Переиграл?

Впервые за долгое время Иван проснулся и почувствовал себя отдохнувшим, хотя все тело болело из-за неудобной позы, в которой он проспал всю ночь. Он тихо сел на диване, протирая сонные глаза, посмотрел на спящего брата. В последнее время обычно по утрам Ивану сложно было сразу осознать, где он, но сегодня все было иначе. Он отчетливо помнил вчерашний разговор с братьями, помнил, что согласился погостить у брата дома. И не испытывал по этому поводу разочарование. О Холле он даже не вспомнил. «Наверное, ему жутко неудобно», — с долей вины подумал Иван, разглядывая спящего Вука, который даже не проснулся от телодвижений рядом. Услышав доносящиеся с кухни бряканье посуды, русский осознал, что другой брат уже не спит. Он поднялся с дивана и аккуратно, чтобы не разбудить, уложил Вука на диван. Укрыв его пледом, Иван ушел на кухню. — Доброе утро, — Иван осмотрел небольшую, но уютную кухню. Пусть на ней и царил бардак, как и в остальном доме. — Доброе, прости за бардак, я уберусь потом, — с улыбкой ответил Димитар, посмотрев на Ивана. — Да, ладно, я и сам не любитель убираться, — улыбнулся Иван, а после на автомате добавил. — Людвиг за это постоянно наказывает. Иван сел за стол, здесь ему было более спокойно, чем дома, хотя он совершенно не знал, не помнил хозяина дома и тут не было Холла, о котором русский вообще не вспоминал. — Он тот еще чистюля, — согласился Болгария, решив не акцентировать внимание на имени, что произнес Иван. Он даже был рад, что Россия помнит о Людвиге, а не о Алеиде. — Слушай, я знаю, что ты любитель чая, не хуже Артура, но у меня только кофе. — Я не против кофе, — отозвался русский, — Может тебе помочь? — запоздала спросил Иван, наблюдая как Димитар вертится у плиты. — Нет, я справлюсь, — отозвался Болгария. Он отключил плиту, разлил кофе по трем кружкам и поставил их на стол. Разделив омлет на три порции, переложил в тарелки и поставил на стол. Иван наслаждался приятным запахом и аппетитным видом омлета, он был с болгарским перцем и помидорами. — Выглядит очень круто, — сказал Иван, он съел кусочек и чуть ли не замычал от удовольствия. — Чертовски вкусно! — на самом деле у русского восторг вызвал не столько вкус, сколько осознание, что кто-то о нем заботился и готовил есть. — Я рад, что тебе понравилось, — добродушно сказал болгарин, не мог в душе не умиляться Ивану, невольно вспоминая их первое знакомство, когда русский был еще мальчишкой и также приходил в восторг от всего нового. Болгария хмыкнул, ну вот как тот милый мальчишка мог вырасти в такого громилу, но при этом сохранить свой детский нрав. — Всем доброе утро, — на кухне появился Сербия, потягивая, чтобы хоть немного размять затекшие мышцы после сна в неудобной позе. — Что и даже мне? — весело поинтересовался болгарин, на что был удостоен хмурого взгляда. — Доброе! Присаживайся. Ты знал, что Дими так вкусно готовит? — у Ивана энергия била через край. Кажется, вся его хандра в предыдущие дни не оставила и следа. Заметив, что и для него и завтрак и горячий кофе, Сербия невольно покорил себя за вчерашние поведение. Он сел за стол. — И тебе тоже, — с запозданием ответил на вопрос южного брата Вук, он перевел взгляд на радостного Ивана и улыбнулся в ответ. — да уж, чему только не научишься за холостяцкую жизнь. — Так чем займемся сегодня? — спросил Иван, разрушая воцарившуюся на кухне тишину, хотя эта тишина не была угнетающей, даже несмотря на молчаливые взгляды между Димитаре и Вуке. — Предлагаю прогуляться, я покажу тебе много интересных мест в Софии, — сказал с улыбкой Болгария, однако боль во всем теле намекала остаться дома и валяться весь день на диване, как тюлень. Но гостя надо было как-то развлекать, так как от безделья Иван мог задавать много разных вопросов. — Неплохая идея, но… — русский осмотрел себя. — Думаю, на меня будут странно смотреть люди, появись я в такой старой одежде на улице. Все мои вещи остались в отеле в Лондоне. — Точно, мы так быстро оттуда ушли, что даже забыли про твои вещи, — Болгария судорожно соображал, что можно было предложить России. В доме такой большой одежды не водилось. — У меня дома есть твоя одежда, старая, хотя новее на пару столетий, чем эта, — усмехнулся Вук. — Я все равно собирался сходить до дома, забрать кота, так что захвачу твои вещи. — Спасибо, — Иван смущенно улыбнулся, почесал затылок. — Мне правда неудобно, что я своим спонтанным решением доставил вам столько проблем. — Не думай об этом, — сказал Вук, положив руку на плечо восточному брату, мягко сжимая. — Это нам стоило вспомнить о твоих вещах… Но мы вчера все были пьяны, забавно получилось. — Наоборот, это даже весело, мы так давно не виделись и не общались вот так вот просто, чтобы вместе, так что прекрати себе накручивать, ты нам не в тягость… — болгарин улыбнулся, вспоминая далеко прошлое. — Славные деньки раньше были. Вук недовольно закатил глаза, пока Иван не видел. Ему меньше всего хотелось настолько близко и часто общаться с Болгарией, видеть его довольное лицо, но сейчас он единственный, с кем Вук разделял тайну, и он надеялся, что Димитар не проболтается немцам.

* * *

Холл провел ночь в безуспешных попытках отыскать Ивана, тот словно испарился. Но ведь такого не может быть. Все равно магический след от столь мощного заклинание должен был остаться, и Холл его обнаружил бы. Но безрезультатно. Да, и вряд ли Румыния или Англия обладали магией такого уровня. Алеид нервно расхаживал по комнате, его голову не покидали мысли об Иване. Россия стал для него, как наркотик, и сейчас Холла нехило ломало от того, что Ивана нет рядом, что не знал, где искать его. Если вдруг тот все вспомнил, то мог и вернуться домой. Но следов-то Холл его не нашел. А колдовать русский не умел! Да, и Россия не тот, кто просто так оставит издевательство над собой. Мог ли Иван отправиться к Германии? Бред. Холл бы отследил его. Холл усмехнулся, вряд ли после случившегося Иван бы подошел к Людвигу. Моралист. Алеид остановился и со всей силы ударил в стену, оставив трещины и разбив костяшки. Но было плевать на все. Он уткнулся лбом в холодную стену, стараясь ухватить за хвост хоть одну из мельтешащих мыслей, что делать дальше и как быть. Вдруг в кармане звякнул телефон, оповестив о сообщении. Упав на диван, Холл открыл чат стран, совершенно незаинтересованным взглядом он скользнул по тексту нового сообщения. Однако, увидев отправителя, Холл оживился, удивленно взирая на телефон, сообщение пришло от России с его старого телефона. «Добрый вечер. Я вернулся. В пятницу состоится собрание стран в Москве. Пламенный привет странам НАТО }: -)» Алеид не мог поверить своим глазам. Как это могло быть?! Почему он не чувствовал Ивана, если тот сейчас в Москве, в своем доме? Разве такое могло быть? Алеид отключил телефон, который разрывался от уведомлений, даже мельчайшего желание нет знать, что за вакханалию устроили страны в чате. Алеид оживился, он резко поднялся с дивана. К черту пятницу! Он отправится к России прямо сейчас! Не прошло и получаса, как он стоял перед кабинетом Ивана. Взирая на темный кусок дерева перед собой, Холл думал о том, что говорить. Будет ли Россия его вообще слушать? Алеид взялся за дверные ручки, отмечая, дрожь в руках, как у наркомана во время ломки. Но сейчас он откроет дверь, и пути назад не будет. Набравшись сил, Алеид открывает дверь и делает уверенный шаг вперед. — Россия! Я… — наиграно бодрая речь прервалась, стоило только взгляду Алеида упасть на страну за рабочим столом. — Кто ты такой?! Пишущая ручка замерла в миллиметре от документа. Александр нехотя отложил ручку и поднял полный безразличия взгляд на Холла, который уже преодолел расстояние от двери до стола. Алеид со всей силы ударил по столу руками, от чего все предметы на столе подпрыгнули. — Кто ты такой?! — зарычал Алеид, требуя ответа. Александр наклонил голову в бок, изучая парня взглядом, а после выдал спокойным тоном. — Нидерланды, Вы врываетесь в мой кабинет, как к себе домой и устраиваете мне допрос? — вопросом на вопрос ответил Россия. Гнев сменился на озабоченность, за ней последовала растерянность. Холл ничего не мог возразить. — Что же… касаемо Ваше вопроса, то я Россия, Новый Россия, Александр, — представился Александр, замечая, как брови Холла сходятся на переносице, почувствовал пронизывающий оценивающий взгляд. — Где Иван? — грубо поинтересовался Алеид, сжимая руки в кулаки, снимая важные документы на столе России. — Иван? Ах. Иван! — делая вид, что не понимает, о чем речь, переспросил Саша, а после его словно осенило и он продолжил дальше. — Вы имеете в виду старого Россию. Так его нет, теперь я за него. — Где он?! — и снова взорвался Холл, его бесил этот любезный тон похожего на Ивана человека. Алеид смел со стола документы, которые рассыпались по кабинету. — Где мой Россия?! — Он мертв, — холодно отозвался Александр. Его слова звучали как приговор. — Я не знаю, что связывали Вас за отношения. Но теперь Россия — это я. В голове набатом повторялась одна фраза «Он мертв», Холл отступил на шаг, его лицо побледнело от столь ужасных слов. Открывая и закрывая рот, Алеид сам не заметил, как ноги подкосились, и он обессилено осел на пол, покрытый документами. — Что? — севшим голосом спросил голландец. — Иван мертв, — спокойно повторил Александр, снова взявшись за ручку и придвинув к себе случайный документ. — Это именно то, что я собирался сообщить всем в пятницу. Я вступаю в права Российской Федерации… Холл видел, что губы нового России шевелились, но речь не достигала его ушей. Пропали все звуки. Как будто он в вакууме. Алеид кое-как поднялся на слабые ноги, развернулся и шатаясь покинул кабинет Александра. Взгляд был стеклянный, Холл как в бреду на автопилоте шел домой. Голову разрывала повторяющая фраза «Иван мертв». В душе пусто, а сердце сдавливают словно в тиски. Он и сам не понял, как добрался до дома, упал на кровать, притянув к себе подушку, которая все еще хранила запах Ивана, его России.

* * *

— В пятницу Иван должен быть на собрании, — раздался голос Александра позади Вука, который пытался запихать кота в переноску. Вук вздрогнул и обернулся. — Что? — Ты прекрасно слышал. А я прекрасно знаю, что Иван у вас. Пусть у вас и остается. Но в пятницу на собрание. А до того момента, ни слова, ни намека кому-то, что Россия с вами, — строго наказал Россия. — Что ты задумал? — спросил Вук, но Александра и след простыл. Только у серба появилось чувство, что тот объявится ближе к пятнице и даст дальнейшие указания. Вук вздохнул, поняв, что это ментальная связь была. — Вук, чего задумался? — весело спросил Болгария, пихнув Сербию в плечо, однако тот так глубоко ушел в свои мысли, что спотыкнулся и чуть не клюнул носом о дорогу. — Идиот! — взорвался Вук, со всей силы пихая Димитара. Болгария явно не ожидал такого порыва, он не удержался на месте, сталкиваясь с Иваном. Россия упал на землю, пшеничные волосы и асфальт окрасились в красный. Вук и Димитар, позабыв о своей потасовки, присели рядом с Иваном. — Это ты во всем виноват! — зашипел на брата Вук, осторожно прикасаясь к голове русского. — Я? Это ты меня толкнул! — в ответ наехал на серба болгарин. — Если бы ты в начале не толкнул меня! — Сербия слегка ударил брата в плечо, между ними снова завязалась словесная потасовка. — Ох, эти старые добрые времена, — раздался бодрый голос Ивана, который открыл глаза и с озорством во взгляде взирал на братьев. — Иван! — одновременно воскликнули Сербия и Болгария, в голосе, во взгляде русского изменилось все, и теперь все это было до боли знакомо. — Подняться поможете? — весело поинтересовался Россия. Только сейчас Балканские страны спохватились и помогли Ивану встать с асфальта, Болгария стал объяснять прохожим, что все в порядке и помощь не нужна. — Дими, Ву, я уже и забыл, насколько опасно находиться в вашем совместном обществе, — залился веселым смехом Иван, его регенерация работала как надо, так что раны на затылке уже не было. Он кажется вспомнил еще не все. — Может расскажите, что за представление вы устроили? — Ты все вспомнил? — спросил Болгария, радуясь, что Иван снова прежний. — Хм… — задумался Иван, кадры все еще мелькали в его голове, и кажется пазл сложился не весь, но большую часть он помнил. — Вспоминаю. Что случилось? Вук вместо слов накинулся на брата с объятьями, и разрыдался. — Ты вернулся, ты снова ты! Иван испытал щемящую нежность к брату, крепко обнимая в ответ, сгребая в объятия и Болгарию, который застенчиво пытался отстояться в стороне. — Не знаю, что произошло, но, кажется, что-то очень серьезное. — Вернемся домой, все расскажем, — произнес Болгария, тоже обнимая Ивана.