Этот вкус любви

Хорошо прожаренные с обеих сторон хрустящие тосты выскочили из тостера, а Чонгук тут же переложил их на тарелку. Пока эти два остывали, другие тосты он смазал смесью оливкового масла и лимонного сока с мелко порубленным базиликом, выложил поверх нарезанные слайсами спелые помидоры, кусочек сыра, специи и накрыл в конце другими свежими тостами. Острым ножом он за один раз без особых усилий разрезал тост на половинки, треугольники позже выкладывая на большую тарелку. Он то и дело отвлекался от готовки из-за смеха и односторонних разговоров, по обрывкам пытаясь вычислить основную тему беседы. Беатриче смеялась с чего-то своего, а СанМун со своего, но они обе смотрели в один телефон, тыкали там что-то и получали уведомления минимум раз в десять секунд. Иногда оповещения сыпались одно за другим, отвлекая Чонгука ещё больше. — Над чем вы там смеётесь? — с лёгкой примесью недовольства поинтересовался он. Он хотел, чтобы СанМун стояла рядом и восхищалась тем, как он готовит, а не зависала с Беатриче. И дураку было понятно, что этим двоим найти общий язык нереально — они ведь всякий раз прибегали к использованию переводчика, чтобы донести друг до друга что-то конкретное. — Просто, — отозвалась СанМун, пряча широченную усмешку за ладонью. Она прямо-таки хихикала, указывая другой рукой на что-то в телефоне Беатриче, и тогда вторая тоже хихикала. Чонгук стукнул ножом по доске и тут же застонал, театрально охая и поднося указательный палец ко рту. — СанМун, я порезался! — с вымученным стоном протянул он. Это и правда сработало — СанМун перестала смеяться и показала Беатриче пятерню, намекая, что отойдёт на пять минут. Она встала со стула и поспешным шагом ринулась в кухоньку, где Чонгук готовил для них троих лёгкий перекус, который больше походил на приличный такой ужин. Он просто хотел наесться до того, как снова окажется за столом с госпожой Шин и господином Кимом, которые предложат ему какую-нибудь не очень привлекательную и вкусную корейскую еду с огромным количеством перца. — Сильно? Где? Девушка обошла стол и подобралась к Чонгуку вплотную, руками обхватывая плечо его левой руки, нежно сжимая его и пытаясь опустить вниз, чтобы взглянуть на ранку. На её требовательный жест Чонгук ответил не сразу, ломая драму ещё с полминуты. — Кажется, показалось, — очень быстро придя в себя, он показал СанМун целый и невредимый палец, — но я правда мог бы, потому что ваш смех меня беспокоит. Чем вы там таким заняты? Он не дал СанМун сбежать, прижав её руки и не отпуская. — Да ничем, — она отвела взгляд в сторону, вызывая у Чонгука ещё больше любопытства. — Беатриче просто скачала приложение для изучения корейского. Она ведь хочет найти корейского мужа, значит, ей нужно хоть немного знать язык. С СанМун поблизости Чонгук чувствовал себя просто замечательно. Даже когда он расслабил руку, а СанМун прекратила сжимать его плечо, она не ушла, опёршись на стол с заполненными закусками тарелками. — Не знал, что корейский настолько смешной, — с недоверием в голосе сказал Чонгук. — Ну… — СанМун замялась, потупив взгляд в пол. — Мы ещё познакомились кое с кем в сети. Точнее, Беатриче познакомилась. Ей пишут парни поблизости и у некоторых из них тупые пикап-приёмы, вроде «Твои родители случайно не звёзды? Нет? Тогда почему мне так хочется увидеть тебя над собой, лёжа на спине в темноте». А я пытаюсь ей перевести через переводчик, и выходит наверняка нелепо, оттого и смешно. Благо, Джин до такого опускаться не стал, и был на удивление приятным собеседником, который специально для Беатриче стал ломать себе мозг английским, что она сочла «очень милым». СанМун даже немножко остыла из-за его регистрации в Тиндере, потому что он выглядел увлечённым перепиской с Беатриче, отвечал на её сообщения часто и использовал смущённые смайлики. Чонгук тяжело вздохнул, как будто новость о знакомстве в сети для него оказалась разочарованием. — Ты зря стала ей помогать, — пробормотал он, вновь орудуя ножом. — Если она захочет пойти по свиданиям, ей нужен будет переводчик, а значит, она, скорее всего, потащит меня с собой, тем самым украв свидание у нас. — Она хорошо знает английский, а в Корее достаточно тех, кто тоже его знает. Но СанМун к этому проценту людей отнести никак нельзя было. Ей тяжело давались языки, а запоминались легко только ругательства. За неимением практики после университета, она и вовсе забросила изучение английского, считая, что если ей и пригодится, то только в том случае, когда в пекарню заглянет иностранец. Но чаще даже иностранцы ничего не спрашивали, исхитряясь делать заказ, тыкая в ту или иную булочку пальцем, а после расплачиваться картой. — Я всё равно не одобряю, — его бурчание было похоже на бурчание госпожи Мин. — Ей лучше всего вернуться домой и разбираться с отцом и замужеством там. — И это говорит тот, кто прячется от своей семьи здесь. СанМун ни в коем случае не задавалась целью обидеть его, у неё было хорошее настроение, и она сочла своё замечание не столь важным, но Чонгук прекратил измельчать лук для салата. — Я не прячусь, — возразил он, — я здесь работаю. — Но разве не ты говорил, что твои родители были против? И что они контролируют тебя и потому ты… — она замолчала, поймав на себе укоризненный взгляд Чонгука. Было очевидно, что эта тема ему не по душе. — Я просто думаю, что нет ничего плохого в том, что Беатриче будет переписываться с кем-то в сети. Она вряд ли решится на свидания. — Она ещё как решится, — голос Чонгука зазвучал немного расслабленнее, когда речь снова зашла о Беатриче, — у неё в голове муж-кореец видится идеалом. СанМун стащила с доски четвертинку помидора, посыпала щепоткой сванской соли и сунула её в рот. — Просто откажись быть переводчиком и пускай ходит по свиданиям сколько хочет. Чонгука такой вариант совершенно не устраивал. Он не мог себе позволить просто бросить Беатриче в незнакомой стране. Здесь тоже хватало маньяков или чокнутых. — Просто знай, что если она начнёт ходить по свиданиям, наши придётся сократить, — поставил он ультиматум, сдвигая другие четвертинки помидора к краю доски, чтобы СанМун не успела и их подхватить. Она отреагировала надутыми губами и обиженным взглядом и на его слова, и на его действия с помидорами. — Ты стал такой букой, потому что я нашла общий язык с Беатриче? Чонгук усмехнулся, всем своим видом показывая, что не согласен с заявлением СанМун. — «Нашла общий язык» — не самый подходящий фразеологизм в вашем случае… Надо отдать СанМун должное, потому что с любым другим человеком у неё тут же завязался бы спор, причём нешуточный, и она наверняка победила бы, доведя своего оппонента до белого каления, но она не стала, ведь это был Чонгук. Чуть прищурив глаза, она обратилась к нему весёлым тоном: — Ты сейчас меня ревнуешь к ней или её ко мне? Она была несерьёзна, спрашивала в шутку, но Чонгук смутился. Как она вообще могла подумать, что он ревнует? Ему просто не нравилось быть третьим лишним, не подключённым к обсуждению и шуткам, над которыми эти двое смеялись. — Это глупо, — он откашлялся, чтобы дополнить: — Я никого не ревную, просто хочу быть в курсе того, о чём вы болтаете. Можешь переводить мне сама или я попрошу Беатриче. Закончив с салатом и высыпав к брынзе и зелени помидоры, Чонгук всучил СанМун миску, говоря ей нести еду за столик. Сам он тоже взялся за тарелки. Ужин втроём был не столько его инициативой, сколько СанМун с Беатриче постарались. Они обе жаловались, что Чонгук слишком много работает, что у них в животе урчит и они умрут от голода прежде, чем доберутся до дома, хотя Беатриче всего около тридцати шагов нужно было сделать. Но она предпочла задержаться и обмениваться с СанМун текстовыми переводами, пока Чонгук пыхтел на кухне. — Вау, — СанМун села на стул, хлопая в ладоши при виде запечённого картофеля с огромной сырной корочкой. Чонгук хотел ещё немного поэксплуатировать её, нуждаясь в помощи ещё пары рук, но её нетерпеливая реакция и вилка, на которую она уже вовсю наматывала тянущийся растопленный сыр, не позволили ему обращаться к ней снова. Краем глаза наблюдая за тем, как СанМун и Беатриче набросились на еду, он в ускоренном темпе перенёс другие блюда, графин домашнего лимонада, стаканы и салфетки, которые были очень кстати, ведь СанМун успела перепачкать губы в сырном соусе. — Маме соврём, что встретили господина Квона и он нас угостил, — указывая на Чонгука вилкой, сказала она, — иначе она обидится, что ты так плохо кушаешь. — А мы не можем как-нибудь намекнуть ей, что корейская кухня у меня не самая любимая? Беатриче даже не пыталась вникнуть в их разговор, одной рукой по-прежнему печатая что-то в телефоне. Она была как тот пятилетний ребёнок, для которого разговоры родителей за столом были чересчур «взрослыми» и непонятными, и потому она нашла себе более интересное развлечение. Чонгук выхватил у Беатриче из рук мобильный, щёлкнув клавишей блокировки. — Mangia, — с напором сказал он, временно убирая её мобильный в наружный карман своей рубахи. На время за столом повисло молчание, поскольку они втроём активно поглощали еду, но, судя по всему, тишина никого из них не тяготила. Беатриче торопилась наесться поскорее, чтобы получить свой телефон обратно, а СанМун была такой голодной, что только и делала, что тянулась вилкой то к одной тарелке, то к другой. Ей понравились тосты, приготовленные Чонгуком, и она коротко, пока жевала, сказала, что хочет такие же утром. Он воспринял её запрос вполне серьёзно, подумывая, нужно ли им заскочить в магазин по дороге к её дому, или у госпожи Шин в холодильнике есть всё необходимое. Этой ночью они ещё планировали застрять в её родительском доме, но уже завтра после полудня Беатриче переезжала в мотель, — временно — а через пять дней её ждал отельный номер с видом на Жёлтое море, так что скоро всё должно было вернуться на круги своя, когда Чонгука будил бы Крудо и когда СанМун не возвращалась бы домой на ночь. Не то чтобы сейчас всё было плохо, СанМун наоборот была счастлива проводить с Чонгуком время всегда и в любых условиях, особенно в своей постели. Это было замечательно, но в его квартире, где невольным свидетелем их плотских утех являлся только Крудо, СанМун было бы комфортнее. Она всё утро волновалась, что мама или папа что-то слышали и заведут об этом разговор, но при парне они не стали. А может и правда уже спали. А может были куда тактичнее Чонгука и притворились, что не слышали попыток СанМун быть очень тихой. Беатриче издала тяжкий стон, осушив стакан лимонада за раз, и стала постукивать себя кулаком по груди, морщась от газиков. Другую руку она вытянула, жестом требуя свой телефон обратно, а когда Чонгук отдал, она проронила быстрое «ciao» и ушла восвояси, хлопая дверью кафе. Чонгук проводил её проницательным взглядом, представляя, как будет мучиться, если ей всё же стукнет в голову идея с хождением по свиданиям, но эти мысли испарились из его головы, когда СанМун сбросила туфлю и босой ступнёй упёрлась в его правую ногу чуть ниже колена. Он поперхнулся картофелем и стал негромко покашливать, ожидая, что это пройдёт само собой, пока СанМун вела пальчиками по внутренней стороне его бедра, вскоре упираясь ногой в стул, в паре сантиметров от паха. — Ты правда не ревнуешь Беатриче? Его плечи заметно напряглись, когда он озадаченно покосился на неё. — Нет, конечно, — он открестился от такой её мысли вилкой, — сказал же, что мне просто хочется знать, о чём вы общались целый день. Вдруг в своих переписках вы на самом деле обсуждали меня? СанМун насмешливо фыркнула и снова её нога стала двигаться. Дразнящими движениями она медленно и легко, практически не касаясь, поднялась к ширинке, ощущая холодную молнию и округлую металлическую пуговку. — Вроде твоей неряшливости, твоей стряпни и тебя в постели? — высказала она свои предположения. Чонгук откинулся на спинку стула, съезжая пониже, чтобы усилить давление ступни СанМун. — Вы обсуждали меня в постели? Он был уверен, что СанМун не стала бы. Если кто-то из них и ревновал, так это она, и для Чонгука оказалось бы неожиданностью, если бы он ошибался. — Нет, — она немного насупилась, ведя ногой вниз и вверх, через ткань прощупывая член. — Разве ты не сказал, что у вас это было только раз? — Да, — он чаще облизывал губы, — но мы толком ничего не успели, я больше запомнил побег из её дома и затяжную простуду в последующие две недели. Неважно, приуменьшал ли он то, что было с Беатриче, или нет, СанМун немного раздражалась. Она и правда ни за что не стала бы обсуждать с кем-то вроде итальянки, которую знает два дня, постельный вопрос с Чонгуком. Ей не хотелось знать, чем они вдвоём занимались, и думать об этом она боялась, потому что это плохо сказывалось на её настроении. Главное, что сейчас Беатриче не проявляла интереса к Чонгуку, а он к ней. — Вот и хорошо, — она стала тереть ногой чуть чаще, не зная наверняка, так ли это приятно, но Чонгук прикрыл глаза от удовольствия и разомкнул губы, выдыхая чаще. — Что именно? — спросил он, жмурясь сильнее, когда СанМун задержалась где-то на середине члена, двигая ногой чуть-чуть вниз и сразу же вверх, но не доходя до головки. — Что мы не успели, побег или моя болезнь? Чтобы он прекратил ребячиться, она тёрла интенсивнее, но с любовью, сбивая его дыхание ещё сильнее и слушая негромкие стоны, срывающиеся с его губ. Он постанывал специально для неё, отталкиваясь от того, что ему нравилось слышать во время их секса. — Что это в прошлом, — она вдруг убрала ногу, поскрипывая стулом по плитке и заставляя Чонгука открыть глаза. — Тебя заводят разговоры об этом, когда я пытаюсь дрочить тебе? Он выдохнул с досадой, складывая руки на груди и задаваясь вопросом, нарочно ли она его раззадорила, чтобы свести разговор к Беатриче и поссориться. Он действительно ждал, что однажды между ними неминуемо проскочит ураган, который наломает немало дров. — Нет, СанМун, — сухим тоном сказал он. — А тебя? — Что меня? — удивилась она. — Заводят разговоры о Беатриче? — его предположение вызвало у СанМун недоумение. — Нет? Тогда почему ты говоришь о ней, когда мы вдвоём? Она скинула и вторую туфлю, потому что так было удобнее, и стала ёрзать на стуле. — Я не пытаюсь с тобой поссориться, — защитные механизмы сделали её голос каким-то расстроенным, — я так прощупывала почву, чтобы позже попытаться как-нибудь дойти до вопросов о том, что тебе нравится… — Тогда так бы и спросила, не приплетая сюда Беатриче, — он опустил руки на стол и сложил пальцы вместе. — Думаю, мне нравится то же, что и всем: миссионерская поза, иногда догги-стайл, потому что так можно войти поглубже, минет и просто кончать. СанМун снова надулась, ожидая от Чонгука чего-то большего. — Никаких особых предпочтений? — предприняла она ещё одну попытку. — Вроде глубокого минета, связывания и массажа простаты? — он расплылся в улыбке. — Нет. А у тебя есть ещё что-то в предпочтениях, о чём мне стоит знать? СанМун мотнула головой, решая подумать над тем, что ей хотелось бы попробовать с Чонгуком, как-нибудь позже. Ей импонировали расслабленные разговоры с ним, особенно с фривольным настроем. Поскольку Чонгук почти не смущался, не боялся говорить о сексе и ни разу не пытался пристыдить СанМун за то, что нравилось ей, она чувствовала себя весьма уверенной в этой теме. — Тогда как насчёт минета? — предложила она, облокачиваясь на стол и проницательным взглядом сканируя лицо Чонгука. — Ты ещё спрашиваешь? — он рассмеялся, передвигая тарелки. — Я буду в восторге, только давай дома? Он поднялся из-за стола, наклонился вперёд и погладил СанМун по щеке, стирая с её лица это жалостливое выражение и умоляющий взгляд, когда это он умолять её должен был. — Дома, — повторил он предельно ласково, — после одиннадцати, когда твои спать лягут.

***

Господин Ким открыл ещё одну банку пива, передавая её Чонгуку. Они оба сидели на диване в гостиной, перед телевизором. В рекламу между таймами был шанс немного поговорить, чему Чонгук был не то чтобы рад. Он чувствовал давление из-за того, что господин Ким вообще усадил его смотреть футбол с какими-то ноунеймами из Кореи, о которых Чонгук толком ничего не слышал. Больше ему хотелось, чтобы игра скорее закончилась, и он мог подняться наверх к СанМун, чтобы получить уже свой минет, обсудить завтрашнее утреннее свидание с ней и понежиться в её объятиях перед сном. — Такая себе игра, верно? — господин Ким вздохнул, глядя в телевизор на рекламу зубной пасты. — Немного скучно, — дополнил Чонгук. — Прямо как на финале Евро 2020, — мужчина метнул взгляд в Чонгука, подозревая, что тот вообще ни разу не футбольный фанат и притворяется только потому, что сидит рядом с отцом своей девушки. — Англия тащила несколько игр подряд, а Италии, я думаю, просто повезло с пенальти. Это ведь всегда лотерея. Чонгук чуть вздёрнул подбородок, смыкая челюсти и не отводя взгляда от телевизора. — Я считаю, — его голос звучал чуть выше, чем обычно, поскольку он переживал, — что Англия незаслуженно проскочила в финал. Её и правда тащили, но за уши. Все спорные моменты решались в её пользу, в то время как её оппоненты за любую мелочь горчичники получали. — Но в финале всё равно сыграли вничью, и за счёт чего Италия стала чемпионом — непонятно... Чонгук не дал господину Киму договорить, перебив его возмущённо, в той эмоциональной манере, в которой мог говорить с Беатриче или своими родными по телефону. — За счёт чего Италия стала чемпионом? — переспросил он не иначе как оскорблённо. — Если не брать во внимание всё происходящее на поле, я бы не стал забывать о Роберто Манчини, который собрал большой тренерско-административный штаб, наполненный не безымянными помощниками, а авторитетными в итальянском футбольном мире людьми. И пусть в сборной не было звёзд мирового уровня, но Джанлуиджи Доннарума держал планку, и ещё на долгие годы станет одним из лучших вратарей мира. А с каким упорством, с какой безумной самоотверженностью и огромным опытом защитники Джорджо Кьеллини и Леонардо Бонуччи… — Чонгук, — господин Ким похлопал парня по руке, жестом прося его замолчать, — я шучу. Я тоже думаю, что Англии слишком многое прощали по пути к финалу и все ставили именно на них. Да что там говорить, они тоже ставили, но пенальти вывело всех к справедливости. Игра продолжилась, но господин Ким не спешил возвращаться к просмотру игры и включать звук на телевизоре. Он адресовал Чонгуку неловкую улыбку. — Я сегодня спросил у СанМун, смотришь ли ты футбол, но она сказала, что не уверена, так как при ней ты ни разу не смотрел. Так что я хотел проверить, — объяснил он. — Я слышал, в Европе все очень серьёзно относятся к Евро и к Чемпионату Мира. Отхлебнув немного пива, Чонгук успокоился и стал смотреть в телевизор. — Это просто… — не сразу нашёлся он. — Не очень важно, если так подумать, но после крупных чемпионатов у футболистов новые предложения, контракты и больше возможностей. А для людей это повод гордиться своей страной. И просто приятно в речи с англичанином, который раздражает, упомянуть, что мы побеждали в Евро дважды, в то время как они — ни разу. В Европе это завуалированное оскорбление, которое можно высказать как противному профессору, так и надоедливому клиенту. Главное, чтобы после это не переходило на личности. — Как интересно, — задумчиво протянул господин Ким. — Так ты считаешь Италию своей причиной для гордости? О Корее совсем не вспоминаешь? СанМун вышла из кухни с чашкой чая, планируя подхватить Чонгука и подняться уже в спальню. Она и так уступила его отцу на целый час. — Разве не оба твои родителя корейцы? Вопрос господина Кима заставил Чонгука беспомощно оглянуться на СанМун. Он подумал, что именно она говорила об этом со своим отцом. — Да, но я вырос в итальянской семье с итальянским отчимом, так что… — А твой родной отец? Чонгук неожиданно сильно сжал банку, и пиво выплеснулось ему на футболку и на диван. СанМун запросто могла представить, как расстроится мама и как Чонгука заставят сначала мыть, а потом высушивать феном. — Ой, простите, — испуганно залепетал он, демонстрируя всю свою неопрятность одним действием — оттянутым краем футболки он стал тереть диванную подушку. Госпожу Шин от такого инфаркт схватил бы. — Да ничего, — успокоил его господин Ким, дотягиваясь до столика с закусками и салфетками, — высохнет, всего лишь пиво. — Запах может остаться, — вклинилась СанМун, отставляя чашку с чаем и хватая Чонгук за руку. — Ты мог бы вытирать это тряпкой, ты в курсе? Теперь придётся загружать стирку… Господин Ким закатил глаза, слушая возмущения дочери. Она так вела себя, когда вместе с мамой ловила отца на курении или на том, что он выпил пива больше, чем положено. — Да ничего, футболка тоже высохнет, — Чонгук чуть улыбнулся, испытывая облегчение из-за смены темы. СанМун замахнулась, делая вид, что сейчас стукнет его, и он весь сжался. — Боже, как ты можешь быть таким грязнулей? — напускное возмущение увенчалось лёгкой улыбкой, которая была вызвана тем, как Чонгук испуганно смотрел на неё, думая, что она всерьёз ругает его. — Идём, я постираю сейчас, если ты хочешь завтра в чём-то на работу пойти. Она была его спасительницей и так ненавязчиво забрала в личное пользование, и от необходимости отвечать на вопрос господина Кима избавила. — Сними и закинь в машинку, — она указала ему на ванную, сама продолжая путь наверх, — а потом поднимайся ко мне. — Я думал, под «постираю сейчас» ты имела в виду вручную постирать, — он негромко засмеялся, стягивая футболку в коридоре. — Ещё чего, — шуточно огрызнулась она, — мне есть чем заняться. И тебе тоже. Так что поторопись. Чонгук действительно стал торопиться. Он отправил в машинку футболку и загрузил ещё несколько светлых вещей из корзины с грязным бельём, буквально покопавшись в нём для того, чтобы не включать машинку пустой. Точно зная, что его ждёт наверху, он принял очень-очень быстрый душ и воспользовался тем же полотенцем, которое прошлым вечером ему выделила СанМун. Лужу у душевой кабинки и машинки он протёр тряпкой, и ещё немного поелозил шваброй по полу, стараясь избавиться от всех следов воды. Несмотря на то, что он торопился, СанМун устала ждать и спустилась вниз, чтобы спросить, как кто-то может загружать машинку так долго. — Ты разобрался, как она работает? — она постучалась в двери. — Да, — чуть громче сказал Чонгук, надавливая на дверную ручку и стуча зубами от того, сколько прохлады через небольшую щель стало проникать внутрь. СанМун проскочила в ванную, запирая за собой двери и направляясь к машинке. Та ритмично гудела, набирая воду и переключаясь между режимами. — У меня дома тоже машинка есть, вообще-то, — сказал он, поправляя полотенце на бёдрах. — Я в курсе, — СанМун вернулась к двери, чтобы задвинуть щеколду, — но я здесь не ради неё. Чонгук подозревал, что она пришла не ради этого. Впереди ещё было не менее получаса матча, в которые господин Ким и с места не сдвинулся бы, а госпожа Шин вышивала бисером на кухне, периодически хвастаясь то Чонгуку, то дочери, которые не могли оценить в полной мере эти маки и подсолнухи, потому что оба не понимали всей прелести подобной ерунды. — Не будем мы ждать до одиннадцати, да? — он лукаво улыбнулся, поглядывая на то, как СанМун качала головой. Было бы славно Чонгуку на что-нибудь опереться, и ничего лучше машинки СанМун не нашла. Она подтолкнула его к шумящей вибрирующей коробке, кнопочки которой мигали зелёным. Прежде чем опереться, Чонгук выправил край полотенца и постелил его на крышку. Он был тёплым и влажным после душа и просто нереально клёво благоухал — в меру сладко, но с горчинкой. И он выглядел по-настоящему привлекательно без одежды: подтянутый, с широкими плечами и узкими бёдрами, подрагивающим стоящим членом и яичками, которых СанМун осторожно коснулась правой рукой в первую очередь, заставляя плечи Чонгука подскочить и опуститься при долгом вдохе и таком же долгом выдохе. Он упёрся руками в машинку, запрокидывая голову назад и закрывая глаза от яркого света лампы. СанМун оставляла влажные, неспешные поцелуи на его ключицах и груди, покусывала соски и кожу вокруг, одной рукой продолжая эротический массаж: поглаживая яички, «перекатывая» их под кожей, легонько сдавливая. Чонгук особо с ними не баловался даже сам, но прикосновения СанМун оказались очень приятными. К тому времени, как она опустилась перед ним на колени, он чувствовал себя разморенным, с разбушевавшимся пожаром в районе паха, но его словно ледяной водой окатили, когда СанМун не просто обхватила головку губами, а с первого раза взяла поглубже. Сдавленный стон Чонгука затерялся в шуме машинки, и он лишь сжал пальцами полотенце, напрягая ноги. СанМун дразнилась, упираясь головкой члена в щёку, лизала языком, а свободной рукой оттягивала крайнюю плоть. Чонгуку, собственно, нравилось всё, что она делала. Он набирал в щёки воздуха и подолгу выдыхал, пока она заглатывала член, заставляя его думать, что, возможно, он немного погорячился, сказав, что не сходит с ума от глубокого минета. Это было приятно до мурашек по коже, до нарастающего дрожания в груди, которое Чонгук всё пытался выдохнуть. Он понемногу тонул в этих вдохах и выдохах, подмечая, что они странным образом совпадают с тем, как СанМун углублялась и отстранялась. Они делали такие разные вещи в одном темпе, и это сносило Чонгуку крышу. Он разжал полотенце, а вместо него вцепился пальцами в гладкое покрытие стиральной машинки, которая перешла к отжиму. Режим быстрой стирки подходил к концу, прямо как самообладание Чонгука. Он не хотел стонать совсем, но было трудно сдерживаться, когда СанМун так старалась. Оставалось надеяться, что машинка куда громче и никому из родителей СанМун не приспичит в ванную, пока они здесь, иначе после будет неловко выходить отсюда. Посторонние мысли отвлекли Чонгука лишь на чуть-чуть, оттянув оргазм, быть может, на каких-то десять секунд, в которые СанМун перешла к тому, что на самом деле подразумевалось под «отсоси мне» — чуть более резкие приближения, сосательные движения и, наконец, экстаз Чонгука. Он снова поднял плечи, сжал губы и вжался сильнее в вибрирующую машинку, чувствуя, как эта вибрация проходит через всё тело, но сосредотачивается в его члене, что порционно изливался СанМун в рот, а она глотала, глотала, глотала… Чонгук всегда думал, что она сексуальная, но то, как она задирала голову, закрывала глаза и глотала, было за гранью. Она поддерживала член рукой, в конце концов вылизывая головку как леденец, а пальцами совершая редкие движения вверх-вниз, которые продлевали его содрогания. Когда СанМун окончательно закончила, машинка издала какой-то странный хриплый выдох и мягкие тапочки Чонгука, а так же колени девушки залило маленькой волной холодной воды. — Либо она кончила, — СанМун испуганно перевела взгляд на мигающее красным табло, — либо папа тебя убьёт. — Меня? — не понял Чонгук, всё ещё не до конца отошедший от случившегося ранее. — Он просил ничего не сломать, иначе предоставит тебе чек. Ты же помнишь? Её ласкательные прикосновения в последний раз переместились с члена на живот, когда она поднялась на ноги, заглядываясь на притихшую машинку. — Класс, — вздохнула СанМун, — надеюсь, папа не выселит нас двоих за это…

***

Чонгук наготовил целый противень круассанов, пока все спали. Он улизнул от СанМун около шести, и чтобы задобрить семью Кимов, всё утро потратил на выпечку. Вооружившись шоколадной пастой и клубникой из холодильника, он приготовил идеальный завтрак точно к тому времени, когда вышла госпожа Шин. Она была приятно удивлена и потрепала Чонгука по щеке, будто вчерашней катастрофы с машинкой и вовсе не было. С господином Кимом было посложнее. Он немного оттаял только после того, как сделал глоток заварного чёрного кофе и прикончил половину круассана. С утра он был несговорчивым, но как только взбодрился, стал приветливо улыбаться. И на выходе самой хмурой была СанМун — потому что проснулась без Чонгука. — Ты оставил свой мобильный и он трезвонил всё утро, — пожаловалась она, зевая. Она присела на один из стульев, а Чонгук тут же поставил перед ней тарелку с ещё тёплым круассаном и чашку чая. СанМун сперва взялась за вторую, обхватывая её ладонями, вдыхая аромат травяного чая со шкурками апельсина и жёлтенькими цветочками, а потом делая глоток и блаженно выдыхая. Чонгук сначала дождался, пока она попробует, а потом уже решил проверить мобильный, который она принесла на кухню. Несколько пропущенных и правда было, но всего три, и явно не подряд. Все с незнакомого номера, на который Чонгук какое-то время не решался позвонить, пока СанМун не спросила, кто это был. — Твоя мама? — её вопрос мог нечаянно спровоцировать очередные расспросы о его семье, так что он вынужден был нажать на зелёную трубочку и сделать вид, что очень занят подготовкой к разговору. — Алло! — послышался жизнерадостный мужской голос в трубке, уж точно не мамин. — Доброе утро, прошу прощения, что так рано. Это господин Ча! Я приходил вчера, но ушёл, даже не попрощавшись. Мне очень жаль! Он говорил громко и чётко, очень радостно, будто уже успел три порции двойного эспрессо осилить. — А, господин Ча, — Чонгук прокашлялся, прекрасно помня того человека, что сначала заинтриговал его, а затем исчез, будто его и не было в кафе никогда, — доброе утро. — Ничего, что я взял личный номер у организаторов ярмарки? Или лучше было звонить на рабочий после одиннадцати? Чонгуку не нравилось то, как он отклонялся от сути разговора. Так было и вчера — он начинал говорить и вдруг отвлекался, а потом внезапно возвращался к теме и снова заменял её другой. — Да-да, всё в порядке, — заверил его Чонгук, — вы что-то хотели? Я почему-то решил, что вчера мы договорили. Скользящая в голосе Чонгука язвительность с лёгким окрасом чёрствости, заинтересовала как СанМун, так и господина Кима. — Простите ещё раз, что исчез. Были срочные дела, но сегодня я хотел бы обсудить детальнее мой проект и ваше вероятное участие. Если коротко и по делу… — Если так можно, — вставил Чонгук. — В нашем шоу «Кухня на колёсах» мы были бы рады видеть вас в качестве гостя. Новое лицо в Мокпо, ещё и такое фотогеничное, не должно остаться незамеченным. Я лично на ярмарке пиццу у вас для команды брал, и это в десять раз лучше пельменей, что победили! Чонгук опустил голову ниже, сглатывая почти нервно. Он и вчера слышал подобное предложение, но счёл его шуткой, потому что мужчина говорил бессвязно, а Чонгук ничего не смыслил в корейских шоу, особенно кулинарных. Но мысль о том, что засветиться где-то вполне реально, была волнующей. — Что скажете? Мы могли бы ещё раз встретиться, чтобы обсудить это детально? — Да, — Чонгук потёр подбородок, размышляя, — вам будет удобно сегодня вечером? Ближе к закрытию. Мужчина был согласен на всё, и это тоже беспокоило Чонгука. Казалось подозрительным, что тот такой сговорчивый и уступчивый, хотя вчера даже получаса с Чонгуком не выдержал. Как только Чонгук попрощался и закончил звонок, на него уставились три пары глаз, требуя деталей. Он даже опешил от такого внимания, очень схожего с тем, что после подобных разговоров он получал от своей семьи. — Кто это был? — не выдержала первой СанМун. — Звучало очень солидно. Кто-то по работе? — подобрался очень близко господин Ким. Чонгук коротко кивнул, подходя к столу и присаживаясь правее СанМун, что медленно жевала круассан, кусая понемногу. — Один господин вроде как заметил меня на ярмарке, — Чонгук боялся радоваться так рано, — из шоу «Кухня на колёсах». Впервые слышу, но… — Серьёзно? — ахнул господин Ким. Он перевёл взгляд на СанМун, и Чонгук тоже сделал это, слегка удивляясь тому, как вытянулось её лицо. — СанМун, это разве не то шоу с парнем, за которого ты замуж хотела? — Ким Тэхён, — подсказала госпожа Шин, тут же обращаясь к Чонгуку: — Тебя пригласили в качестве повара? Это огромный шаг вперёд, хоть это шоу и не очень популярно в последнее время. СанМун пару раз облизала губы от крошек, прежде чем заговорить. Папа ждал, что она будет в восторге. Мама ждала восторга с большой «В». Чонгук ждал элементарного «поздравляю», но она посмотрела на него угрюмо, исподлобья. — Тебя позвали на шоу? — её тон звучал обиженно — она всё ещё плохо скрывала это, когда её заставали врасплох. — Почему? — Он сказал, что брал мою пиццу, и она ему понравилась, — Чонгук опустил слова о своей фотогеничности. В СанМун проснулось то нехорошее чувство, с которого всё у них началось. Его вопросы о кондиционере, его надменный вид и пакость с открытием, а ещё толпы желающих каждый обед. Наверное было неизбежно не сравнивать успех Чонгука с тем, как всё складывалось у СанМун. Она бы ни за что не призналась, но она всё время боялась, что в одно ужасное утро папа снова скажет, что она не справляется и нужно закрываться, что есть варианты получше. А теперь один такой вариант сидел в их кухне и нравился её родителям всё больше, потому что его бизнес процветал, в отличие от дрянных булочек СанМун. — Ну всё, — очень вовремя заговорил папа, — после шоу у Чонгука клиентов будет столько, что и двух этажей не хватит. Ты же не собираешься от нас сбежать, в случае чего? А то место у нас популярное, мне даже недавно звонил потенциальный съёмщик. Просто дай знать, если тебе понадобится больше пространства, и мы с СанМун что-нибудь придумаем…