Луч во тьме

      К моменту, когда ёкаи успокоились и отпустили Рикуо, тот выдохся. Осев на пол, мальчик тяжело дышал — как от борьбы, так и от собственных криков возмущения. Виновник кутерьмы же, не чувствуя ни вины, ни раскаяния, спокойно сидел в сторонке и пил саке в окружении подчинённых. Там были как уже знакомые Рикуо ёкаи: монах и коричневокожий мужик с белыми волосами, — так и многие другие. Казалось, они хорошо проводили время, пока более активная часть монстров мучила его.       С силой втянув носом воздух и отвернувшись от раздражающего его мужчины и других ёкаев, ребёнок уставился на свои ноги. До этого покинувшие голову мрачные мысли вернулись, вынуждая Рикуо нахмуриться и сжать руками ткань футболки. Белая голова мальчика опустилась ещё ниже, и тот замер, пытаясь придумать, что ему делать. — Они тебя умаяли, я смотрю. Будешь чай?       От раздавшегося рядом голоса ребёнок вздрагивает и резко вскидывает голову, во все глаза уставившись на знакомую женщину. Он уже видел её ранее: она была на кухне и принесла ему еду. Её каштановые волнистые волосы прикрывали часть лица, спадая на плечи и отчётливо виднеющуюся из‑под кимоно грудь. В руках ёкай держала юноми, над которой поднимался отчётливый пар. — А, да, спасибо.       Протянув руки и приняв чашку, Рикуо благодарно, но неловко улыбается. Кино улыбается в ответ и присаживается рядом. Карий взгляд настороженно зыркает на неё из‑за белёсой чёлки, но мальчик ничего не говорит. Он пьёт медленно, опустив голову. Его плечи также опущены в утомлённой позе.       Оторвав взгляд от ребёнка, Кеджоро смотрит на Рихана. Тот глядит на неё в ответ, наблюдая издалека. Глава ничего не говорит, лишь смотрит вместе с другими, более заинтересованными её действиями ёкаями. — Мальчик, как тебя угораздило подружиться с нашим Главой? Временами он же совершенно невыносим. — Кино! — Хэй, Кеджоро, я тебя слышу!       Говоря совсем не тихо, женщина слышит вскрик Кубинаши и притворно возмущённый голос Рихана. Мужчина на самом деле не злится, даже не расстроен — он лишь забавляется, пока другие ёкаи тихо смеются. Кеджоро знает это наверняка, повышая голос и говоря ещё громче: — А разве я не права? Вы хоть знаете, как мы волнуемся, когда вы исчезаете, никому ничего не сказав?       На этот раз девушку поддержало множество голосов. Подобно гулу, все они принялись подтверждать слова Кино. Ведь Рихан делал так не раз и не два, довольно часто просто куда‑то пропадая. И если бы ситуация клана была лучше, а Рихан не оставался единственным возможным главой клана Нура, ёкаи волновались бы меньше. Но, увы, в их нынешнем положении они не могли ничего поделать со своим беспокойством и неустанными поисками, стоило Второму Главе исчезнуть.       За поднявшимся гулом голосов, где каждый ёкай считал долгом чести напомнить начавшему раздражаться Второму Главе об осторожности, Рикуо наблюдал с интересом. Чай в чашке медленно остывал, а мальчик всё молчал, в какой‑то момент всё же повернув голову в сторону до сих пор сидящей рядом Кино, и негромко сказал: — Господин Ёкай помог мне. — О, и что же он сделал? — опустив взгляд на ребёнка, крепко стиснувшего в руках юноми, поинтересовалась Кеджоро, уже не ожидающая услышать ответ.       Ближайшие к ним ёкаи тоже обернулись на мальчика, прислушиваясь к словам человеческого детёныша. Многим было интересно, как Господин Рихан и странный ребёнок познакомились, но никто не знал, у кого спросить. — Он разрубил ёкая, который преследовал меня, — уверенно и твёрдо произнёс Рикуо, до сих пор хорошо помня день их первой встречи. Тогда кто‑то впервые помог ему с пытающимся сожрать его монстром. Не отмахнулся и не прошёл мимо, а помог. И пусть мужчина тоже оказался ёкаем, а Рикуо, возможно, не нуждался в помощи, но впервые кому‑то оказалось не всё равно. — Узнаю нашего Господина. Но что ты забыл ночью на улице? Разве не знаешь, что ночь — наше время? — уперев одну руку в бок, продолжила разговор женщина, радуясь, что мальчик продолжал отвечать, а Рихан не спешил ей мешать. — А то была не ночь! Он гнался за мной днём, только потому, что я его увидел. Откуда среди ёкаев вообще мнение, что те, кто их видит, намного более пригодны в еду, чем остальные?       Громко возмутившись, Рикуо отпил чай из чашки, негодующий и полностью уверенный в собственных словах. Он не был особенным или каким‑то странным. Рикуо всего лишь являлся ёкаем — каким‑то мистическим образом имеющим силу только ночью, — но вряд ли кто‑то станет сильнее, если его съест. Это глупо! Даже мальчик понимал такую простую истину, так почему не понимали другие ёкаи, ведущие себя настолько нелепо? — Видишь? Ты ребёнок онмедзи или что‑то в этом роде?       Слегка насторожившись, Кино покосилась в сторону Рихана. Тот внимательно смотрел на них, пока другие ёкаи молчали. Сейчас все прислушивались к её разговору с мальчиком, всем было интересно. — Онмедзи? Кто это? Я не знаю, кто мои родители, я живу в детском доме, но и воспитательницы не знают, кто они. Меня нашли.       По рядам ёкаев прокатился гул. Янтарные глаза главы клана прищурились. Рикуо же, не видевший ничего особенно важного или ценного в сказанном, опустил голову, понимая, что ещё один ёкай не смог ответить на его вопрос. Знали ли сами ёкаи о том, почему так жаждали съесть видящих их людей, или это была просто зловредность? — Нашли? — Ага, — на осторожный вопрос Кино мальчик жмёт плечами. Его взгляд нейтрален и совершенно не заинтересован. Он не хочет говорить об подобном. Нет смысла. — Тогда, если вас часто преследуют ёкаи, вы боитесь их? — незаметно подобравшись к говорящей парочке, Юки‑онна села с другой стороны от ребёнка.       В этот раз более внимательно следящий за окружением Рикуо заметил приблизившегося ёкая заранее, бросая на подошедшую девушку подозрительный, косой взгляд. Но на вопрос он всё же отвечает: — Нет, не боюсь, — подняв голову, мальчик говорит гордо, отчего некоторые ёкаи начинают хихикать. Прищурившись, Рикуо смотрит на них, но ничего не добавляет, допивая чай и отставляя чашку в сторону. — Разве не страшно, когда тебя пытаются съесть, а ты не можешь ничего сделать? — прикрыв рот рукавом кимоно, с круглыми глазами интересуется Цурара, и ребёнок не знает, насмехается она или на самом деле волнуется.       Опустив взгляд, Рикуо ощущает на себе множество глядящих глаз. Какие‑то из них насмешливые, какие‑то любопытные, но их так много, что мальчик чувствует себя неуверенно. Он знает, что не боится. Слова Юки‑онны неверны. Рикуо не беспомощен, особенно ночью. А днём… днём ему нужно лишь быстро бегать и быть более ловким, чем его преследователи, чтобы убежать и найти данного ёкая ночью. Тогда… тогда он сможет избавиться от своей проблемы. — Мне всего лишь нужно дождаться ночи… — тихие слова покидают рот мальчика без его ведома. Серьёзные и твёрдые, произнесённые едва слышно. Взгляд карих глаз при этом прям, устремлён куда‑то в пол с горящей решимостью. — Ночи? — удивлённая Цурара восклицает, ошарашенная и покрывшаяся мурашками. Было что‑то в тихих словах мальчика, что неимоверно её напугало. — А? Что? — подняв голову, непонимающе посмотрев на говорившую девушку, Рикуо оглядывается. Все собравшиеся в комнате ёкаи смотрят на него, заставляя всё внутри мальчика сжаться от беспокойства. — Ха‑ха, я что‑то не то сказал? — нервно посмеявшись, одной рукой нервно почесав затылок, он опускает взгляд, пытаясь придумать, что ему делать. — Значит, не спать ночью для тебя не впервой, а то я смотрю, ты такой активный, — издав смешок, повисший в звенящей тишине, поддразнивающе поинтересовался у мальчика Рихан. Он сидел всё там же, выпивая которую по счёту сакадзуки саке. — Я просто выспался! — встрепенувшись, отозвался Рикуо, встречаясь взглядом с одним единственным янтарным глазом.       Замершие до этого ёкаи отмерли и принялись переговариваться между собой. Большая часть их взглядов исчезла с мальчика, позволяя тому вздохнуть. Скопившееся в его теле напряжение спало, а плечи расслабились.       Через пару минут разговор между Рикуо и Кеджоро с Цурарой продолжился. Более они не задавали мальчику странных или неловких вопросов, и беседа потекла веселее и приятнее. Теперь спрашивали не только девушки, но и ребёнок, намного более расслабившийся по стечению времени. Говорили они обо всём: о ёкаях, погоде, человеческой школе, людях, увлечениях.       В какой‑то неизвестный и плохо понятный момент для Рикуо они все втроём пересели поближе к Рихану и другим человекоподобным ёкаям. Мальчик оказался зажат между Цурарой и Главой клана Нура, с дополнительными собеседниками, что могли параллельно спросить что‑то и у Рикуо, и у кого‑то другого. Мелкие и более монстроподобные ёкаи расположились чуть дальше, но и они участвовали в общих беседах, создавая шум и гам на весь дом.       Впервые оказавшийся в подобной ситуации, мальчик крутил головой за говорящими с такой скоростью, что в какой‑то момент у него закружилась голова. Сидящий рядом с ним Рихан этого не пропустил, тихо посмеиваясь и советуя не спешить. Всё равно уследить за всеми говорящими не получится, так зачем напрягаться?       Скептически посмотрев на мужчину, ребёнок всё же успокоился, принявшись заострять внимание только на тех, кто обращался именно к нему, игнорируя всё остальное, иначе у него на самом деле разболится голова. Так Рикуо чуть не пропустил вопрос, адресованный Рихану, но напрямую касающийся его: — Глава, вы так и не сказали нам, как зовут этого ребёнка. — Правда? Но я сам не знаю. — ЧТО?!       На беспечный ответ Предводителя ёкаи не сдержали своего недоумения. Мало того, что их господин привёл в дом человеческого ребёнка, так он ещё и не знает, как его зовут! Не это ли безалаберность в чистом её виде? — До этого как‑то не доходило, — слыша всеобщий осуждающий гомон, Рихан глянул на смотрящего на него мальчика. Не сказать, что ему было так уж неинтересно, но Второй глава клана Нура сознательно никогда не спрашивал у ребёнка, как его зовут. Он не хотел привязываться к нему ещё больше и, так считая себя слишком предвзятым в данном вопросе, не хотел увязать в этом ещё больше. — Ну, я тоже зову вас «Господин Ёкай». Так что, думаю, всё нормально?       Явно ощущающий на себе задумчивый взгляд янтарных глаз, Рикуо неловко потёр затылок. Рядом сидящие ёкаи зафыркали: они‑то уже успели заметить, как мальчик обращался к их Господину. Рихан же на замечание мальчика улыбнулся и опустил руку на белую макушку, слегка взлохматив и так непослушные волосы. — Да, но сейчас ты знаешь моё, поэтому, если хочешь, можешь звать меня Риханом. — А, ладно. Господин Рихан? — Хахаха, да, именно так.       Рассмеявшись и широко улыбнувшись, черноволосый ёкай ощутил непривычное чувство воодушевлённости. Прикрыв один глаз, мужчина убрал руку с головы мальчика, ощущая себя по‑новому. Взгляд его сделался мягким, даже несмотря на попытку Рихана скрыть собственные эмоции от окружающих.       Но ёкаи заметили. Его ближайшие подчинённые знали этот взгляд, видели его непохожее на себя поведение. Сейчас их Глава выглядел намного более счастливым и живым, чем последние несколько лет. Они знали почему и не могли не чувствовать боли и сострадания. Рихан тосковал по семье, по жене, сыну. И видел в этом ребёнке кого‑то похожего. Возможно, неосознанно, но его раненое и разбитое на части сердце желало утешения, утопая в боли. Необычный, привлёкший его внимание мальчик причинял ему невероятную боль, но в то же время — успокоение, мимолётное тепло, которое он не ощущал вот уже несколько лет. Было больно, но и хорошо. По‑новому. По‑живому. — И всё же, раз ты знаешь имя Господина, не назовёшь своё? — поинтересовался кто‑то из ёкаев. Рикуо не смог понять, кто именно, поднимая голову и хмурясь. — Разве можно называть своё имя ёкаям? Вы же тогда сможете меня проклясть, я читал! — испытывая сомнение, мальчик возмущённо посмотрел на окружающих. — Но мы ведь не собираемся причинять тебе вреда. Правильно ведь, Господин? — сидящая рядом с Рикуо Цурара посмотрела на Рихана в ожидании поддержки, но мужчина лишь пожал плечами. — Не хочет говорить — не надо. Просто придумайте ему забавное прозвище. — Эй!       На простые, лучившиеся лукавством и юмором слова мальчик громко возмутился. Ёкаи загоготали, начав наперебой предлагать варианты, один хуже другого. Ошарашенный Рикуо только и мог, что смотреть на них во все глаза, слыша громкий смех Второго Главы клана Нура. Собой мужчина казался довольным. — Рикуо! Моё имя — Рикуо, не надо ничего придумывать!       Не выдержав такого издевательства, мальчик вскочил на ноги и громко закричал. Он уже не думал о проклятиях или чём‑то подобном, Рикуо лишь хотел, чтобы они прекратили. Вот только того, что после его слов повиснет гнетущая, тяжёлая тишина, ребёнок никак ожидать не мог.       Казалось, ёкаи застыли, шокированные чем‑то, для мальчика совершенно непонятным. Левое плечо Рикуо с силой сжали, вынуждая его испуганно обернуться и уставиться на Рихана — злого и источающего ужасающую энергию Рихана, в янтарных глазах которого не осталось ничего тёплого. Привычной улыбки на лице мужчины также не наблюдалось. — Откуда ты знаешь это имя?!       Негромкий, но требовательный, пробравший мальчика до мурашек голос осел внутри Рикуо страхом. Сжимаемое плечо прострелило болью от хватки ёкая, и ребёнок ощутил ускорившийся стук собственного сердца. Его кровь кипела. — Что? Я не понимаю. Отпусти, мне больно!       Дёрнувшись несколько раз и поняв, что мужчина не собирается ослаблять хватку, мальчик ощутил волну жара. Ночь ещё не кончилась. Солнце не показалось над горизонтом, а его кровь кипела, подстёгнутая участившимся стуком сердца. — А я спросил, откуда тебе известно это…       Рихан не договорил. Пытающийся вырваться ребёнок вдруг остановился, бросил взгляд побагровевших глаз на него из‑под чёлки и ударил — снизу вверх, по сдерживающей его руке, заставляя не ожидающего подобного ханью разжать хватку. Рука соскользнула, и мальчик отпрыгнул в сторону, перескакивая через замерших ёкаев, оказываясь на другой стороне комнаты.       До этого короткие волосы удлинились, развеваясь у Рикуо за головой неестественно прямо. Карие до этого глаза покраснели, а черты лица сменились. Став на вид даже взрослее, похожий на отца Рихана ребёнок смотрел на него спокойным, предостерегающим взглядом. Вся паника и страх исчезли, но это не значило, что Рикуо собирался задерживаться здесь хоть на секунду дольше.       Именно поэтому, развернувшись, молодой ёкай рванул в сторону, проламывая сёдзи. Бумага и деревянные рейки легко ломались, не заставляя Рикуо хоть на миг замедлиться. Пребывающие в шоке ёкаи не сразу сообразили броситься следом, отмерев только тогда, когда их глава пронёсся мимо, преследуя беглеца.       Данного времени мальчику хватило, дабы покинуть дом и запрыгнуть на стену, ограждающую его. Небо уже светлело, но солнца ещё видно не было, заставляя Рикуо поторопиться. — Стой, Рикуо, подожди!       Выскочив следом и поняв, что мальчик пытается сбежать, Рихан попробовал его окликнуть, но ребёнок не стал слушать. Выругавшись себе под нос, Второй Глава клана Нура рванул следом. Он совершенно точно не собирался позволять своему сыну сбежать.