Сердце монстра

Мальчишка взлетал на качелях вверх, держась за толстую веревку. Они, эти качели, были такими ненадежными. Всего лишь взгляд, пристальный и излучающий магию, и мальчик отлетит на острые камни, приложится о них головой. И бабушка Лукас, расхаживавшая туда-сюда с арбалетом, так и не поймет, что произошло. Длинные пальцы медленно поворачивали позолоченный набалдашник трости. Алые брызги крови на камнях, разбитая темноволосая голова, застывший удивленный взгляд – все это сложилось в мысленную картинку будущего. Страшную, но неизбежную. Когда ты становишься на пути у того, чья душа поглощена мраком, бойся последствий. Даже если ты не знаешь, на что посягнул. Никакой спешки. Целиком углубиться в процесс. Это всего лишь существо, которое ты хочешь убить. Мальчишка, по воле судьбы ставший препятствием на твоей дороге. – Голд, какого черта вы делаете?! Надрывный крик болезненно оборвал сложный магический процесс, и сказочный волшебник отшатнулся, невольно поднеся ладонь к уху. Эмма стояла рядом – Голд не заметил, как она тихо подошла, и теперь смотрела на него широко раскрытыми глазами. Сзади стукнула дверца автомобиля, и это словно подтолкнуло женщину. Она ринулась к сыну, уже слезавшему с качелей, и судорожным движением прижала к себе мальчишку. Теперь Эмма прикрывала погибель Темного своим телом, как будто это могло его спасти... – Голд, что происходит?.. Эмма?.. Порыв бешеной ярости обжег изнутри, вызвал желание сформировать из этого чувства сгусток энергии. И метнуть сначала в Эмму, а затем в тех двоих, подходивших сзади, встревоженных, столкнувшихся в очередной раз с чем-то иным, нежели их неистребимо наивные представления о мире. – Я видела, что он колдовал, смотрел на веревку, я видела, как она становится тоньше, – все громче и громче говорила Эмма, застыв на месте и не отпуская Генри. Последние слова Спасительница уже прокричала во весь голос: – Зачем?! Зачем вы это делали?! Голд видел, как поспешно приближается бабушка Лукас с арбалетом. Резкий разворот послушно легкого, невзирая на возраст, тела, и сказочный колдун смотрел уже в побелевшие лица Дэвида и Белоснежки, в чьих глазах попеременно отражались ужас, непонимание, неверие. – Генри ваш внук, – растерянно пролепетала Мэри-Маргарет, беспомощно глядя то на Голда, то на свою дочь. – Возможно ли… Эмма… – Я уверена в том, что видела, – тяжело выдохнула Спасительница, и вставшая рядом бабушка Лукас решительно вскинула арбалет. Она еще не до конца понимала, что происходит, но недрогнувшей рукой целилась в Румпельштильцхена. Конечно же, они ждали объяснений. Если бы не это несвоевременное появление, пострадал бы один Генри, а что оставалось предпринять сейчас? Убить их всех? В наступившей тишине Голд застрял, как муха в паутине, не зная, что сказать. Зато губы Дэвида шевельнулись, задавая вопрос. Ожидаемый вопрос. «А что бы вы сказали потом сыну?» Сыну. Хмурому чужому человеку из мира, в котором для сказочных героев нет счастливых финалов. – Вы даже еще не знаете, что случилось с вашим сыном, – это был уже тихий голос Белоснежки. Как же Голд в эту минуту ненавидел их всех. Если бы он только успел довершить начатое до того, как героическое семейство вмешалось и побудило вспомнить о Белфайере!.. Потом – было бы время сожалеть и ужасаться самому себе. Темный маг словно очнулся. Он недоуменно смотрел на Белоснежку, уже не видя ни Эмму, ни перепуганного Генри, ни поднятого арбалета бабушки Лукас. – И что же случилось с моим сыном? – Он мертв. Тамара застрелила его, бросила боб, и Белфайер упал в открывшийся портал, – медленно произнес Дэвид. Если он и планировал сочувствие, то страшная сцена отогнала ненужную мысль. Голд пошатнулся и с трудом восстановил равновесие. Прекрасный Принц и Белоснежка смотрели на менявшееся выражение его лица, как в кино, не чувствуя ни капли жалости. Все, о чем они могли сожалеть – это безвременная кончина Нила, с которым они только успели познакомиться. Но страдания человека – нет, монстра – только что неизвестно почему собиравшегося расправиться с Генри, не могли их тронуть. В памяти Темного всплыл разозленный Белфайер, его непривычно грубоватое лицо, непривычно взрослый голос, непривычная ненависть к отцу. Тот Бей, которого искал Румпельштильцхен, был еще мальчиком, с полным надежды взглядом темных глаз, и он хотел спасти своего папу. – Это я виноват, – шептал Голд, как в бреду. – Моя магия… и… – Почему вы хотели убить Генри? – голос Эммы пробился сквозь непроглядный туман. Откуда-то доносились сдавленные всхлипывания. Мальчишка? – Потому что… он моя погибель, – Голд словно говорил сам с собой. Окружающих сейчас для него не существовало. Он должен вернуться домой. Туда, где встрепанная головка прижмется к груди, а развязные ласки заставят отвлечься от нестерпимой боли. Прекрасный Принц, Белоснежка, их дочь, внук и бабушка Лукас видели, как темно-красные клубы дыма окутали невысокую фигуру в черном пальто, после чего Голд исчез. – А мы еще собирались просить его о помощи, – тусклым голосом пробормотала Эмма.