Oncoming

Ночь. Практически пустой бар. Громкая музыка. Казалось, сотая кружка пива в руках. Тело еле держится на ногах, а голова, словно воздушный шар, хочет взмыть в небеса. Единственное, что всё ещё держит меня здесь — долгое время разлуки с друзьями. После моего переезда в Сеул мы стали реже общаться и, тем более видеться. Но, не смотря на расстояние, пусанские парни всегда встречали меня с радостной улыбкой на губах и желанием напиться в ближайшем баре. Так произошло и в этот раз. — Ну, Гуки, рассказывай, — пьяным, низким голосом спрашивает Джун, — как там Сеул? Нашёл кого-нибудь? — друг игриво толкает меня кулаком в плечо. — Хён, ты же знаешь, что я туда не за этим поехал, — я смущаюсь даже под действием алкоголя, мои и без того пунцовые щёки розовеют ещё сильнее, выдавая с головой всю мою ложь. — Ой-ой, а кто тут у нас врёт и, как к слову, краснеет? — Юнги, словно подливая масла в огонь, делает свой голос кокетливым. Ну, вернее, старается сделать его таким, — Ну рассказывай теперь, раз уж твоё тело не может скрывать правду. — Да ладно вам, никого у меня нет, — «теперь», хотелось добавить мне. Вот и, собственно, причина моего незапланированного возвращения в Пусан. Ты с человеком уже строишь совместное будущее, семью, дом, семь детей. Всё как положено. А у неё, оказывается, ещё двое таких лопухов как ты. — Гуки, если не хочешь рассказывать — дело твоё, конечно, но мы всё видим как бы сильно ты этого не скрывал, — уровень шуток за небольшим столом успешно проломил деревянную облицовку пола, добрался до ядра Земли и, в геометрической прогрессии, стремится ещё ниже. — Да, поддерживаю слова Джуна, Чон, не будем же мы тебя принуждать, — сероволосый друг закинул руку мне на плечи и немного потряс из стороны в сторону, чуть сжимая мою шею локтём, — ты главное не раскисай. — Юнги-хён, если продолжишь меня трясти, то есть риск, что я пущу ленту прямо здесь, — и, к сожалению, я говорил не про ленту для художественной гимнастики. В этот же момент отцепил свои руки от моей шеи и поднял их в немом "сдаюсь". — Чонгук~а, ты такой молодой, найдёшь ещё кого-нибудь, не парься, — Намджун допивает пиво и с громким стуком приземляет кружку на стол, — а давай так, — я напрягся, потому что такое начало не сулит ничего хорошего, — ты познакомишься с первым незнакомцем, кто сюда войдёт, — я умер. Я думаю, в моих глазах издалека можно было прочитать «помогите», потому что Джун не спорит просто так. Он делает это на деньги, на желание, или на крышки из-под пива. Однажды, ещё в школьное время, хён поспорил с одноклассником на фантики. На фантики. Казалось бы, кому они нужны, но Джун был непреклонен. Я уже ждал, когда же он выдвинет свои условия. — Но если ты струсишь, ты должен будешь пробежаться голышом вокруг этого бара с колонкой, музыку для которой я выберу сам, — глаза, уже бывшего, видимо, друга блеснули азартом. Больше, конечно, алкоголем, скорее всего. Но и что-то нехорошее там тоже было. — Намджун, это, конечно, не самое твоё худшее наказание, но пощади нашу неженку, ему и без того плохо, — кто сказал, что мне плохо? — а ты хочешь заставить его голяком бегать? — Ну а что? Это не самое худшее наказание. Я же не какие-то бэдээсэмы предлагаю, правильно? — старший свёл брови к переносице, показывая «отвращение», — Ничего такого в этом нет. Так что, Гуки? Согласен? — ладонь хёна уже протянута ко мне, уже ждёт ответного рукопожатия, уже показывает, что выбора у меня нет. — Ладно, почему бы мне не согласиться на эту авантюру, — жму руку, закрепляя обещание. Мы сидим не в самом популярном баре, поэтому никто не входит вот уже 20 минут. Разве что какие-то амбалы, которые выходили покурить, но условием было прописано " первым незнакомцем», а за время проведённое здесь мы выслушали уже, казалось, миллион историй из жизни этих громил, так что они, вполне себе, знакомцы. Мы заказываем ещё пива. Ждём ещё 15 минут. Слушаем ещё тысячу историй из жизней друг друга. Смеёмся ещё сильнее. Пьянеем ещё больше. Долго можно было перечислять эти, казалось, бесконечные «ещё», но нас отвлёк звон " музыки ветра», обозначая то, что кто-то таки пришёл в бар. Я поворачиваю голову чуть ли не на все 180 градусов, до хруста в шее, пытаясь рассмотреть того, кто станет моей сегодняшней жертвой. Юнги-хён проделывает такую же операцию, только на 90 градусов, а Джуни-хёну и вовсе поворачиваться не нужно. Трое парней (словно на заказ) заходят в бар практически одновременно. Но один, всё-таки, выбился из «стаи» и шёл чуть впереди. Первое, что бросилось в глаза — волосы. Синие, насыщенные пряди спадают на глаза, цвет которых, в меру плохого освещения, понять сразу нельзя было. Достаточно странный выбор одежды для похода в подобное место и не особо радостное лицо парня заставляли меня сомневаться, что он вообще планировал сюда заходить. Никаких эмоций эта физиономия, если честно, не выражала, но недовольство читалось в лисьем, чуть уставшем, прищуре. За окном осень, а он в распахнутом пальто. Ну не дурачок ли? Красив как ангел, спорить не буду. Но есть одно «но»… — Джун-хён, это же парень, — я перевожу озадаченный взгляд на старшего, — а я, вроде, ещё не записывался в "голубой легион". — Чонгук~а, — Намджун тянет моё имя, мол: «кому ты тут воняешь», — не попробуешь — не попробуешь. От тебя не убудет, а нам новые знакомства перепадут. Миленько. — Действительно, Гук, давай, — Юнги уже чуть ли не выпихивал меня силой из-за стола, толкая локтём в плечо. — посмотри какие у него друзья. Да, мальчики яркие, заметные. Даже не смотря на то, что одеты были достаточно скромно, в отличии от своего синеволосого друга. Спортивные штаны, кроссовки, что-то типо худи и куртки поверх. А они, я погляжу, отряд самоубийц. Все распахнутые, словно за окном и не осенний холод вовсе. Меня даже сейчас передёргивает от сквозняка, который создала открывающаяся дверь. Или меня так дёргает от чего-то другого. Или от кого-то. — Ладно. Хорошо, — непонятно к чему я это говорил. Вероятно, поддерживаю сам себя. Непонятно чего я так боюсь. Я встаю и тут же выпитое пиво даёт о себе знать. Ноги подкашиваются, а за ними и всё тело в целом. Голова словно ватная, соображать отказывается целиком и полностью, но, главное, что глаза не косеют, держу зрительный контакт с затылком своей «цели». Идти, казалось, до него бесконечность, а на деле не больше 5 шагов. Бар немного плыл в глазах, но это не мешало мне делать шаги на встречу к, пока что, незнакомцу. Я иду как Аполлон. Но, видимо, так думаю только я, потому что в глазах парня напротив, который оказалась слишком рядом слишком быстро, читалось немое охуевание от всего происходящего. — Привет, — голос дрожжит. От страха. От пива. От всего, наверное, — не хочешь познакомиться? Типа, вас трое, нас трое, — я тычу пальцем куда-то в сторону стола, где сидят мои друзья, — это судьба, я думаю. Тишина. Минута молчания, если не больше. Губы синеволосого медленно тянуться по лицу в улыбко-ухмылке. Глаза загораются смешинками. Взгляд бегает от моего лица к телу и приземляется за столик. — Слушай, мальчик, — как всегда, — давай ты не будешь лезть к нам, а мы к тебе. — Какой я мальчик? Мне 25, на минуточку, — почему все думают, что я какой-то малолетний задрот. — Ну я же говорю, малыш, — рука собеседника треплет волосы на моей макушке. — А тебе сколько, старикашка? — я хмурю брови но руку с головы не скидываю. — Мне 27 — это он щас шутит? Два года разницы, а он меня малышом называть будет. Смешной. Смотрю прямо в глаза синеволосой заразе, который уже не теребит волосы, а просто держит руку у меня на макушке. Истинный цвет глаз парня скрыт за линзами, отдающими голубо-зелёрый цвет. Красиво. Но, думаю, его цвет ещё лучше. — Ладно тебе, Тэ, что ты так резко? — один из «стаи» подходит к парню, именуемому как Тэ, и кладёт свою руку на его плечо, — может, всё-таки, примем предложение нашего нового знакомого? Тебя как зовут? — Чонгук. Чон Чонгук, — кивком головы скидываю руку Тэ, протягиваю ладонь для рукопожатия. — Я Ким Сокджин или просто Джин, эта заноза, — какое точное описание, — Ким Тэхён и рыжеволосая бестия Пак Чимин, — пальцем Джин подчерёдно «тычет» в ребят, представляя их. — Джин-хён, ещё раз так меня назовёшь и я не посмотрю на то, что ты мой хён, — Чимин показушно похрустел пальцами но улыбки сдержать не смог, как и старший Ким, — приятно познакомиться, Чонгук. Раз уж мы теперь все знакомы, то давай присоединимся к твоим друзьям. Не будем заставлять их ждать, — вот Чимин определённо нравится мне больше, чем Тэхён. И почему он не зашёл первым? В целом, вечер дальше проходил более-менее спокойно. Все друг с другом обзнакомились и общались так, словно всю жизнь дружат. Людей, за всё время что мы сидим, так и не прибавилось. С пива мы плавно перешли на соджу. Чимин с Юнги явно нашли общий язык. Сначала они нашли его в музыке, а потом и за закрытой дверью туалета. Если вы понимаете о чём я. Эти двое всю ночь пропадали раз в полчаса. Мы, конечно, ничего не говорим им и прикидываемся дурачками, которые не замечают их взглядов друг на друга, «случайных» касаний и тому подобных знаков внимания. У нас же с Тэхёном всё вообще противоположно. Между нами даже не глыба льда. Между нами чёртов Северный полюс со всеми прилежащими медведями, морскими котами и моржами. Да он сам как морж. Сидит недовольный, молчит, ест и пьёт. И всё. Никаких сдвигов в положительную сторону. Он напоминает скучного деда. Не хватает только выпадающей изо рта, время от времени, челюсти. — Слушайте, — первым голос подал Намджун, который казался самым трезвым, — давайте уже по домам, а то этим двоим, — взгляд всех пал на Юнги и Чимина, — явно уже не до нас. Гуки, тебя подбросить или ты сам? — Спасибо за предложение, хён, но я пройдусь, мне не далеко, — в глазах всё ещё лёгкое размытие но мозг соображает. — А я думал мы посидим чуть дольше. Такая компания, как никак, не всегда найдётся, — Джин-хён тоже явно перебрал. Его состояние выдавали откровенные фразы, пунцовые щёки и искрящиеся глаза. — Хён, не позорь меня, поднимайся, — синеволосый уже вовсю подтягивал пьяную тушу под руки, — такси скоро приедет и отвезёт тебя домой. — Тогда я отвезу Юнги и Чимина, — Намджун растормошил двоих и они вышли из зала. Я со стороны наблюдал за мучениями Тэхёна. Он казался таким хрупким но злость из него прям перла. Одежда хёна, казалось, вот-вот затрещит по швам. — Слушай, — я сделал пару неловких шагов навстречу Киму, — может тебе помочь? Синеволосый кинул на меня злой, холодный взгляд, попутно откинув чёлку со лба. Меня всего аж передёрнуло от такого взгляда. Словно ледяной водой окатило. Несколько секунд неловкого молчания. Я уже успел сто раз пожалеть о том, что вообще рот открыл. — Давай, один я его всё равно не дотащу. Хватай его под левую руку, я возьму правую. Такси уже под входом. Общими усилиями мы смогли вынести хёна из бара под его нередкие пьяные упрёки, которые мы даже разобрать не могли, под пинки под зад. Как в таком состоянии человек может так больно отвешивать поджопники? Благо, таксист попался разумный, открыл двери, потому что сами мы бы вряд ли этого сделали. Закинув тушу Джина-хёна на задние сидения машины, Тэхён назвал адрес водителю и протянул пару купюр. Стоило автомобилю скрыться за первым поворотом, Ким достал из кармана сигарету. Курит? Ничего себе. — Слушай, Чонгочкук, — первая затяжка. — Чон Чонгук, — я подправил случайную, надеюсь, оговорку, синеволосого. — Не суть, хоть Дева Мария, — вторая затяжка, — Я не буду извиняться за это, потому что это их косяк, — я понял, что речь о Джине и Чимине, — но они обычно не такие, не знаю что на них нашло. — Да… Всё, вроде, хорошо, — ага, очень. — Ты понял о чём я. Думаю, мы больше не встретимся, а ты мне понравился, — что? — Ну бывай, Чонгчпук. — сигарета летит на землю, Ким разворачивается и уходит. Пару минут туплю, перевариваю то, что только что произошло. И как это понимать? В каком смысле понравился? Это он правду сказал или выпивка развязала ему язык? — Я Чонгук, — тихо, шёпотом, куда-то в пустоту.