Чувства

— Тен, после всего, что я тебе рассказал, ты останешься такой, или… Станешь другой? — внимательно следя за моей реакцией, спросил блондин. — Я… — Начала, обдумывая всё произошедшее за прошедшие дни. — Я… Не знаю… Просто… Узумаки перебил меня: — Смотри мне в глаза и скажи, что станешь нормальной! — потребовал он. Я посмотрела, улыбнувшись: — Обещаю, — довольно тихо сказала, что несвойственно мне. Впервые за последнее время он улыбнулся, светясь счастьем. Вот это тот оптимистичный парень, которым казался пару дней назад, а не тот, который рассказывал о себе с печальным взглядом и слабой печальной улыбкой. Таким он мне нравится больше, чем серьёзным. Эта его настоящая натура. Она потрясающая! Пара закончилась, к нам подошёл Акасуна: — Чего такие кислые? Наруто покраснел, пробурчав: — Не кислые мы! — обиженный. — Сам ты кислый. — И показал язык. Действительно, ребёнок. Оставив их, чтобы не мешать, пошла к выходу. Но меня остановил Учиха-младший. — Прив… — Не успел он закончить, как я со всего размаху ударила его по яйцам. Чтоб знал. Он, скорчившись от боли, как это ему уже привычно, упал. Я, присев, объяснила свои действия: — Знаешь, почему я это сделала? Вероятно, потому, что, при разговоре с тобой, Саске, я поняла одну важную вещь: никогда тебя не слушать! Всегда, когда ты заводил разговор, то ты открывал мне глаза на то, что я, пожалуй, не хочу знать, — прошептала ему на ухо, добавив: — Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь, — поднялась. — Пока, Учиха. — А чтоб тебя, — прохрипел он смешным голосом, которые обычно бывают в американских комедиях. День проходил скучно. Хотя, с другой стороны, были и приятные моменты. Наруто умудрился познакомить меня с Инузукой Кибой, только переписываясь, а точнее, он кидал бумажки по всей аудитории. И как его только не поймали? Смелый. Я бы никогда ни с кем так не делала. Всегда боялась, что учитель, или, в данном случае, преподаватель, заметит, и тогда мне конец. А ему всё равно. Типичный блондин. А Киба, тот парень, с которым Наруто сидел до того, как «перебрался» ко мне, довольно хороший. Смешной, интересный, — это я узнала, только прочитав его ответы на мои вопросы, которые я ему задавала через Узумаки, который умудрялся тихо и незаметно кидать ему. Видимо, годы тренировок в школе. Похвально. Дни проходили очень быстро. Наконец-то, я смогла общаться с Инузукой в живую, а не только переписываясь. Так было неинтересно, и я даже и не думала, что есть настолько смелые люди, что приносят в университет животное. Да-да, животное. И не просто животное, а собаку. Когда я спросила у Кибы, не боится ли он, что Акамару — так звали пса — описается у него в куртке, он… Подавился, так как мы были в столовой и ели, а потом, проглотив еду, немного посмеялся и ответил, удивив меня ответом: — Нет, не боюсь, — немного подождав, он добавил: — Акамару, когда хочет писать, есть или ещё что-то, то лает, а я его с лёгкостью понимаю, — слово «писать», он еле проговорил, пытаясь сдерживать смех. Я кивнула, что означало, что всё поняла. Но, как раз поняв, у меня появился ещё один вопрос: — Стоп! А как ты его понимаешь, он же может лаять на кого угодно? — мой вопрос его слегка удивил. Напоследок я добавила: — Это же собака. Он слегка задумался и произнёс: — Можешь считать меня психом или кем-то похуже, но я, как бы, его понимаю, — поняв, что сказал чушь, добавил: — Знаю, звучит неправдоподобно, но это так. — Он псих? — прошептала на ухо рядом сидящему блондину. Он улыбнулся такому выводу: — Нет, он не псих, просто… Тебе стоит поверить ему на слово, со временем ты поймёшь, что он не врёт, — улыбнулся во все тридцать два зуба и посмотрел на пёсика, вылезавшего у Кибы из груди. — Киба, скажи, зачем ты носишь Акамару с собой? — пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, спросила. Киба, гладя Акамару, признался: — Мы с Акамару дружим с детства, мама подарила мне его и сказала беречь, у моей сестры и мамы очень много псов, сестра работает ветеринаром, поэтому собак много и одну дали мне. Я забочусь об Акамару, потому что он стал для меня верным другом, как, скажем, Наруто. Я не принимаю его за психа. Нет. Просто не вериться во всё это. По его глазам понятно, что он не врёт, но всё равно в такое трудно верить. Но, думаю, что со временем я ему доверюсь и буду верить и не в подобный бред. Тем более, раз с ним до сих пор дружит Узумаки и говорит, что он не псих. Значит, так оно и есть. — Ладно, я тебе верю. Оставшийся «обед» прошёл без приключений. Наруто шутил, а мы с Кибой смеялись. Иногда Инузука тоже подшучивал или перебивал Узумаки, что-то добавляя. Я одна молчала. Непривычно как-то. Но мне всё очень понравилось. Давно я не была в такой весёлой компании. Пожалуй, очень давно. Не думала, что подружусь с такими весёлыми парнями… И вправду, судьба непредсказуема. Рядом с Наруто и Кибой можно было вести себя нормально, не натягивать улыбку, она сама натягивается, без моего разрешения. Молодцы, не каждому удавалось заставить меня улыбнуться, да ещё и так правдоподобно, и, плюс ко всему, смеяться. Особенно в последнее время. Это было невозможно… Когда-то. Вот так мы проводили дни. Я наконец-то взялась за учёбу. Оказывается, что при общении с Наруто и Кибой я совсем всё забросила. Пришлось хорошо потрудиться и попотеть, чтобы наверстать упущенное. — Ничего не понимаю! — сдалась я, читая, ничего не понимая и, одновременно, кушая. Опять сидим в столовой. Я пытаюсь разобраться в том, что пропустила, но всё безуспешно. Узумаки поедает лапшу под названием «Рамен», а Инузука кормит своего пёсика. Одна я учусь, как лох. — Тен, не забивай голову лишней ерундой, всё равно через пару лет ты даже не вспомнишь имя преподавателя, а уж тем более всё то, что здесь учила, — подбадривал Узумаки. — Если и будет зачёт, то можно легко списать, я тебя научу, списывать — это тоже искусство, — улыбнулся. Он тут же пожалел, что задел тему «искусства». Почему? Ну… — Что ты там сказал? — не понял Акасуна. — Искусство — это не мастерское списывание, искусство — это вечная красота, то, что всегда будет прекрасным и… — В таком виде он продолжил своё восхищение. И тут нагрянул спор. Нет, вы не подумайте, Узумаки стал оправдываться и пытался угомонить Акасуну, но все его попытки не давали результата. Со временем Наруто понял, что от спора не отвертеться и тоже начал высказывать своё мнение. И тут их спор задел кое-чьи уши. Дейдара Тсуруки, представился он. И поплыло. Один утверждает, что искусство — это то, что не может измениться, то есть, вечная красота. Второй, утверждает, что списывать — значит вкладывать в своего рода действие душу, это он и называет искусством. Третий же утверждает, что лучше всё к чёрту взорвать! Что искусство — это то, что появляется с трудном и быстро исчезает. Проще говоря, искусство — это взрыв. С ними, весельчаками, не соскучишься. Теперь в нашей компании трое. Вот так я познакомилась с Дейдарой. Довольно милый блондинчик и голос приятный. Главным было то, что они не заметили, как быстро пролетает время. — Нет! — крикнул Тсуруки. — Искусство — это БУМ! — и изобразил взрыв. Сасори мотает головой: — Нет. Искусство — это вечная красота. Как ты не поймёшь это, Дейдара? Наруто, отойдя в сторонку, сел рядом и стал хихикать над этими двумя. Он решил больше не участвовать в споре и сдался, оставаясь при своём мнении. — Может скажем им, что нам пора на пару? — спросила я. Наруто немного посмеялся и сказал: — Нет, так будет веселее…