторженно какую-нибудь ерунду на ухо младшему, или, к примеру, застать штудирующего науку Чонгука в библиотеке без преспокойненько дрыхнущего рядом Кима. 

***

— Мы друзья навсегда, — сказал Тэхён однажды, давая клятву на мизинчиках в знак их вечной дружбы. Предательский румянец проступил на щеках Чонгука, парень кивнул и пробормотал, сцепив их мизинцы: — Навсегда. Это было их обещанием. Однако выполнять обещания — задача не из лёгких, Чонгук знал об этом не понаслышке. В тот вечер, когда мама вывалила на него шокирующие новости, глаза парня разрывались между родителями в попытке понять хоть что-то, но отец лишь отвёл взгляд и поджал губы. Мальчику потребовалось собрать всю оставшуюся энергию для того, чтобы дотащить себя к дому Тэхёна и тихонько пробраться в его комнату, как в старые добрые времена, когда они были совсем ещё детьми. Чонгук снял ботинки и скользнул под одеяло к старшему. — Тэ, — прошептал он. Обычно для того, чтобы разбудить Кима, потребовался бы добрый десяток минут, но в этот раз он разлепил глаза, едва услышав свой любимый голос. Чонгук. — М-м, Чонгуки. Что привело тебя сюда? Чонгук, никогда особо не отличающийся чрезмерной тактильностью, обвил руками талию старшего. Это немного смутило его. Он слышал рассказы о том, как было бы странно, если бы двое мальчиков обнимались, но с Тэхёном подобное никогда не казалось неуместным или из ряда вон выходящим. Ким как обычно пах своим любимым клубничным шампунем, тепло его кожи заставляло каменное сердце Чонгука медленно оттаивать. Рядом с Тэхёном он всегда чувствовал себя как дома. Разумеется, Тэхён учуял неладное. Всегда это делал. Он умный, Чонгук знал. Самый умный человек из когда-либо ему повстречавшихся. Старший повернулся лицом к Чону и обнял того в ответ. — Что случилось, Гуки? Ласковое прозвище вызвало лёгкую ностальгию у мальчика, которая в последствии привела его к воспоминаниям о родителях. Дни рождения на свежем воздухе, серпантиновые волны, рассекающие небо во всех цветах радуги, улыбающаяся мама и смеющийся отец, оба плотно прижаты друг к другу. Чонгук невольно вспомнил о том времени, когда застукал украдкой целующихся родителей в полуночной темноте, или как они многозначительно обменивались взглядами за столом каждый раз, стоило ему выкинуть что-нибудь милое. Тэхён стал медленно сцеловывать слёзы с покрасневших глаз и щёк Чонгука, которых последний даже не заметил. Он отвернулся, ощущая неловкость от прикосновений, но Ким продолжил. — Я здесь для тебя. Если нужно выплакаться — так и сделай. Я всегда говорил тебе, что вредно держать всё в себе. — Не хочу, — прохныкал младший, зажмурившись и отрицательно покачав головой. Он не был готов отпустить. Любовь, которая, как он полагал, была между его родителями, незаметно для него самого испарилась. Он глупо продолжал верить в чудо вернувшихся чувств. — Я здесь для тебя, Гуки. До самого конца, — прошептал Тэхён, позволив Чонгуку спрятать лицо в своей груди. Беспокойство в сердце мальчика не исчезло вместе с успокаивающими словами и прикосновениями Кима, но он почувствовал зарождающееся крохотное ощущение умиротворения и спокойствия внутри, так что Чонгук решил дать себе немного времени. Время на то, чтобы понять, отдохнуть и прочувствовать. В тот момент имело значение лишь присутствие Тэхёна рядом — сейчас и всегда. — Мои родители разводятся, — негромко отозвался Чонгук, намеренно избегая сочувственного взгляда друга. Он терпеть не мог жалость, особенно от Кима. — Сказали вот мне недавно. Не знаю, как себя чувствовать по этому поводу. Тэхён растерялся, разум его лихорадочно начал искать слова утешения, которые он всё равно не смог бы связать в кучу и озвучить. Он никогда не был хорош в утешении. Ким был всего лишь слушателем, в крайнем случае — собутыльником для излишне эмоциональных и откровенных вечеров с друзьями. То, с чем не могли справиться они, парень взваливал на себя. Бремя в лице Чонгука он поклялся ценой собственной жизни нести до конца своих дней. — Трудно, знаешь ли, верится в то, что всё это время у них всё было хорошо, когда на самом деле не было. И я знал, что они слишком много и слишком долго работали, и хотелось бы мне заметить хоть чуточку раньше, может, я смог бы что-то сделать, поговорить с ними или заставить почувствовать себя лучше, и тогда может всё и не закончилось бы — — Чонгук-а, — усмехнулся старший парень, слегка отстранившись, чтобы вбить немного здравого смысла в голову мальчишки. — Это не твоя вина. Дело касается сугубо твоих родителей. Ты не сделал абсолютно ничего плохого. Взрослые иногда сталкиваются и разбираются с такими вот взрослыми вещами, и это их обязанность, но никак не твоя. В услышанное верилось с трудом. Чонгук чувствовал, как беспомощность медленно овладевала им, просачиваясь во все клетки и поглощая изнутри. Все эти а что, если не давали ему уснуть всю ночь, даже после того, как Тэхён вырубился от усталости и крепко спал, уткнувшись подбородком в чонгукову макушку.

***

Ким приложил все усилия для того, чтобы загрузить младшего учёбой, а ещё постоянно звал его на прогулки. Их вылазки включали также Намджуна и Чимина, которые позорили себя в общественных местах, хотя у Чонгука было маленькое предположение о том, что всё это делалось в основном для него, с целью вызвать хотя бы крошечную улыбку на его лице, в то время как Тэхён пристально наблюдал за его эмоциями. Они сводили Чона к игровым автоматам, заставили прогнать парочку раундов Пакмэна* и надрать зад злодеям в стрелялках. Тэхён убедился в том, что его друг по-прежнему отвлечён, поскольку детали развода стали обнародованы. Конечно, родители Кима знали о сложившейся ситуации и частенько приглашали Чонгука к ним на ужин, в то время как его собственные где-то пропадали. В ином случае родители Тэхёна были заняты своими делами, так что ребята сворачивались калачиком на диване с двумя дымящимися ёмкостями быстрорастворимого рамёна. Ким научился готовить его только для своего любимого младшего, потому что знал о нездоровом влечении Чонгука к нему. — Вот, держи, Гуки, — он протянул миску другу, который молча сидел на диване, глубоко о чём-то задумавшись, судя по абсолютно безэмоциональному выражению лица. — С яйцом и колбасками, всё как ты любишь. — Спасибо, Тэтэ, — пробормотал Чонгук и принял тарелку, вдыхая запах ароматных специй. Лапша выглядела готовой и в принципе съедобной, а яйцо было приготовлено идеально. — Я был бы классным бойфрендом, правда ведь? — вопросительно вскинул бровь Тэхён, и Чонгук решил проигнорировать его, вместо этого переключая всё своё внимание на рамён. — Вот почему ты должен позвать меня замуж, Чонгук-а. В этот момент младший подавился лапшой, которая, видимо, скользнула в его дыхательные пути вместо пищеварительной системы. Блять. Тэхён, беззаботный и счастливый, рассмеялся и постучал по спине друга, нахальная улыбка всё ещё играла на его губах. Чонгук сникнул, не в силах ничего поделать с предательским румянцем, пятнами разливающимся по щекам. Не то чтобы он считал такой исход событий плохой идеей. По правде говоря, Чонгук задумывался об этом раньше — каково это, встречаться с Тэхёном. Старший был замечательным парнем, открытым, заботливым, но он всё равно был гораздо бо́льшим для Чонгука. Не просто друг, на которого можно положиться, или самый терпеливый слушатель в мире, несмотря на его, казалось бы, безрассудную натуру. Он был опорой для Чонгука, всем, во что тот верил и кому доверял всецело. Тэхён словно был его недостающей частицей. То, чего сам Чонгук никогда не смог бы достичь, делал для него Тэхён. Иногда он лежал в кровати, и разум его услужливо подкидывал образ Тэхёна. Было чудовищно унизительно думать о своём лучшем друге в таком ключе, но ощущение руки Тэхёна, нежно скользящей кончиками пальцев по его собственной, въелось под кожу. Он до сих пор помнил тёплое дыхание Кима, приятно согревающее шею, когда старший мальчик облокотился спиной к его груди, словно для этого и созданной. Потрясающая совместимость. — Не шути о подобных вещах, — наконец пробормотал Чонгук в ответ, надеясь, что Тэхён бросит эту затею прежде, чем его воображение пустится во все тяжкие, и он окажется плотно прижатым к другу вместе со своим внезапным стояком. — Ты такой милый, Чонгуки, — усмехнулся старший, спрятав прищуренное лицо в шее друга. Хоть Тэхён и был выше, Чонгук вырос более коренастым и подкаченным из-за тренировок, посещаемых от скуки, поэтому Тэхёну нравилось быть «маленькой ложечкой» и поудобнее устраиваться в объятиях младшего. — Хочу выйти за тебя замуж в будущем, потому что ты очень миленький. — Прекращай, — простонал Чонгук, скидывая с себя его руки. Ким только рассмеялся на это и в отместку взобрался на бёдра друга, заключая его в ловушку из своих ног и рук, надвигающихся в атаке. Чон заворчал, пытаясь скинуть с себя тушку старшего и причитая о том, какой же он тяжёлый (так себе заявление, ведь он запросто мог закинуть Тэхёна себе на плечо). Когда он наконец обхватил запястья Тэхёна обеими руками, парень перевернул их, прижимая Кима к дивану и крепко удерживая его, ведь тот начал извиваться под ним. — Тэ, ты забыл, что я сильнее тебя? — озорная улыбка играла на его губах. Его удивил тот факт, что выражение лица друга оставалось прежним. Необъяснимое обожание плескалось на дне его карих глаз, когда он мягко прошептал, так тихо, что Чонгук едва услышал его: — Это мой Чонгуки. Руки младшего дрогнули, напряжение в мышцах вмиг исчезло, и он опустил голову на грудь другу. Тэхён запустил руку в волосы младшего, нежно пропуская мягкие пряди сквозь пальцы. Грудь плотно прижата к другой груди, Ким слышал, как бешено бьётся сердце мальчика. — Я выпускаюсь в этом году, Гуки. И буду очень сильно скучать по тебе. Чон медленно отстранился и настороженно уставился на него, паника мелькнула в его глазах. — Почему? Я думал, ты пойдёшь в какой-нибудь из местных университетов. Твоя мама говорила – ты говорил, что не хочешь уезжать далеко от дома. Мы всё ещё сможем видеться, верно? Тэхён вздохнул слишком, слишком отстранённо. — Я не знаю, Гуки. Разве тебе никогда не хотелось просто… уйти? Уехать отсюда. Увидеть что-нибудь новое. Мы провели в этом месте всю нашу сознательную жизнь, Чонгуки. Так удобно. Чонгук вообще-то не очень понимал, что плохого в подобном раскладе событий. Удобно — значит хорошо знакомо. Удобно — значит по-домашнему. Тэхён был удобным, был домом для него. — Знаешь, я просто хочу уехать отсюда. Посмотреть мир и все его чудеса, увидеть, что он может мне предложить. Не пойми меня неправильно — моя семья замечательная, и ты здесь, и я люблю вас, ребята. Но иногда я чувствую необходимость сосредоточиться на себе. На поиске того, чем хочу заниматься. И вот опять. Ощущение, будто он тонет, отчаянное стремление крепко держаться за кого-нибудь из окружающих, из тех, кто остался рядом. Отец фактически исчез — он собрал все вещи и переехал в квартиру возле своего офиса. Мама взяла дополнительные рабочие часы, практически не бывая дома и едва видясь с ним, Чонгуком. Но Тэхён всегда был рядом. Тэхён отвлекал его, занимал чем-нибудь, делал счастливым. Когда никого не было рядом, Тэхён всегда находился вместе с ним. А теперь уходил и он. Тэхён двигался дальше. Он приближался к чему-то новому, бо́льшему, а Чонгук оставался на месте, верен собственным убеждениям. Он принял это и давно распланировал своё будущее. Поступить в хороший университет рядом с домом, окончить его с красным дипломом, найти стабильную работу, построить семью, уйти из жизни с миром. Он хорошо справлялся на пути к воплощению своего счастливого будущего в реальность. И, быть может, чисто гипотетически, небольшая часть его хотела, чтобы Тэхён и дальше был частью его жизни. А он был частью тэхёновой. — Гуки, — Тэхён щёлкнул его по носу. Волосы старшего беспорядочно разметались по подушке, на которой он лежал. — Что скажешь? — Ты уже подал документы куда-нибудь? — Скоро, — прогудел он, позволив Чонгуку упасть рядом. Рука машинально потянулась к мягким прядям каштановых волос младшего, вьющихся до самой шеи. — Куда именно? — А что такое? — усмехнулся Ким. — Планируешь снова пойти по моим стопам? Щёки Чонгука в очередной раз залило краской. — Возможно. — Я не против, — заявил он, принявшись тискать Чонгука за щёки и закинув на него конечности. — Но для начала тебе нужно закончить школу. — Без тебя будет хреново, — младший поджал губы. Он не мог себе представить то, что больше не будет заваливаться к другу домой после школы, или что больше не придётся планировать загрузочные дни с любимыми тэхёновыми чапче** и банановым сплитом. — Чонгук-а, — улыбнулся Тэхён с горящими весельем глазами. — Ты будешь держаться молодцом. Ты умный и классный. Не говоря уже о том, что все девочки запали на тебя, хотя выпускник здесь, вообще-то, я. Конечно, всё внимание, которое он получал, не имело ни малейшего значения. Чонгук нуждался только в тэхёновом внимании, в тот момент и до конца своей жизни. — Но если я захочу пойти в тот же университет, что и ты, — он сделал паузу, прикусив нижнюю губу; щёки всё ещё предательски горели. — Я могу это сделать? Искренний бархатный смех — самый лучший и самый любимый из всех существующих на свете звуков для Чонгука, — вырвался изо рта старшего. Он прижался ближе к Чону, улыбаясь ему. — Это была бы большая честь для меня, если вы изъявите желание тусоваться с моей проблемной задницей и дальше, милорд.

✂✂✂✂

После нескольких месяцев изнурительных выпускных экзаменов и университетских отборов Тэхён, наконец, был готов начать собирать вещи. Пооткрывав пустые коробки и ящики, парень окинул недовольным взглядом захламлённую комнату (он буквально мог слышать причитания матери где-то внизу с вертевшимся ну я же говорила на кончике её языка). Он также хорошо узнал фигуру, замаячившую в дверном проёме. Проведя большую часть своей жизни с Чонгуком, Ким привык к его присутствию. Он мог различать робкие шаги мальчика по лестнице, его смех среди непрерывной болтовни учащихся в школьных коридорах. — Чонгук-а, кончай пугать меня и помогай давай. Чонгук упал на пол рядом с ним, и некоторое время ребята сидели молча, оглядывая горы вещей, разбросанных по всей комнате. — Тебе не мешало бы прибраться. — Я именно этим и занимаюсь, — он просиял и протянул другу веник. — Уберёшь под кроватью? Там всё не так уж плохо, обещаю, — поспешно добавил он и рассмеялся из-за скривившегося в лице друга. — Хён, я знаю, что у тебя есть как минимум один таракан под матрасом. Я не полезу туда. — Ладно, думаю, ты можешь помочь с гардеробом. У меня слишком много одежды. Все знали, что Чонгук не способен противостоять щенячьим глазкам Тэхёна, поэтому он лишь вздохнул и кивнул, направляясь к шкафу. В общей сложности им понадобилось четыре часа, чтобы собрать все вещи, и дополнительные десять минут на истошные вопли после того, как они обнаружили вышеупомянутого таракана под кроватью Кима. И только в обеденное время, когда мама Тэхёна заглянула в комнату, чтобы проверить парней (потому что они молчали последние полчаса, а длительное молчание, как известно, никогда не являлось хорошим знаком), она обнаружила два свернувшихся калачиком тела на полу. Рука Чонгука лениво обвивала тонкую талию Тэхёна, а лицо зарылось в шее старшего. Женщина улыбнулась и аккуратно прикрыла дверь за собой. Им предстоит пройти ещё очень, очень долгий путь.

***

Чонгук считал себя достаточно сдержанным, способным контролировать собственные эмоции. Он не был сумасшедшим, как Тэхён, или слишком драматичным, как Намджун, или милашно-обнимательным, как Чимин. Он был спокоен и сдержан, потому-то и провозгласил себя самым зрелым в их компании. Однако, когда дело касалось эмоций других людей, он, как правило, терял самообладание. Поэтому он стоял и глотал слёзы, хлюпая носом, и почему-то парень был чертовски уверен в том, что выглядел в тот момент максимально плохо. Он быстренько вытер лицо подолом рубашки, надеясь, что Тэхён не — — Авв, Чонгуки, ты плачешь из-за меня? — младший поднял взгляд, обнаружив такое же опухшее и красное от слёз лицо Тэхёна. Глаза его выглядели так, будто он не спал несколько суток, карамельные волосы прилипли ко лбу из-за палящего солнца и невыносимой жары, а губы невероятно очаровательно надуты. Даже когда он был похож на зарёванный кусок говна, Тэхён всё равно выглядел чертовски потрясающе, и Чонгук хотел поцеловать его. Только это, вероятно, усложнило бы всё, поэтому младший не стал рисковать в последний день. Он будет играть безопасно. Безопасность — это хорошо. — Ничего я не плачу, — проворчал он. Тощие руки Тэхёна обвили его талию, а лицо старшего зарылось в крепкой груди друга. — Я буду очень сильно скучать по тебе, Чонгук-а. Позаботься о себе, хорошо? И перестань наконец качаться, я боюсь, что однажды ты на самом деле выкинешь меня из окна. Чонгуку не удалось сдержать смешок, когда он погладил Кима по голове. Старший радостно замурлыкал в ответ, понимая, как же сильно ему будет не хватать вот таких успокаивающих прикосновений Чона на расстоянии нескольких сотен миль от него. — Постараюсь, но ничего не могу обещать. Старший вздохнул, прижимаясь к Чонгуку ещё ближе, который ожидаемо покраснел и начал метаться взглядом между родителями Тэхёна и понимающими лицами их друзей. Разумеется, блять, все давным-давно были в курсе его влюблённости, кроме самого Кима. Господи, помоги ему пережить это. — Я буду ждать тебя, Гуки. Эти слова заставили сердце Чонгука остановиться на миг, цепляясь за маленький лучик надежды на то, что, возможно, его лучший друг чувствовал то же самое, что и он. Младший парень прикрыл глаза. Он собирался дождаться своего времени, повзрослеть и действительно научиться быть взрослым, стать мужчиной, достойным Тэхёна. — Я скоро приеду, Тэ.