Счастье и горе - две половинки одного целого

      Если север красив неброской красотой, то на юге, будто нарочно собраны самые яркие краски. И герцог Окделл мог бы наслаждаться ими в полной мере. Лазурь моря сливается на горизонте в голубизной небес, на которых ни облачка. День будет явно жаркий. Зелень пальм и других тропических растений в саду дает живительную тень и прохладу, так же, как журчащие фонтаны и искусственные водоемы. А павлины…. Таких удивительных птиц не увидишь нигде, кроме Кэналлоа. Вот только Ричарду совсем не до этих красот. Со дня на день должен появиться на свет его наследник. Граф Горик и граф Эммануилсберг – два титула будут у их с Константином первенца.       Прошло время, Надор постепенно становился все лучше и богаче, благодаря помощи управляющего и записям старого тессория. Ричард и его возлюбленный обвенчались по Абвенианскому обычаю, в заповедной роще Лита. Эта церемония отличалась от обычной – в олларианском храме. На берегу ручья ночью был зажжен костер в каменном кругу. Как символ всех четырех стихий – Волн, Молний, Скал и Ветра. Кстати, ветер поднялся такой, что едва не задул костер. Свидетелей не было – если свидетелями являются сами стихии, то к чему там люди? Обнаженными, они оба принесли клятву друг другу, а потом окунулись в воды ручья. И после, одевшись в праздничные наряды, поднялись на утес, что носит название Голова Вепря. Там дали друг другу слово быть вместе в горе и радости, в богатстве и бедности, в полночный и полуденный, в рассветный и закатный час.       А на другой день устроили праздник на весь замок и ближайшие селения. Крестьяне прибывали и прибывали, чтобы веселиться всю ночь под стенами старого замка. И оба новобрачные плясали до упаду, слушали заздравные песни, принимали поздравления. И целовались столько, что под утро у обоих распухли губы.       Праздники проходят – а жизнь идет своим чередом. Однажды в осеннюю бурную ночь Дику приснился святой Алан. На руках он держал малыша – эльфика. Проснувшись, Дик не на шутку перепугался. Он боялся, что сон означает то, что Константин умрет раньше него самого. Тем более, в последние дни его юный возлюбленный чувствовал себя неважно. Порой его мутило от еды, иногда он не выносил запахи, или хотел чего-то необычного. Но деревенская знахарка сказала, что надо не огорчаться, а радоваться. Ушедшие смилостивились и наградили чету потомством, чтобы род Повелителей Скал не прервался и после Излома.       Было решено ехать на юг, в Кэналлоа. Там знали толк в лечении и могли помочь Константину разрешиться от бремени. И вот уже почти месяц они оба жили в замке Алвасете. Паоло дослуживал третий год в качестве оруженосца. И сказал, что потом сможет пойти на корабль адмирала Альмейды, чтобы служить там с Альберто Салиной. Сам Берто порой наведывался к соберано – и они проводили с Паоло время не хуже, чем Ричард и Константин. - Прекрасно, когда двое любят друг друга – говорил Рокэ, и голос его звучал непривычно грустно. Ричард и Константин уже знали, что Рокэ так и не смог полюбить кого-то. Точнее, он любил Эмильенну – и она предала его. Он полюбил Джастина – и тот погиб нелепейшей смертью, тайну которой так и унес в могилу. И больше Алва не решился разбивать себе сердце, оставшись Одиноким Вороном.       Рыжик в последние дни только спал. Просыпался на некоторое время, пил молоко – есть не хотелось совершенно. И снова засыпал, держа руку любимого в своей. - Уже совсем скоро – сказал лекарь-мориск, говоривший, тем не менее, на чистейшем талиг. И вот под вечер он явился к Дику, который вышел на балкон, взглянуть на сад. - Уже пора звезды сложились в правильный круг, - непонятно сказал он. Дик хотел расспросить лекаря, что это значит, но из комнаты Константина донесся тонкий испуганный крик. Дик бросился было туда, но Рокэ перехватил его в дверях. - Не стоит вам видеть все это, - сказал он, - подождите, скоро вы сможете увидеть малыша и даже взять на руки. - Я… я обязан быть с ним. - Поверьте, сейчас вы ему ничем не поможете. Если хотите, молитесь Абвениям. Они не любят молитв, считая, что каждый должен заниматься своим делом. Но в исключительных случаях, думаю, молиться им можно. А сегодня – как раз такой случай. Всю ночь никто из обитателей замка не сомкнул глаз. А в самую темную пору, когда кажется, что ночь сгустилась беспросветно, что темнота поглотила весь мир, раздался писк новорожденного. Рассвет они встречали втроем. И все трое спали. Спал измученный родами эльф, которого полностью оставили все силы. Спал малыш, у которого были рыжие волосы и серые окделльские глаза. И спал счастливый отец, Ричард, герцог Окделл.