Переиграл?

Нидерланды проснулся ранним утром от звонящего телефона. В гостиной, где уснул Холл, был еще сумрак, за окном даже не начался рассвет. Он поднялся с дивана и нашел свой смартфон на книжном стеллаже. Недовольно замычав, он ответил на звонок от США. — Hello! — радостно поздоровался Америка, чем еще больше вывел из себя. — Ты чего в такую рань звонишь? — недовольно спросил Холл, глянув на время, пять часов утра. Он подошел к окну, где небо все еще оставалось темно-синим. — Какая рань, чувак? Одиннадцать часов вечера, — тут же отозвался Америка и, рассмеявшись, добавил — Или ты от любви совершенно попутал часы? — Что ты хочешь? — грубо спросил голландец, ему совершенно не хотелось в такую рань пояснять американцу, что они живут в разных часовых поясах. — Завтра в девять часов утра собрание НАТО в Брюсселе, — тут же раздалось из динамика, а после звонок прервался. — Идиот, — заключил Холл, набирая в чате «НАТО без придурка» остальным таким же недовольно разбуженным странам сообщение, что собрание состоится по времени Брюсселя. Надо было обговорить пару вопросов без США, он все равно раньше трех не явится. Бросив телефон обратно, Холл направился в спальню досыпать еще несколько заветных часов, диван все же не лучшее место для сна. Да и сейчас он немного подостыл и понял, что поступил неправильно, подавшись эмоциям. Поднявшись в спальню, Алеид упал на кровать, притягивая крепко спящего русского к себе. — «Людвиг» значит, да, Иван? — прошептал голландец, всматриваясь в безмятежное лицо мужа, он медленно провел рукой по лбу, убирая светлые пряди волос назад. — Ничего, я тебя перевоспитаю. Сотру из твоей памяти, с твоей подкорки все эти «Лютц». Мягко коснувшись щеки Ивана губами, голландец заснул. Повторное пробуждение было куда приятнее. Холл повернулся на спину, раскинув руки в стороны, еще не открывая глаз. Но не почувствовав рядом тепла чужого тела, резко распахнул веки и осмотрелся. Русского в постели не было, но с кухни доносился едва слышный звон посуды. Голландец провел ладонями по лицу, убирая остатки сна. Потихоньку он превращался в параноика. А как стоило подумать о предстоящем собрании, так и вовсе приходил в уныние, прекрасно зная, что одним днем это не закончится. С другой стороны, может, это то, что нужно. Пусть Иван поживет один пару дней, поскучает. Главная угроза в виде Сербии и Гилберта ликвидирована. Переведя взгляд на электронные часы на тумбочке рядом с кроватью, Холл встал с постели и, взяв чистую одежду, отправился в душ. Иван поставил тарелки с завтраком на стол и как раз закончил готовить кофе, когда на кухне появился бодрый Алеид. — Доброе утро, — смущенно улыбнулся русский, стараясь не смотреть в глаза мужу. Алеид с удовольствием отметил яркие багровые засосы на шее Ивана, так же он заценил незначительную хромоту при ходьбе. Брагинский поставил кружки с кофе рядом с тарелками. Холл решительно подошел к мужу, зажав его у стола, пылко поцеловал в губы. Иван замычал, его ладони уперлись голландцу в грудь. Но тот совершенно не заметил этого, подхватив русского под бедра, он усадил его на стол и продолжил целовать, нагло проникая языком в чужой рот. Нидерланды ощущал сопротивление со стороны Ивана, который пытался его оттолкнуть, но эти игры в непреступную особу надоели. Он повалил русского на обеденный стол и прижал руки к столешнице. Иван протестующе мычал, но вырывался как-то слабо. Они давно женаты, это ведь естественно желать супруга. Только вот трезвому Брагинскому были все еще странны эти отношения. А Холл между тем не медлил, сорвав с русского футболку и боксеры, он оглаживал бедра русского, где красовались синяки от сильной хватки. Он старался не отрываться от губ мужа, чтобы не слышать его просьбы остановиться. Прервав поцелуй, русский повернул голову в бок, когда почувствовал грубое проникновение в себя. Его тело не слушалось, он сейчас даже не мог поднять руки. Взгляд был мутным, и несмотря на светлые стены, перед глазами русского кружили красные пятна, а в нос ударял фантомный запах роз, которых на кухни не было. Звон посуды, тяжелое пыхтение голландца над Иваном и скрип стола от быстрых грубых толчков смешались в один коктейль. Голова кружилась, русского мутило от происходящего. Брагинский попытался дотянуться до кружки, но мышцы были напряжены. — Иван, Ваня, Ванюша, — шептал Холл в ухо русскому, проводя мокрым языком по ушной раковине, от чего Брагинский поежился и скривился от омерзения. Шепот голландца сменился на стоны, а в голове русского упорно крутилась фраза «Скоро, Ванюша, скоро тебе это будет нравиться». Сколько так прошло времени. Когда он перестал слышать стоны Холла? Чувствовать его член в своей заднице? Когда Холл успел уйти? Иван не знал, он медленно свел затекшие ноги вместе и слез со стола, точнее упал на пол, ноги отказывались держать. Сидя на полу, ощущал, как по бедрам стекает семя, а еще в мозг внезапно ворвался звук, ударяющийся о пол капель разлитого на столе кофе. Брагинский закрыл лицо руками, он не понимал, что с Холлом сегодня творилось.

* * *

— Гил, мы следили за Англией? — расхаживая мимо сидящего под деревом Гилберта, спрашивал Сербия. Достав из пачки сигарету, серб прикурил. — Следили, — угрюмо ответил Гилберт, следя глазами за перемещением серба. — Мы обыскали дом Англии? — задал еще один вопрос Сербия, выпуская в воздух едкий табачный дым. — Обыскали, — едва ли не закатывая глаза, отозвался прусс. — Это не дало нам результатов, — теперь это было утверждение, и серб резко остановился напротив прусса, заглядывая ему в глаза, он выкинул окурок на землю и раздавил его ботинком. — Не дало, — согласился Пруссия, столько дней бессмысленных поисков, слежки, и никакой зацепки. — Тогда действуем по моему плану, — потирая руки друг о дружку, заявил Вук. — Но… — Не начинай, а то уже по третьему кругу пойдем, — перебив Пруссию, сообщил серб. Он перевел взгляд на темные окна дома Англии, отличное время было, чтобы ворваться внутрь. Сербия двинулся в сторону дома, Пруссия, поднявшись с травы и отряхнув штаны, пошел за ним. Вук тихо вскрыл замок дома, он оказался не сложным. — Слушай, а почему дома стран никогда не охраняются, и никто не поставит себе сигнализацию? — тихо поинтересовался серб, понятно в стародавние времена, когда всего этого не было. Но сейчас можно и решетки на окна и дверь железную, и сигнализацию, а никто не ставит, даже калитку к дому не запирают. — А смысл? Мы же бессмертны, — пожал плечами Пруссия, наблюдая за ковырянием сообщника в замке отмычкой. — Хотя мысль интересна, стоит Ивану предложить, когда он вернется. Сербия тихо хмыкнул. Раздался щелчок. Он толкнул дверь, и та медленно открылась. — Тихо за мной, я запомнил, где его спальня, — прошептал Вук и вместе с Пруссией направился к безмятежно спящему Англии. — Ты же в его кабинете тогда разгром устроил, а не в спальне… или я чего-то не знаю? — хмыкнул прусс, тихо поднимаясь по лестнице на второй этаж. Сербия неожиданно пихнул его локтем в живот, и недовольно посмотрел на согнувшегося прусса. — Ой… простите… неприятные воспоминания? — Я тебе сейчас устрою неприятные переломы, — едва слышно угрожал серб, которому было не до шуток, он переживал за брата. А немцев терпеть не мог, хотя и приходилось работать совместно с Гилбертом и мириться с Людвигом возле брата. Он отступил, но любить Россию не перестал. Они пробрались в комнату к спокойно спящему Англии, в позе эмбриона, укутавшись в одеяло, как в кокон. Сербия заметил халат, что висел на изголовье кровати, достав оттуда пояс, он кинул Гилберту, надеясь, что тому не нужно будет объяснять, что надо сделать. Серб осторожно взял подушку и резко накрыл лицо Англии. С минуту ничего не происходило, а потом кислорода стало не хватать и Артур проснулся, начал дергаться. Пруссия смекнул к чему пояс и быстро связал дезориентированному Англии руки, и сверху на него навалился, чтобы сильно не вырывался. Вук с радостью удушил бы англичанина будь на то возможность, но страны таким не убить, так что подушку пришлось убрать. — Сербия? Пруссия? — в шоке спросил Англия, рассмотрев, кто перед ним. А уже через миг, открыл рот и собрался кричать, но Сербия положил руку ему на рот. — Ты один в доме? Кивни, если да, — спросил Вук, смотря на злого Англию, который бился в путах, пытаясь освободиться из них или хотя бы убрать руку серба с лица. Артур на вопрос Сербии, только укусил его за руку, которую тот рефлекторно отдернул. — Что вы творите?! — закричал на весь дом Артур, стараясь пнуть наглого Пруссию, который сидел на нем. — Отпустите меня немедленно! Я буду жаловаться на вас в ООН! Тебя вообще из-за решетки выпускать не стоило, Вук… — Эй, Вук, тебе сейчас надо в больничку, прививку от бешенства поставить, мало ли, — угорал со всей ситуации Гилберт, но держать плюющегося ядом Артура не переставал. Серб одним точным ударом заставил Англию застонать от боли. — Ты что-то сделал с Иваном? Отвечай! — Fuck off! — в ответ оскалился англичанин, но присмирел. Еще один удар последовал по лицу Артура. — Что ты сделал с Иваном?! — вместо ответа в лицо Сербу плюнули. Сербия медленно стер с лица слюни, он молчал, но был в ярости. Даже Гилберт перестал хохотать. Англия замер в ожидании чего-то плохого. Серб резко сорвался с места, он оттолкнул Гилберта в сторону и, прижимая Англию к кровати, принялся начищать ему лицо, сдирая кожу с костяшек. Артур не остался в долгу, он высвободил руки и тоже старался наносить удары, но чаще все же защищался. Пруссия схватил серба и попытался оттащить его от англичанина. — Англия, просто скажи нам, что за магию ты использовал на Иване, и мы уйдем, — громко сказал Гилберт, оттаскивая Сербию от Англии. Но Сербия, не имея возможности ударить Англию руками, принялся пинать ногами. Вдруг в комнате зажегся свет, все замерли и уставились на дверной проем, в котором привалившись к косяку стоял Шотландия, сложив руки на груди. Он скучающим взглядом окинул всех присутствующих. — Ребята, два часа ночи, — спокойно сообщил шотландец, не сдвинувшись с места, хоть и заметил, что у младшего брата течет кровь. — Можно не шуметь? — Нет, пусть этот ублюдок скажет, что сделал с Иваном, — нагло отозвался Сербия, потирая кулаки. — Очень некрасиво, Вук Мишич, ворвался в чужой дом, избил хозяина, еще и оскорбляешь, — говорил Скотт очень спокойно, но был явно недовольный происходящим. Англия только фыркнул на слова брата. Сербия прожигал недовольным взглядом англичанина, пропустив заявление Шотландии мимо ушей — Скотт, я извиняюсь за Вука и за себя. Но мы же прекрасно знаем, что он, — Пруссия указал на англичанина. — Ничего не расскажет сам. А дом мы обыскали и не нашли ни одной зацепки, чтобы твой младший брат мог сделать с Иваном, а на России явно магия. — С чего бы я должен вам что-то говорить, — грубо заметил Англия, утираясь пододеяльником. Он стал куда смелее в присутствии старшего брата. — Тише, братец, — шотландец нехотя оторвался от косяка и прошел вглубь комнаты, он остановился напротив Пруссии. — Мог бы спросить меня… мы бы, как старшие братья, смогли бы найти общий язык. Ведь неприятно, когда обижают твоего младшего брата? Артур к России отношения не имеет. Но я знаю, что несколько лет назад он обменивался с Холлом магическими книгами. А сейчас покиньте дом, — в спокойном голосе Шотландии явно слышались нотки угрозы. Он не прочь побить младшего брата сам, но позволять другим это делать не намерен. — Хорошо, мы сейчас уйдем, — согласился Пруссия, тоща Сербию к выходу. — Но мы еще вернемся! Англия, я тебя превращу в отбивную, если узнаю, что ты колдовал, — кричал серб, пытаясь вывернуться и посмотреть в глаза англичанину, который не открыл и рта, чтобы что-то сказать напоследок. — Арти, ты сам создаешь себе проблемы, — вздохнул Скотт, уходя из спальни Артура, но вскоре вернулся. Он мокрым полотенцем стирал кровь с разбитого лица брата. Рядом с головой Скотта летала фея и взволновано смотрела на Артура. — Сложно было им все рассказать? — Бесят меня славяне… немцы, а в союзе тем более, — скрипнул зубами Англия. — А раньше Нид бесил, но морскую мощь потерял и стал тебе не интересен? — усмехнулся Шотландия, доставая сигарету. — Помню, как ты вился вокруг России, когда хотел выбесить Холла. — Хм-м-м, — Артур упал на кровать и устремил свой задумчивый взор в потолок. Он ощутил запах табака, но ничего не сказал старшему брату. — Вот уж не думал, что Холл освоит магию. — А теперь представь, что он еще и колдует лучше тебя, — пошутил Скотт, но заметив, как скривился и нахмурился братец, пожалел о своих словах. — Пожалуйста, только не встревай в этот конфликт. Англия махнул рукой, впервые он смог так долго вести разговор с Шотландией и не злиться на него. А под утро Англию настиг звонок от младшего брата, а после и смс от Алеида.

* * *

Иван ближе к обеду решил прогуляться до магазина, хотелось на что-то отвлечься, от происходящего. Вчера ему было хорошо, да и утром он умудрился кончить, но на душе все равно было мерзко. И Брагинский не понимал почему. Он достал телефон и хотел позвонить Холлу, снова оказавшись один, он и не представлял, что это так мучительно. Да и этот дурацкий день сегодня тянулся словно год. Но так и не решившись набрать мужа, он убрал телефон обратно в карман и зашел в магазин. Медленно прогуливаясь между рядами с товарами, с огромным интересом изучал каждую надпись на продуктах, которые собирался купить. Хоть как-то старался убить время. Прокручивая в голове произошедшие события, он не заметил человека и столкнулся, когда выходил из магазина. — Простите, я не хотел! — Иван поднял виноватый взгляд на человека и замер, увидев знакомые черты лица. — Простите, это мне стоило внимательно смотреть, — придержав дверь и позволив Ивану выйти из магазина, сообщил Людвиг. — Людвиг Байльшмидт? Вы же коллега моего мужа, — на мгновение задумавшись, улыбнулся Иван. — Да, Вы правы, Иван, — кивнул немец. — Как Вы себя чувствуете? В прошлый раз… — Ох, да… я не знаю, что было в прошлый раз. Просто, наверное, это последствия аварии, — Иван застенчиво почесал затылок, все еще было неловко за их первое знакомство. — По крайней мере так объяснил мне Алеид. — Авария? — обеспокоенно спросил Людвиг. — Да, я не так давно очнулся после комы, и теперь совершенно ничего не помню, — отозвался Брагинский, взяв пакет с продуктами в другую руку. — Алеид мне ничего не рассказывал, — сообщил немец и внимательно окинув русского взглядом, предложил. — Ты выглядишь болезненным, может проводить тебя до дома? Или позвонить Холлу? — Людвиг полез в карман за телефон, он уже собирался набрать номер, но его руку накрыла рука русского. — Нет, не стоит его беспокоить… он улетел в командировку, — Иван не спешил убирать свою ладонь с руки немца, хотят тот и не пытался больше позвонить голландцу. — Тогда разреши мне проводить тебя до дома, чтобы я был спокоен, что с мужем моего коллеги все хорошо, — вежливо улыбнулся немец, едва сдерживаясь, чтобы не побиться головой о стену от своих слов. В голове русского крутилось много фраз, которыми он мог мягко отклонить просьбу Людвига, и мыслей, почему он должен это сделать. И первая из них это явная неприязнь между этим незнакомым типом и Холлом, который Ивану, на минуточку, приходится мужем! Разум твердил одно, но сердце требовало другого, и впервые на душе русского была легкость и тепло от общения с кем-то незнакомым. — Я не против, если у Вас есть свободное время, — улыбнулся Брагинский. Хоть он и чувствовал себя спокойно рядом с Людвигом, но не мог перейти с ним на «ты». Они вместе побрели медленно по тротуару. Неспешно вели отвлеченную беседу. Людвиг мельком поглядывал на Ивана, ему было так странно, быть рядом с любимым и не иметь возможности его коснуться. Точнее он мог его коснуться, но… возникли бы вопросы. А еще он лишь в очередной раз убедился, что окончательно и без поворотно полюбил русского, даже такого, полностью без памяти, принадлежащего другому. Но это временно, он был уверен, что вернет своего русского себе. Брагинский специально выбрал долгий путь до дома, не желая расставаться с немецким коллегой своего мужа.