Счастье и горе - две половинки одного целого

Надорская земля сурова – северные ветра выдувают тепло из жилищ, будь то замок или хижина. Деревья цепляются за землю, чтобы выстоять, когда начнет дуть северный ветер. И даже скалы, стоящие незыблемо с момента сотворения мира, крошатся, осыпаясь мелкой галькой. Все живое губит ледяной северный ветер. И все же красива эта неласковая земля, красива своей неброской красотой. Красиво, когда землю снег покрывает белым покрывалом, и оно не тает до конца Весенних Молний. И красиво короткое северное лето, когда луг усыпан цветами. Люди здесь живут тоже под стать Надору – сильные, крепкие, мужчины почти все русоволосы и сероглазы, да трудятся каменотесами и лесорубами. А женщины умеют прясть и ткать полотно, да петь песни Надора. О Скалах, что стоят под ветрами, под снегом и дождями, и ветер пытается сломать их, да не выходит у него ничего. О грозном Литте, который дал начало роду Окделлов. О святом Алане и его подвиге за короля. И о солнце, что так редко приходит на небо, взглянуть на земли Надора. Но если светит, то под его ласковым взором все расцветает. *** - Эй, мальчуган! Хочешь, погадаю? Восьмилетний граф Горик оглянулся. К нему обращалась женщина в пестром холтийском платке. За спиной у нее этим платком был привязан карапуз, по возрасту не старше Эдит. А за руку она держала малыша лет четырех. - У меня и денег-то нет. Разве что вот. Он протянул ей монетку, найденную в пыли на дороге. Они с отцом рано утром, еще затемно выехали из замка, чтобы добраться до ярмарки. И когда остановились напоить лошадей и немного перекусить, Дикон нашел монетку в два тала. И сунул в карман – может, удастся купить для Айрис чуть-чуть сладких орехов? - Не надо, - покачал головой холтийка, - просто твою судьбу видно, вот и скажу тебе так, без денег. Купи сестре подарок. Дикон удивился – откуда холтийка знает про Айрис? Он ей точно ничего не говорил. - Много бед и лишений у тебя впереди, - нараспев начала она, - но выстоишь ты, как скала под порывами Борея. Лишь закалит тебя непогода. Счастье обретешь, лишившись всего. И запомни – не отталкивай того, кого сам Лит приведет к тебе. Это твоя судьба. Согреет тебя солнце яркое да ласковое, растает лед на сердце твоем. Маленький Ричард Горик слушал, затаив дыхание. - Ладно, ступай. Может, когда-нибудь и вспомнишь мои слова. И она будто растворилась в ярмарочной толпе. - Дикон, ты где? Я же велел тебе ждать возле входа в гостиницу, - выкрикнул, соскакивая с Баловника Эгмонт. - Прости, отец, - опустил голову сын, - я хотел купить для Айрис орехов. - Давай купим вместе. Орехов для Айри, медовый пряник для Эдит и новую шаль для нашей почтенной матушки. Как ты думаешь, им понравится? - Да, еще бы. А мне… Он задумался. - А мне настоящую шпагу! Можно? - Лучше пока Рут сделает тебе деревянную. Может, хочешь что-нибудь из сладостей? Дик покачал головой. Сладости – это, конечно, вкусно, но… Уж лучше что-то такое, что будет на память об отце. Они зашли в книжную лавку. Ричард думал, что Эгмонт купит ему «Эсператию», но тот купил «Сказы давних времен». - Вот, буду читать вам обоим. Тебе и Айри. Пойдет такой подарок? - Спасибо. Это даже лучше всякий игрушек. Дик бережно прижал книгу к груди. Про разговор с холтийкой он уже забыл.