Луч во тьме

      Тяжело дыша, по улице бежал мальчик. Он нёсся так, будто от этого зависела его жизнь, не думая оглядываться и просто надеясь, что успеет убежать, затеряться и дождаться вечера. Когда кровь в его венах вскипит, сердце неистово забьётся в груди — и у него появится сила. Сила не только уйти от преследователя, но и одолеть его; на ещё одну ночь перестать бояться, оглядываться и просто надеяться, что очередной видимый только ему ёкай не захочет его съесть.       Завернув на очередном повороте, ребёнок во что-то влетел. Выросшее прямо перед носом препятствие оказалось на удивление упругим, заставляя мальчика отшатнуться назад, но не упасть. Его быстро и уверенно приобняли поперёк спины, предотвращая любые возможные травмы и заключая почти в объятия. Тёплые и защитные, они заставили ребёнка растеряться и вскинуть голову, встречаясь взглядом с золотыми глазами. — А… я… простите! — рассеянно пробормотал мальчик, всей спиной ощутив холодок, вернувший ему способность мыслить.       Задёргавшись, ребёнок активно попытался вырваться, уже слыша голос приближающегося монстра. Но мужчина напротив прижал его к себе, заставляя уткнуться носом в грудь. Рука на спине мальчика успокаивающе похлопала напряжённую спину, и странный человек еле ощутимо, но уверенно сместился — так, что прижатый к нему мальчик это почувствовал. В тот же миг послышался звук рассекшего воздух клинка и нечеловеческий вопль.       Ощущение присутствия ёкая исчезло, заставляя ребёнка шокированно обмякнуть, пытаясь осмыслить случившееся. Этот человек только что разрубил его. Мальчик это знал, слышал — точно так же, как лёгкий шорох вернувшегося в ножны клинка. Не узнать подобного было трудно. Слишком трудно, чтобы этот мужчина, так тепло обнимавший его, оставался человеком. Люди ёкаев не видели — по крайней мере днём, пока те скрывались от чужих глаз. А этот видел, так же как он, а значит, мужчина — не человек. Ёкай! — В порядке? Ха-ха, всё хорошо, можешь больше не прятаться, — негромко посмеявшись, мужчина потрепал совершенно белые волосы мальчика рукой, отмечая их необычный цвет: ближе к шее пряди были чёрными, как смоль. Странное сочетание, особенно для ребёнка. — …Спасибо, — поняв, что его больше не держат, мальчик тут же отступил назад, поднимая голову и замечая на лице черноволосого человека лёгкую улыбку. В сочетании с одним прикрытым глазом она придавала ему забавляющийся вид.       Спрашивать, не ёкай ли он, ребёнку мигом расхотелось. — И простите. Я, наверное, пойду, — поклонившись и попятившись, мальчик сорвался на бег, быстро удаляясь от поднявшегося на ноги человека, заинтересованно наблюдающего за его бегством. И не скажешь, что до этого ребёнок, не жалея сил, удирал от ёкая — невероятная выносливость. — Какой странный малый, — задумчиво усмехнувшись, мужчина посерьёзнел, смотря точно на то место, где не так давно разрезал катаной мелкого ёкая. Средь бела дня нападать на людей — неслыханная наглость, тем более на его территории. Это уже переходило все границы. Пусть их клан и ослаб, но творить беспредел на своей земле Рихан никак не мог позволить — тем более какой-то мелочи, охотившейся на детей!       Растворившись в воздухе, перестав быть видимым обычному глазу, нынешний глава клана Нура заскочил на крышу и двинулся домой, собираясь поинтересоваться у Куротабо и Аутобо, чем они занимаются, раз по улицам бродит всякий сброд, полностью игнорирующий присутствие их клана на этой территории.       Мальчик тем временем, убежавший, по его мнению, достаточно далеко, согнулся пополам, уперев руки в колени. Устало прищурившись и глянув на клонившееся к закату солнце, Рикуо стёр со лба пот, чувствуя себя дурно из-за быстро колотящегося сердца и стоявшей на улице жары, затрудняющей дыхание. Заботливые объятия, в этот раз защитившие его от монстра, до сих пор ощущались успокаивающими хлопками по спине и пахнущим саке и цветами кимоно. От этого в груди мальчика что-то дрожало, почти причиняя боль, — ком непролитых слёз собирался в горле. Это было впервые, когда он ощутил себя в безопасности, находясь в этом обличье — в облике человека, неспособного себя защитить: слабого, хрупкого и невероятно беспомощного.       Горестно скривившись и сжав кулаки, мальчик активно мотнул головой, пересиливая себя и выпрямляясь, чтобы вновь двинуться по улице — в этот раз по направлению к приюту. Он далеко убежал, и стоило как можно скорей вернуться, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. Выговора от воспитательницы ему не хотелось, но и встречаться с другими детьми детского дома — тоже. Будто у него был выбор… Пусть каждый раз Рикуо и ощущал себя невероятно подавленным и грустным, натыкаясь на полные скрытого гнева, неприязни и страха глаза. Они его боялись и избегали — точно так же, как он избегал видимых им ёкаев, опасаясь, что его заметят.       Когда-то они пытались издеваться и задирать его, теперь отводили взгляды и старались не стоять на его пути. Мальчик не хотел этого. Просто проучить, дать понять, что его не стоит трогать. Он ведь их даже не ударил, не пнул и не сказал ни единого злого слова — как это делали они. Всего лишь пошутил и устроил задирам «весёлое» приключение. А оно вон как обернулось. И как бы беловолосый ребёнок ни хотел это исправить, сделать хоть что-то было не в его силах.