Ещё один Учиха

Рёма-сан умел смотреть. И дело было вовсе не в Шарингане. Глава клана Учиха годами собирал по крупицам информацию и анализировал картину состояния дел. Как глава полиции Конохи, он был в курсе всех внутренних конфликтов деревни. На глазах Рёмы некогда великие кланы, вроде Сенджу и Хьюга, теряли своих выдающихся членов в горниле войны и мелких стычек. Неизменно кланы несли большие потери. От Сенджу остались жалкие крохи, от Орочи — только подросток, которого взял учеником Сарутоби. Главная ветвь Хьюга безвылазно сидела в квартале, тогда как побочные семьи гибли на миссиях. Рёма наблюдал, как загнобили Хатаке Сакумо, а его сына сделали самым молодым членом Анбу. Глава клана Учиха молчал, но своих людей на плаху не пускал и самоубийственную политику Третьего не поддерживал, что сделало его целью Анбу. После смерти сына на экзамене за звание чуунина, Рёма закопался в дела полиции и всячески препятствовал участию Учих во внешней политике — временная мера, которая сохранила их численность. С подачи Рёмы большинство соклановцев не поддержали реформу Третьего и оставили своих детей на домашнем обучении. Конечно, не всех устраивало такое положение дел. Заместитель Рёмы, Фугаку-сан, не раз настаивал, чтобы наравне с другими шиноби Учиха обучались в Академии и участвовали в миссиях. Его возмущало, что официально большинство соклановцев считалось простыми генинами. Они могли бы побороться и за звание джоунина, но им не хватало боевого опыта. Рёма отчаянно изворачивался, скрывая реальную силу родного клана. Их не должны считать угрозой. Но сам начинал придерживаться взглядов Призрака Учиха: Коноха — угроза их существованию. История не знает сослагательного наклонения, но, если бы у Рёмы хватило смелости и возможностей покинуть деревню вместе с кланом, вся эта грязная история не случилась бы, а Учиха не завязли бы во внутренних дрязгах. Однако, у руководства Конохи терпение закончилось первым — они начали действовать. Все началось с Томо. Брат-близнец Рёмы не был выдающимся шиноби, но любопытным и общительным человеком. В Конохе он постоянно шатался по поручениям брата, пересекаясь с большим количеством людей. Слово за слово и его познакомили, да будь проклят этот день, с прекрасной Яманака Миной. Они стали встречаться, но официально свои отношения никак не огласили. Как потом поймёт Учиха, это тоже было частью плана. Фугаку оказался честнее и женился на Микото из клана Нара. Правда, детей у них долго не было. На первый взгляд, дела стали налаживаться, раз другие кланы не против отпускать своих девушек к Учихам. В одной из стычек с Суной погибла жена Рёмы. Занятый похоронами он отвлекся и упустим из виду отношения брата. Томо же стремился доказать возлюбленной, что достоин её. Он подал заявку на чуунин шинкен, не сказав никому ни слова. В день экзамена у Рёмы-сана появилась первая седина. Каким-то чудом брат стал чуунином и теперь мог выполнять миссии за пределами Конохи. Его командиром стала Яманака, что не повлияло на их отношения — Томо летал на крыльях любви, не замечая недостатков своей половинки. Зато Рёма сквозь маску видел их прекрасно. И расчётливый холодный взгляд женщины, которая якобы была влюблена. И сдержанные неласковые прикосновения, которыми она редко одаривала влюбленного идиота. Скупые резкие движения, негромкий, пробирающий до костей голос — она вела себя как Анбу в отставке. — Может не стоит торопить события и жениться? — Аккуратно уговаривал Рёма-сан. Откуда ему было знать, что он играет на руку врагам клана? — Как скажешь, брат, но я от своего не отступлю, — Томо-сан мечтательно улыбался, — можешь подобрать нам дом побольше? Я надеюсь, у нас будет большая семья. Рёма только тяжело вздохнул, но желание любимого брата выполнил. Вскоре Мина переехала в квартал Учиха. Хотя Яманака редко бывала дома. Джоунинские миссии отнимали все её время. Когда Мина забеременела, Рёма начал наседать на своего брата, чтобы он оформил отношения официально. В конце концов, они жили вместе и ждали общего ребенка. — Но Мина-чан не хочет шумихи. Она предлагает дождаться родов, потом оформить брак. Знаешь, Яманака не в восторге от её выбора. Она надеется, что ребенок смягчит их отношение, — подавленно ответил Томо. Рёма-сан лишь мрачно промолчал. — Не понимаю, что тебя не устраивает. Мина-чан будет прекрасной матерью и женой. Она такая талантливая. Мы вместе рисуем картины после миссий. Очень успокаивает. О, да. Картины. Оба разделяли страсть к рисованию. Рёма под страхом смерти не вывесил бы их художества на стену. После миссий, как правило, разведывательных, Яманака и Учиха были усталы и злы. Все подавленные тревоги они изображали на картинах. Томо пользовался тушью и рисовал контуры, Мина докрашивала красками собственного изготовления. Танцующие демоны, разорванные, мертвые животные, пожухлые цветы — основные мотивы картин, которые рисовали Учиха и Яманака. Мрачные и темные — они были отражением ожиданий молодых родителей. Рёма не разделял их тревогу, а после рождения племянника, вовсе свалил дела на Фугаку и с радостью сидел с мальчиком, пока его родители пропадали на миссиях. Вопрос об официальном браке отошёл на второй план. Ничего не предвещало беды. Когда Рюзаки исполнилось два года, его родителей отправили на долгую миссию. Что-то пошло не так, когда с их группой пропала связь. Яманака Инотару допёк всех разведчиков, но каких-либо сведений получить не удалось. Известно было, что отряд Мины наткнулся на засаду то ли Ивы, то ли Суны. Они вступили в бой. Дальше сведения обрывались. Никаких новостей не было неделю. Шиноби пропавшего отряда уже хотели объявить мертвыми, когда к воротам деревни вернулся Томо-сан.       Смотря в потухшие глаза брата, который укачивал окровавленный куль от руки, Рёма-сан подумал, что расслабился. Впервые за много лет прикрыл глаза и перестал отслеживать окружение, вот и результат. Его брат — калека. Сломан. А дорогой племянник остался без одного из родителей. На общем сборе Томо подтвердил, что на них напали. Деревню назвать он не мог. Отступники? Отряд из пяти человек за минуту уполовинился. Их интересовали глаза Учихи. Каких-либо подробностей Томо больше не рассказал. Яманака настаивал на полном сканировании. Он жаждал найти убийц сестры. Неожиданно вступился Данзо: — Не думаю, что мы найдем какие-либо следы произошедшего. К тому же Томо-сан сильно шокирован, сканирование из-за нервного напряжения будет неполным. Предлагаю подождать и дать выжившему время прийти в себя. Непрошенная помощь от старого интригана была подозрительна, но дала передышку. Дома Рёма пытался отвлечь брата и показал, как его малыш уверенно держит кисточку, подражая матери. Томо в ответ с отвращением посмотрел на сына и, прежде, чем Рёма остановил его, резко ударил мальчика. Рюзаки залился криком. — Что на тебя нашло? — возмущённо прошептал Рёма-сан, пытаясь успокоить ребенка. — Ты задумывался, что получится из Учихи, которого обучили техникам Яманака? Томо не обращал внимания на рев малыша и смотрел только на брата. — Полагаю твой сын. Нечто невероятное. — Вот именно. Это и была их цель с самого начала. Брат, я убил Мину. Багровый Мангёкё Шарингам сиял в глазах Томо-сана. Всё кровавое действо предстало перед Рёмой. История про нападение чужих шиноби — фикция. Со спины Учиху ударили его напарники — джоунины во главе с Яманакой. Если бы не Мангекё, он бы не вернулся в Коноху. Зато вернулась бы Мина. Она бы скормила слёзную историю про нападение отступников, которые вырвали глаза её возлюбленному. И все бы ей напоминало о погибшем. Плача и страдая, она бы забрала ребенка, который так и не стал официально частью клана Учиха, и вернулась бы домой, под крыло Данзо — её вечного командира. Яманака Мина с детства воспитывалась в Корне и делала все, что ей приказывали. — Дерьмо, — только и произнес Рёма-сан. Стало тихо — мальчик устал от плача. Он отполз от отца и спрятался за дядю. — Думаешь, Инотару знает? На что рассчитывает Данзо? Рёма нервно погладил племянника по голове. — Данзо все переиграет, а Яманака, не видя всю ситуацию, попытается забрать мальчика себе. У него неистребимая вина перед сестрой, — Томо мрачно усмехнулся, — Мангекё защитит меня от полного сканирования памяти, но нужно придумать что-то ещё. Рёма согласился, пытаясь вспомнить, что мешало ему развязывать языки пленникам. Ещё проблема с этим Инотару. Если мальчик уйдет к Яманакам, от них Данзо заберёт ребенка себе, уже полностью укомплектованного. Техники Яманака основаны на контроле движения чакры в каналах головного мозга. Как сказал Данзо, сильный стресс мешает менталистам работать: чем более беспорядочные и сильные эмоции допрашиваемый испытывает, тем сложнее у него что-то узнать. — Нужно применять подручные средства. Никого не удивит, если ты запьёшь после смерти любимой. — Может не сработать. — Ты родитель Рюзаки. К тому же нам поможет Данзо. Ему не выгодно забирать мальчика до получения первого томоэ. Его слово против Яманаки. Чьи сторону выберет Хокаге? Весь план был шит белыми нитками. Они не знали реальных планов Данзо, как именно поведут себя Хокаге и Яманака. Их надежда была на защиту Мангекё Шарингана, который нельзя кому-либо демонстрировать, и корысть Данзо, не желавшего получить совсем бесталанного ребенка. Когда, спустя неделю, Яманака увидел при ментальном допросе неясную картину, в которой кто-то близкий убивал его сестру, разразился скандал. Хокаге инициировал внутреннее расследование, за которое отвечал Данзо. Начался долгий спор Учиха и Яманака, взаимно обвиняющих друг друга в подтасовке фактов. Томо-сана периодически таскали на допрос. Он не просыхал и вскоре необходимость стала привычкой. Получить от него ясную картину произошедшего никто не смог. Данзо был доволен поначалу. Рёма и пальцем не пошевелил, чтобы пробудить у ребенка первый томоэ. Сына Томо-сана тренировали спустя рукава. Внутри клана он бы никогда не стал полноценным шиноби. Настоящий Рюзаки умер, так и не пробудив Шаринган.