Переиграл?

Иван сидел в доме южного брата, наслаждаясь травяным чаем, что принес Вук. Прошло уже два дня, как он вспомнил, на другие же события Сербия и Болгария пролили свет, хотя особо-то они ничего не знали. Котяра занял добрую половину дивана, чувствуя себя здесь, как дома. Сербия сидел рядом с Иваном, поглаживая по плечу, он счастливо улыбался, все еще не мог нарадоваться, что русский все вспомнил. Болгария сидел напротив, пристально наблюдая за Вуком и русским. Вот Вуку для счастья нужно так мало, всего лишь иметь рядом Россию, они хоть и жили в его доме, но серб почти на него не обращал внимания. Он чувствовал себя лишним, под предлогом принести печенье ушел на кухню. — Он тебя любит, — вдруг сказал Россия, когда Димитар покинул комнату. Он и раньше замечал это, но не позволял себе поднимать этот вопрос. Боялся ранить серба сильнее, сколько можно страдать и обманывать себя пустыми мечтаниями. Десять лет назад Иван сделал выбор, надо смириться и дать шанс. В первую очередь себе, и подумать о других отношениях, с другим человеком… в их случаи со страной. — Он предавал нас не раз, — отозвался Вук, хмуро посмотрев на Ивана. Он и сам знал о чувствах Димитара, но было так сложно довериться. — и член НАТО. — У меня с Людвигом тоже история запутанная и разное бывало, и он был членом НАТО, — усмехнулся Иван, вспоминая, как нелегко было поначалу, когда Германия только покинул эту организацию. Но сейчас стало проще… точнее было, пока Холл не влез в их отношения. — Кстати о Германии, ты хочешь его увидеть? — ловко съезжая с темы, спросил Вук, ему было плевать, что Александр, каким-то чудом прознав, что Иван почти все вспомнил, приказал до пятницы никуда не высовываться и не рыпаться. Он в их мире никто и приказывать никому ничего не может. Иван опустил голову, горесть пронзала до глубины души, вина душила. Он в первые часы порывался отправиться к Людвигу, но услышав рассказ о последних событиях от Вука и Димитара, передумал. Он не представлял, как сможет посмотреть Людвигу в глаза, после стольких измен. От мыслей о близости и вовсе передергивало. Ивана затрясло, кружка выпала из его рук, оставляя на ковре темный след от чая. Он резко поднялся с кресла. — Прости, — сказал Иван, мягко отталкивая руку взволновано серба от себя, быстрым шагом скрылся в коридоре, а после и вовсе заперся в ванной комнате. Он вцепился в раковину руками, тяжело дыша. Поднял взгляд в зеркало, посмотрев на свое испуганное бледное лицо. Почему так плохо? Чего случилось в доме Холла? Почему такая странная реакция? Иван вздрогнул и резко обернулся, когда увидел в отражении позади себя Александра. — Что ты тут делаешь?! — Решил наконец-то познакомится лично, хотя мы уже встречались, — спокойно ответил другой Россия, он подошел к Ивану, положил руку ему на плечо. — Не помню, — тихо сказал русский, ощущая, как негативные эмоции утихают, наступает спокойствие. — Когда? — На вечеринке у Англии, — произнес Александр, заглянув в фиалковые глаза России, он долго всматривался в очи напротив, пока Иван смотрел в его алые глаза. Пространство вокруг расплывалось, заполняя все красным цветом. Россия попытался дернуться, отвести взгляд, но не получалось. А еще через секунду его сознания пронзила боль. Голова раскалывалась, странное ощущение словно кто-то копается в твоей голове. Перед глазами словно в кинопленки проносились моменты его жизни с Алеидом. И если поначалу все выглядело довольно мило и безобидно, то потом начался кошмар. Алеид был психом, одержимым, не стеснялся гнусных и жестоких действий. — Хватит! — закричал Иван, не в силах вынести воспоминания об изнасиловании и издевательствах. Он со всей силы оттолкнул Александра от себя, прерывая контакт. Однако воспоминания продолжали мелькать в голове, заставляя Ивана упасть на пол и закричать от боли. Он не замечал ничего вокруг. Не понял куда делся Александр, не услышал, как Болгария и Сербия выбили дверь и, присев рядом, начали о чем-то спрашивать. Александр приземлился на землю, проехав по инерции несколько метр по мокрой траве. Он поднялся на ноги, только сейчас осознавая, что очутился дома. В своем мире. — Магия Ивана куда сильнее, чем я думал, — вслух рассуждал Александр, осознав, что Иван неспециально воспользовался магией, отправив его подальше. Россия решительно направился к себе домой, дверь от сильного толчка с громким стуком ударилась о стену, треснув пополам. Внутри души Саши горел огонь злости, он собирался уничтожить этого ублюдка. Если бы он знал, что Ивану грозит такая опасность от этого больного Холла, он бы вытащил его в первый же день оттуда, наплевав на все последствия. Никого не замечая, Александр спустился в подвал. Схватил косу, светлое дерево от времени потемнело от крови, лезвие, выполненное из черного металла, добавляло устрашающий вид оружию. — Саша, что случилось? Что ты задумал? — в подвал вбежал Гюнтер, от его спокойствия не осталось и следа. Он впервые видел Россию таким злым, что того аж трясло от переполняемый ярости, а вокруг Александра сгустилась темно-фиолетовая аура. — Я убью Алеида! — зарычал невменяемый Россия, сжимая свое оружие. Он собирался уже переместиться, но Гюнтер схватил его за руку. — Одумайся! Ты не можешь этого сделать! — строго сказал Пруссия. — Это погубит Тима! — Мне есть до этого дело? — грубо спросил Александр, оттолкнув Гюнтера в стену. Он все же переместился в другой мир, желая найти Алеида и уничтожить его к чертям. Из-за невозможности полностью обуздать свою магию, Саша перенесся не туда, куда хотел. Он оказался в какой-то лесной глуши. Однако быстро понял, в каком направлении надо было двигаться. Но кто-то неожиданно схватил его со спины под руки, заставляя остановиться, перед Александр появился Оливер. За спиной был Константин, несмотря на то, что это просто набор костей, магия наделяла его силой, позволяя удержать Россию на месте. — Что вы делаете?! — зарычал русский, дергаясь в хватке скелета, однако тот крепко держал его, умудряясь сопротивляться ментальным приказам Александра. — Ты не можешь убить Нидерланды! — сказал Оливер, пытаясь привести русского в разум. — Могу! Он издевался над Иваном! Я разорву его на части! — словно зверь рычал Александр, да он и внешне мало напоминал человека, лицо исказилось от злости, алые глаза пылали праведным огнем, губы растянулись в плотоядном оскале, только пены изо рта не хватало для полной картины. — Пожалуйста, должен быть другой способ наказать его, — уговаривал Оливер, он впервые видел друга в таком состоянии и боялся, что тот может сдержать свое слово. — Ты же хотел сделать все по-другому! — Я не знал правды! А теперь знаю, и он заслуживает смерти! — яростно кричал в ответ Россия, он все же набрался сил и высвободился от хватки Кости. — Я люблю Тима! Ты не можешь его погубить! — умолял Оливер. — Могу! — Вспомни Византию! Вспомни свои страдания, неужели ты хочешь заставить меня пройти через это же, — прокричал Англия, решив воззвать к единственному верному решению. В ответ ничего не последовало. Глаза России перестали искрить яростью и гневом, слова Оливера отозвались болью в сердце, душу наполнено опустошение. Александр упал на колени, он не знал, что делать, с одной стороны друг, который ни за что потеряет любимого, с другой стороны Иван, который не заслуживал того, что с ним случилось. Брагинский ударил по земле кулаком и закричал. Магическая волна обдала деревья магическим пламенем, в радиусе полкилометра все деревья обуглились, лишившись листвы, трава пожухла, кое-где с деревьев попадали мертвые птицы. Оливер присел перед другом. — Алекс? — осторожно позвал друга англичанин, его трясло от страха, и он старался не навлечь на себя гнев России. Александр поднял взгляд на Оливера, лицо англичанина было в ожогах, как и руки, но регенерация стран на глазах избавляла Англию от увечий. — Если ты его убьешь, его страдания быстро закончатся, а честь Ивану это не вернет, — спокойно говорил Англия, чтобы у Александра не случилось нового приступа ярости. — Что же мне сделать? — едва слышно спросил Александр, упав на траву и смотря в серое небо, начал накрапывать дождик. — Придерживайся своего первоначального плана, ты всегда сможешь вмешаться, — посоветовал Оливер, присаживаясь на траву он взял в руки черный лист, который тут же рассыпался на крошки. — Мой Тим, он не такой, как Алеид. Он достаточно веселый, без башенный в хорошем смысле этого слова, никакого расчета… И я не хочу его потерять. Костя сидел недалеко от стран, он разглядывал свои костлявые руки, на твердую поверхность падали капли дождя, скатываясь вниз. Александр и Оливер тихо что-то обсуждали. А он старался не вмешиваться. Россия успокоился и теперь точно не натворит глупостей.

* * *

Страны собрались в конференц-зале в Москве, самого хозяина еще не было, также не было и некоторых других стран. Холл сидел на стуле и бесцельно смотрел на стену, его одежда была помятая, на лице была щетина, волосы растрепанные и грязные. Он ни на кого не реагировал, хотя к нему обращалась и Бельгия, и Люксембург, даже Америка подходил, что-то кричал. Холл не разбирал слов, все это просто шум, он даже никак не отреагировал на толчок в бок. — Ублюдок! — стул Холла развернули, и Германия со злостью смотрел в стеклянные глаза голландца. — Где Иван?! — ответа не последовало. Людвиг со всей силы ударил Алеида по лицу кулаком. — Где Иван?! — повторил свой вопрос немец. Никто не посмел вмешаться из других стран, кроме Люксембурга. — Ты…! — возмутился было Конрад. — Заткнись! — прикрикнул на брата Холла Людвиг, а после выжидающе посмотрел на врага. Алеид все также остался безучастен к происходящему, он медленно провел языком по губам, когда на них попало что-то теплое, почувствовал во рту металлически привкус, на задворках разума осознавая, что это кровь из разбитого носа. — Его нет. — Что?! — Германия видел состояние Алеида, но он был равнодушен к его состоянию Холла, ему был важен Россия. — Его больше нет, — в полголоса повторил Холл, расфокусировано смотря перед собой. Дверь в зал открылась и на пороге появился Брагинский. Он поправил свой черный деловой костюм и занял место за столом. — Ты еще кто? — спросил Америка, разглядывая вроде бы Ивана, а вроде и нет. Из всех стран только он решил выступить, другие ошарашено смотрели на нового Россию. А те кто знал правду помалкивали. — Александр Брагинский, — спокойно сказал Россия. — Альфред, — по слогам произнеся имя американца, он наблюдал за его реакцией, Америка нахмурился, поджал губы. — Не удался план? Ну не переживай, может быть, в другой раз попробуешь еще… правда не обещаю, что ты после этого останешься в живых. — Где Иван? — раздражаясь с каждой минутой, спросил Германия. Он так и думал, что ему нельзя было доверять. — Он мертв, — на вопрос Людвига снова ответил Холл, который больше напоминал живой труп, чем страну. — Бред! — закричал Германия, осматривая другие страны, которые все еще были в шоке, и, видно, не отошли от таких новостей. Однако всех снова привлек звук раскрывающихся дверей. Теперь на пороге был их Россия, а вместе с ним зашли и Сербия с Болгарией. — Ваня… Ваня! — Германия облегченно выдохнул и бросился к русскому. Всю эту неделю Александр держал в секрете, все, что произошло после встречи у Англии дома. Людвиг к Норвегии обращался за помощью, но даже магия не могла найти Ивана. — Лютц, не надо, — виновато попросил Россия, когда немец хотел его обнять, он ушел от объятий, хотя желал оказаться в них и забыть обо всем, что с ним случилось. Но не мог. Никто не обратил внимание, что другие страны замерли в одной позе без движений, никто ничего не комментировал. Холл дернулся, услышав знакомый голос. Он не мог в это поверить. Он моргнул, затем снова моргнул. Постепенно взгляд становился осмысленным, он сфокусировал свое зрение. Теперь уже отчетливо увидев у входа Ивана. Холл встрепенулся, вставая со стула. — Ваня, ты жив, — облегченно выдохнул Алеид, на глазах расцветая от радости. Он сделал шаг в его сторону. Но Иван выставил перед собой кран. — Сделаешь еще шаг, и я забью тебя до смерти, — охрипшим в миг голосом сказал Россия, покрепче сжимая свое оружие. — Ваня, ты жив, — глаза Холла заслезились от счастья. — Позволь мне тебя коснуться, позволь убедиться, что это не бред воспаленного мозга, — просил Алеид, упав на колени. — Нет, Ал, я мертв, мертв внутри после всего, что ты сделал. Ты вырвал мне сердце, растоптал мое достоинство, истерзал не только мое тело, но и душу… облил меня такой грязью, от которой я никогда не отмоюсь, — покачал головой Иван, его глаза тоже наполнились слезами, но от горечи. — И я был бы рад умереть, чем жить с тем грузом, который ты взвалил на меня. — Ваня, позволь мне все исправить, — просил Алеид, подползая к Ивану, пытаясь к нему прикоснуться, но его грубо пнул в плечо Германия. — Не смей к нему лезть! — грубо приказал Людвиг, он попытался положить руку на плечо русскому, оказать тому поддержку, но Иван снова ушел от его прикосновения. — Ваня? Иван покачал головой. — Прости, Лютц, но между нами ничего не может быть. — Мне без разницы, что он сделал, ты не виноват, — говорил Людвиг, предпринимая еще одну попытку взять Ивана за руки. Но тот лишь отскочил назад, у него внутри все горело от того, что с ним делал Холл. — Даже если ты меня простишь, я себя никогда не прощу, — горестно воскликнул Россия, стыд и омерзение к себе разрывали на части и без того истерзанную душу. Алеид наблюдал за Россией и Германией, за их разговором. И стоило бы радоваться, он наконец-то добился своего, Иван никогда теперь не будет с Людвигом, однако радости в груди не было. Все эти дни он только и мог думать лишь о том, чтобы Иван вернулся и был жив, он бы пошел на все, чтобы Иван снова жил. И вот он жив, но печален, ни улыбки, потухшие глаза. И во всем виноват он. — Иван, если бы я мог все исправить! — воскликнул Алеид, вновь вставая на колени. — Ты можешь отмотать время назад?! — зло закричал Иван. — Можешь не делать всего того, что ты сделал со мной?! — Нет, — разбито сообщил Холл. — Но если бы мог… — Тогда твои слова ничто! — изнуренно сказал Россия. Другие страны так и сидели без движений, не видя и не слыша ничего. Александр наблюдал за этим всем молча, но наконец-то решил вмешаться. Он подошел к Ивану. — Я могу его уничтожить, если ты пожелаешь этого, — спокойно сказал Александр, понимая, что в прошлый раз суд ничему не научил Алеида. В его руке появилась коса. Это оружие он когда-то выточил сам, заколдовал магией. Оно способно убить страну даже если столица цела и народ жив. Россия так ни разу и не воспользовался этим оружием, но если Иван захочет… — Это не вернет мне чести и достоинства, — убитым голосом произнес Россия. — И это не жалость к врагу, это сочувствие к его народу. Что может случится с народом, если воплощение страны не станет в мирное время? — Я не знаю ответа на этот вопрос, — пожал плечами Александр, оружие исчезло. — Ваня? — в один голос позвали русского Германия и Нидерланды — А если бы я мог повлиять на время? — Саша разделял боль русского, и почувствовал на его вопрос слабую искру надежды в душе Ивана. — Он все равно не даст мне спокойной жизни, — снова впал в уныние Россия. — Лучше прекрати мои мучения, если ты Россия, то ты можешь занять мое место, а я устал от этого мира, от страданий, хочу даже не счастья, а покоя. Надеюсь, хоть в загробном мире он оставит меня в покое. У Александра защемило сердце от слов Ивана, Россия был в таком отчаянье, что готов был расстаться с жизнью лишь бы получить желанный покой. — Иван… — Германия был в шоке от слов Вани, который, похоже, не знал, что его смерть повлечёт за собой и смерть Александра. — Нет! — закричал Холл, не в силах поверить, что Иван готов предпочти смерть, чем жизнь с ним на одной планете. Что он смог разрушить их отношения до точки невозврата. Он схватил Александра за руку, когда тот попытался ее поднять. — Не смей этого делать! Если ты властен над временем, то верни все обратно! — Хорошо, я дам тебе второй шанс, о том, что произошло будешь помнить только ты. Я надеюсь в этот раз ты выберешь правильный путь, — спустя минуту раздумий ответил Александр, он обещал Оливеру, что не убьет Алеида, хотя давать второй шанс этому ублюдку не хотелось, но и терять Ваню тоже не было желания. Вряд ли он когда-нибудь смириться с тем, что случилось, сможет подняться на ноги после таких унижений. Иван не мог поверить, что такое возможно. Всего этого может не быть и речь Холла казалась такой невозможной. Но потом он взглянул на Димитара и Вука, который кажется только-только нашли общий язык. Франция с Англией тоже налаживают отношения. И лишить их всех счастья? — Нет! — закричал Иван, он дернулся вперед, чтобы остановить Александра, который уже начал читать заклинание. Германия схватил Ивана за руку, не позволяя вмешаться. Из музыкального центра доносилась музыка. Иван и Алеид сидели за столом, на столе стояли кружки. Оба молчали, Алеид не мог поверить, что он снова тут, хотя еще минуту назад был в конференц-зале. Александр действительно смог это сделать! Россия кинул взгляд на кружку, а после серьезно посмотрел на Алеида. — Мне не стоит пить чай? — медленно спросил Иван, поглядывая на жидкость в своей кружке. Он все помнил, но, на удивление, не чувствовал себя так разбито и унижено, как пару минут назад. Все случившееся казалось кошмаром. — Не стоит, — согласился Алеид, подскочив со стула, он схватил кружку с чаем и вылил ее содержимое в раковину. Он обернулся к Ивану. — Ты все помнишь? Александр говорил, что ты не будешь помнить. — А если бы я не помнил, ты бы снова напоил меня этой гадостью? — в душе русского было такое смятение, он не знал, как реагировать, с одной стороны он помнил все, что с ним сделал Алеид, с другой все это было в будущем, которого теперь никогда не будет. — Нет, — отрицал Холл, он посмотрел на Ивана, такого гордого и уверенного, совершенно другой, не тот, что был в конференц-зале. — Я… Иван ударил Холла в челюсть. — Какой же ты урод! — Я это заслужил, — согласился Алеид, потерев челюсть. Он уже и забыл, каким был Россия. Привык видеть его напуганным, стеснительным, неуверенным в себе. И на самом деле он испытал облегчение, попав снова в этот момент. Иван был таким живым. — Иван! — во входную дверь со всей силы кулаками колотил Германия, громко зовя Россию. — Он запыхался, от самого Берлина бежал? — усмехнулся Алеид, хотя мысленно проклинал Александра. — «Какого черта? Тот сказал, что помнить буду только я». — Убирайся, Холл, не хочу тебя видеть, — спокойно сказал русский, и пошел открыть дверь, которая и так уже жалобно трещала под мощными ударами. Он сам не понимал, почему он помнил, однако была догадка, что во всем виновата его магия. А Германия запомнил, потому что в момент заклинания держал его за руку. Германия тут же набросился на Ивана с объятиями, когда тот открыл дверь, он начал его ощупывать на наличие травм. России было немного неловко и стыдно, пусть то и не случилось, но воспоминания были все еще яркими. — Ты в порядке? — спросил Людвиг. — В порядке, Лютц, — счастливо отозвался Иван, крепко обнимая немца и улыбаясь. Алеид вышел с кухни, и Германия порывался устроить драку, но Иван не позволил вырваться из своей хватки, прижимая Людвига к себе. Нидерланды покинул дом русского, стоило пересмотреть свои поступки и поведение. Может быть даже сходить на прием к психологу.

* * *

Нидерланды откровенно скучал на очередном собрании НАТО, вот он сидел и слушал бессмысленную речь Америки с его странными идеями. В какой-то момент понимая, что ему это не нужно, он прервал речь Альфреда. — Знаешь, Альфред, как же ты уже достал со своей паранойей, — громко высказался Нидерланды. — Я выхожу из НАТО. Мир изменился, Америка, сейчас лучше торговать, чем воевать. А ты со своими идеями втянешь нас в очередной конфликт, который не принесет никому счастья. — Ты! — возмутился Америка. Но Холл лишь махнул рукой и удалился из зала. — НАТО был как оборонительный союз против СССР, СССРа давно нет, — сказала Бельгия и выбежала следом за братом, а следом и Люксембург. — Но Россия снова набирает силу, а его союз с Германией! — попытался возразить Америка. — В последнее время войны ведешь только ты, — заметил Дания, вставая со своего места. — Я тоже покидаю союз. — Иван мой друг и дружить с ним, куда приятней, чем воевать, — сказал Франция, выходя из НАТО. — Германия вышел из НАТО, однако свой суверенитет не потерял. Так что корми этими сказками кого-то другого, — подала голос и Венгрия, покидая зал вслед за Францией. — А я не хочу терять русских туристов, — сказал напоследок Турция. — НАТО давно из оборонительного союза превратился в нападающий, — наблюдая, как страны выходят из НАТО, сказал Болгария, он уже давно подумывал покинуть не только НАТО, но и ЕС, который особо ничего полезного его людям не принес, кроме возможности кататься свободно между странами европейского союза.

***

Костя сидел на крыльце русского дома. Он смотрел пустыми глазницами в темное, покрытое облаками ночное небо. Облака были плотными, скрывая и звезды, и месяц. Он часто вспоминал прошлое. Даже сквозь столетия чувство вины терзало его. Он перевел взгляд на темные окна дома и встал. Он никогда не покидал территорию дома. Но в связи с последними событиями, о которых он помнил, так как связан с Александром, то, может, и он заслуживает шанс на счастья. Нацепив на себя ботинки и замотавшись в длинный плащ, он накинул капюшон на череп и пошел на юг, желая проверить одну теорию, которая не давала ему уже покоя несколько столетий. Несколько часов, и Константин вступает на территорию Стамбула. Он направляется к центру города, ощущая, как голые кости покрываются мышцами, сухожилиями, обрастают кожей. На лицо падают темные пряди волос. Он не мог поверить, что это сработало и он обрел тело. — Византия? — за спиной раздался вопрос от шокированного Турции, который вновь почувствовал присутствие Константина сквозь сотни лет. Костя обернулся к Шакиру, ответом на вопрос послужила лишь легкая улыбка на устах бывшего государства, подул ветер, сдувая капюшон с головы гостя. — Константин! — Шакир подошел к Византии, осторожно прикоснулся смуглой рукой к его коже, которая была теплой, но бледной, хотя при жизни Костя был загорелым. — Это сон? Видение воспаленного мозга? — Нет, не сон и не видение, это я, — наконец-то подал голос Константин, как же приятно было снова разговаривать, как обычный человек, ощущать, как двигаются челюсти, язык, слышать свой привычный тембр голоса ухом. — Ты же мертв, — с грустью в голосе и взгляде сам себя уверял Турция, однако приблизился к неожиданному гостю. — Шакир, — Византия обнял Турцию, зарылся пальцами в черные волосы турка, пропуская пряди сквозь пальцы, скользнул руками по загорелой шее, замирая пальцами над пульсирующими артериями. Все эти ощущения были так давно забыты. Он крепко обнял Шакира. — Я хотел вернуться к тебе, как только воскрес, но… — Это Алекс? Я убью этого надоедливого мальчишку! — вспылил Шакир, он еще тогда понял, что тот не так просто осквернил могилу Константина. — Он старше тебя, — констатировал факт Костя, прижимаясь к турку, чувствуя спокойствие и легкость. — Вот только не надо нравоучений, уж не от такого грешника, как ты, их слушать, — поддел грека Турция. — Александр умудрился меня воскресить, но со временем мое тело начало разлагаться, пока не остались кости, поддерживаемые вместе магией, — делился произошедшим Константин, положив голову на грудь Турции и прикрыв глаза, слыша, как бешено стучит сердце любовника. — И я так и не решился тебе показаться на глаза. — Только ли из-за этого? — поинтересовался Шакир, ведя Константина к себе в дом. — А еще я чувствовал вину за то, что вскружил голову мальчишке, которого не смог полюбить, — честно признался Константин. Не мог он бросить его в том состоянии, в котором был Саша, когда он увидел его вновь после воскрешения. Он был в шоке, что тот отваживался на такой поступок, нарушил все законы природы. — И что же случилось сейчас? — пропуская Византию в дом, спросил Турция. — Я понял, что тоже хочу и заслуживаю счастья, — отозвался Константин.