Отступники

- Мне нужен собранный на восходе солнца лист репейника и раздробленная в мелкую крошку кора лещины, - Северус, крепко держа Джесси за руку и пробираясь сквозь плотно заросшие кустарники леса, вслух перебирал нужные ингредиенты. Кромешная тьма обволакивала стволы могучих деревьев. Репейник надо собрать, как только солнце покажется над горизонтом, но до этого его нужно найти и откопать от снега. Снейп отпустил руку Джесси и ринулся к полянке, на которой обычно и видел широкие листья этого растения. Он присел на корточки и принялся раскапывать довольно толстый слой снега. Восход в 9:48. Сегодня семнадцатое декабря. Юноша не сразу заметил, как затрясся от холода. Мягкая теплая рука его спутницы, хватающаяся за него весь путь от школы до леса, была единственным хранителем нормальной температуры здесь. Но и она теперь копалась в пушистом, леденящем и оттого как будто режущем кожу снегу прямо рядом с ним. Его сердце замерло, когда в темноте они не заметили, как стали рыться в одном месте. Она как-то совсем осторожно коснулась своим мокрым пальцем его ладони, но тут же отдернула его назад и бесконечно испуганно подняла глаза. Северус раздраженно фыркнул. "Строит из себя невесть что. Недотрогу... О, Мерлин! Лучше бы она не страдала чем-то непонятным, а рыла этот снег. Скоро солнце поднимется". - Северус... - она хотела сказать довольно много чего. Ее руки замерзли и от холода почти не могли пошевелиться. Было темно, но Джесси с уверенностью могла бы сказать, что они красные. Однако об этом она не проронила ни одного слова, а только прижала ладони к своему шарфу. - Я нашла. Вот здесь. Он прямо так, на коленях, подполз к ней. - Ты уверена, что это репейник? - юноша оторвал часть листа и понюхал его. У лопуха действительно очень резкий запах, который не путается ни с чем другим. - Да. Это хорошо. Он забыл свой шарф дома. Его немного острый нос с горбинкой совсем покраснел от мороза, и в какой-то момент его обладатель даже шмыгнул, а потом вытер широким рукавом сопли и отвернулся. - Ты замерз? - Джесси посмотрела на него даже как-то немного заботливо. Он не отвечал, но зато с большим любопытством смотрел, как она разматывает свой длинный фиолетовый шарф. - Держи, - она осторожно закрутила вещь вокруг обнаженной шеи товарища. Северус сначала очень скептично оглядел девушку, а потом, разозлившись совсем уж на ровном месте, снял шарф и бросил его в снег, отодвигаясь от Джесси. - Ты постоянно жалеешь меня. Я не хочу этого. Если я сирота, это не значит, что надо заменять мне мать! Я сам! Я все могу сам! Я не такое ничтожество, каким вы все меня считаете. Я могу... сам. Джесси взяла свой брошенный шарф и, скомкав его руками, поджала ноги под себя. Она облокотилась на стоявшую совсем рядом березу и, отвернувшись, закусила губу. Она просто хотела быть ему другом. Просто хотела как лучше. Неужели все так плохо? Ком из слез и жуткой обиды встал где-то совсем близко в горле, и она, неслышно всхлипнув, поднялась. - Сейчас 9:30. Надо найти орешник, чтобы успеть к завтраку. Амбридж отчитает нас и обыщет, если мы придем поздно. Юноша согласно кивнул. Его большие темные глаза вдруг стали розово-красными, когда в них отразилось яркое рассветное небо. Оно было такое чистое, какое бывает только зимой, и в то же время такое же светлое, какое встречается обычно только летом. - Его не надо искать. Он совсем рядом с тобой. Во-он там, - он увлеченно указал на раскидистое дерево, больше напоминавшее куст. - Ты никогда не видела лещину? Джесси помотала головой. Ее не интересовала лещина, но то, с какой живостью Снейп рассказывал ей вещи, которые она не знает, чем-то ее увлекало. Какой хвастун! Любит чувствовать, что он умнее и опытнее. Девушка осторожно соскребла ножом нежную кору дерева и, вздрогнув от пробиравшегося все ближе к голове мороза, сунула ее в карман. Северус оторвал репейник, совсем убитый зимой, и скомандовал выдвигаться назад. Джесси не рискнула заговорить с ним снова, поэтому он сделал это сам, неизвестно чего стесняясь. - А ты поедешь на Рождественские домой? Она поджала губы и отрицательно помотала головой. - Почему? Он прячет руки в свои глубокие карманы, но его это едва ли спасает, и в этот раз он не отнекивается, когда Джесси, тяжело вздохнув, мягко затягивает пушистый шарф на его шее. Крупные снежинки путаются в его длинных волосах, и девушка замечает, что на нем нет еще и шапки. - Я не хочу домой. Мне здесь нравится. Она выглядела подавленной и уставшей, но даже теперь такой светлой и теплой, что Северус, краснея, отметил, что ему очень хотелось бы с ней поговорить. - Ты любишь цветы? - снова спросил он и посмотрел на Джесси. Лес уже заканчивался. - Люблю. - Я тоже. Кампанула, - он тут же столкнулся с непонимающим взглядом серых глаз. - Колокольчик в смысле. Сейчас он не воспринимает ее враждебно, и ему даже кажется, что это первый человек после матери и Кларка, который отнесся к нему по-человечески. *** Студенты собирались домой очень стремительно то ли от усталости, то ли от вечного гнета Амбридж. По возможности уезжали абсолютно все, и поэтому Гарри отправился в Нору, как делал это, должно быть, обычно. Рон в день отъезда очень много смеялся и трепал друга по голове, а Гермиона тревожно оглядывалась по сторонам, стоя у входа и держа в руках мантию-невидимку. - Да, я здесь. Здесь, здесь, здесь! - огласила запыхавшаяся Джесси и чуть ли не вырвала вещь из рук гриффиндорки. - Спасибо вам огромное! Теперь ей можно будет накинуть зелье. Кларк согласился дать ключи от кабинета, - полным восторга голосом проговорила девушка, переходя на шепот, чтоб никто не слышал. Нельзя сказать, что расставание вышло особенно горячим: Стоун помахала Полумне, пожелала счастливой дороги Золотому трио и, когда все вышли, прислушалась к тишине в замке. Ни ду-ши. Где-то в слизеринских подвалах сидит Северус над ключами от кабинета зельеварения и разбирает ингредиенты в нужных пропорциях. Он укладывает неровные части листа репейника на страницы книги и сует туда же цветок липы, чтобы засушить две травы сразу. Самое главное здесь - не положить вместе две несовместимые травы, главное здесь - не ошибиться, главное здесь - чтобы рука не дрогнула, главное здесь - чтобы никто не отвле... В дверь стучался внушительных размеров орел, которого было прекрасно видно в небольшое стекло на двери (прозрачное изнутри и непрозрачное снаружи), и юноша устало вздохнул. Ему некому писать письма. Должно быть, он ошибся. Он даже не подверг сомнению информацию о том, что это именно почтальон, хотя такими в волшебном мире обычно бывают совы. Но птица все стучала в стекло, и он, уже разозлившись на все в мире, запустил ее в помещение. Она выпустила из клюва небольшую записку и заинтересованно склонила голову вправо, как будто ожидая ответа. "Ты говорил, что травы будут сушиться около двух дней. Ты же ничем не будешь занят это время. Быть может, мы сходим погулять? Не сейчас, конечно. Завтра". Северус хотел было выругаться, что она тратит его драгоценное время на свои глупости, но... Какое время? Какие глупости? Он вспомнил ее почти плачущие глаза, когда он накричал на нее в лесу, и вдруг почувствовал себя неуютно. Джесси только хотела, чтоб он согрелся. Она не хотела ничего плохого. Северус посмотрел на орла, который глядел на него все в том же спокойном ожидании, и тяжело вздохнув, погладил его по голове. - Как думаешь, она правда не просто пользуется мной, а хочет общаться? Я никому не был нужен почти до семнадцати лет, а тут, - он вдруг засмеялся, - такой "подарок". Только по его интонации было понятно, что слово "подарок" обязательно должно быть в кавычках, и орел грустно склонил голову. Его светло-серые глаза, должно быть, наполнились бы слезами, будь он человеком, и юноша, написав на обратной стороне бумажки какое-то короткое слово, отдал записку птице. - Хитро она придумала - орла приучить. Непокорное и честное животное. Он за свою почту грудью ляжет, а не как сова, - Северус снова вздохнул и теперь подумал, что делает это слишком часто. - Передал бы ты ей, что мне и теперь скучно. Могла бы в кабинет Кларка придти. Он потрепал орла по макушке и открыл дверь, указывая на то, что ему пора идти. Птица вылетела, а Снейп, накинув на плечи мантию-невидимку, сунул в карман брюк ключ от кабинета зельеварения. *** Джесси приходит в кабинет Кларка, и на момент Северус вздрагивает, думая, что сероглазый орел действительно передал ей его слова. Она кажется ему какой-то очень маленькой, когда она неуверенно мнется на пороге кабинета. На Джесси ни клешной юбки, ни мантии, которые визуально увеличивают фигуру. Она даже сняла свои цокающие туфли на небольшом каблуке, и этот маленький нюанс делает ее несколько ниже. - Ты заходи, если пришла. А то увидит кто - плохо будет. И Джесси заходит. Ее светлые волнистые волосы лежат на плечах свободно, а не привычно затянуты в высокий хвост; темно-коричневый свитер без горла и черные брюки делают ее на вид какой-то очень мягкой и послушной. Снейп не признает, что ему это нравится. - И что ты пришла? Он хотел бы, чтоб она осталась. Джесси улыбается как-то совсем смущённо, и только сейчас он замечает, что она одну руку держит за спиной. - Вот. Девушка ставит на стол, на котором юноша разложил всевозможные травы, чай в стакане и небольшую шоколадку. По запаху слышно, что чай липовый. - Зачем? - Я хотела порадовать тебя. Ты написал, что тебе нравится. У него очаровательные черные глаза. Сейчас, когда он смотрит на нее без ненависти и презрения, она чувствует, что безумно хотела бы прижать его голову к себе и осторожно погладить по волосам. Северус не благодарит ее, но Джесси видит благодарность только в том, что он осторожно откусывает от шоколадки и отпивает из стакана, обжигая язык. - Он горячий. - А ты? - вдруг как-то очень наивно спросил юноша и глянул на нее. - Я не хочу. Пока Северус ест, Джесси осторожно перебирает разложенные на столе засохшие цветы. И тогда, когда ее рука тянется, чтоб бросить лист крапивы в кучку ромашек, его рука вдруг ее накрывает. Не так, как в милых книгах и фильмах, а очень резко и даже агрессивно. - Я разбирал их полчаса. Не надо смешивать заново. У Джесси рука очень теплая, а он не сказать, чтоб очень согретый школьными каминами. Северус так и держал бы в своих руках эту небольшую ладонь, но это как-то даже для самого себя очень неприлично. - Я не буду. Она убирает руку, и он вдруг чувствует прилив крови к лицу. Ему хочется верить, что это от стакана с чаем, который он сейчас держит в одной руке. - Я могу помочь с зельем? - Я сделаю всё сам. За окном снова метель. Джесси думает о том, как бы она не помешала ехать поезду, а Северус старается убедить себя, что эта Стоун такая же противная, какой показалась изначально. А то в последнее время она стала видеться ему не как надоедливая девочка, а как очень даже неплохой товарищ. Она не может быть хорошей. Добрым к тебе можешь быть только ты сам. Никто больше. Северус допивает чай. Трепещут в комнате свечки, и юноша, размолов в ступке собранную кору, забрасывает ее в котелок и заливает водой. - Она должна настояться. А послезавтра начнём. Джесси кивает. Она не улыбается и даже не пытается этого сделать. Не сказать, что его это злит, но в какой-то момент начинает казаться, что ей что-то надо от него. Ей с ним неприятно. Он фыркает. Ему без разницы, как ей с ним. Главное - то, что она ему должна. Но все-таки хочется, чтобы она хоть что-нибудь сказала. Он думает, что у нее мягкие волосы. А она смотрит в сторону, и эти темные ресницы совсем закрывают ее светлые серые глаза. Джесси действительно неловко сидеть здесь, но не потому, что Северус ей не нравится, а потому, что он уже две минуты тринадцать секунд беспрерывно ее разглядывает. - Здесь холодно, - вдруг выдает юноша и снимает с плеч свою тонкую клетчатую кофту. Да, она не особо теплая, но чем больше слоев одежды, тем меньше холода чувствует человек. Джесси принимает ее без слов. Ему и не надо слова; он начинает чувствовать себя увереннее, когда видит, что она не кривит лицо, трогая его вещи, как обычно делают это другие. - Ты не замерзнешь? - Я выпил чай. Он врет. Ему холодно. Он просто хочет, чтобы не замерзла она. Если этого не допустить, она останется подольше. Это хорошо.