Ещё один Учиха

Рюзаки расправил на себе новенькую футболку с учивой. Подарок, который ему передал Обито перед тем, как сообщить, что команду Семь отправляют на миссию. Мальчик загрустил. Незадолго до Обито Коноху покинул Шисуи. Как подозревал Рюзаки, на миссию его отправили после содействия Рёмы-самы. Юному Учихе некому было рассказать о своих переживаниях. Родственники молчали. После получения третьего томоэ между Рюзаки и остальными царило холодное отчуждение, и он ничего не делал, что исправить это. В квартале Учиха было тихо. Рёма-сан объявил всеобщую мобилизацию и отправил старшее поколение патрулировать Коноху. Рюзаки казалось, что он остался совершенно один. Но в пустом доме раздался стук. Кто-то пришёл. Микото тоже вызвали, и она, заметно нервничая, привела Итачи в дом Томо-сана. — Спрячьтесь в храме. Позаботьтесь друг о друге. Она ласково погладила Итачи по голове и ушла. Рюзаки схватил набор кунаев, книгу и взял за руку Итачи. Надеясь отвлечь ребенка, он предложил бежать наперегонки. Конечно, малышу не угнаться за тренированным, пусть и слабым, Рюзаки. Но, как старший, Учиха поддавался. Рюзаки несколько раз был на территории храма, но в главное здание зашел впервые. Здесь уже соклановцы неспешно уходили по скрытой лестнице куда-то вниз. Дети приотстали, рассматривая огромную картину ветвистого древа клана Учиха. Оказалось, что Обито и Шисуи весьма дальние родственники Рюзаки, а Фугаку-сан был двоюродным братом Рёмы. Таким образом, Итачи и будущий Саске троюродные братья Рюзаки. Мальчик показал это Итачи, тот, кажется, обрадовался. Сверху на краю полотна, куда едва доставал дневной свет, можно было увидеть одинокую запись. Учиха Мадара. Его не вычеркнули из истории клана, но упоминать его считалось плохой приметой. Напротив стены с изображением древа, в нише находилась главная драгоценность клана Учиха — камень Мудреца. Рюзаки опасался её рассматривать, зная истину. Сколько несчастий принесла эта вещь. Но, если сейчас Рюзаки повредит реликвию, его не поймут. Не обратив внимание Итачи на камень, Рюзаки увел мальчика вниз. В подвале храма горели бездымные факелы, пространство казалось бесконечным — стены растворялись во тьме. Члены клана сидели небольшими группами: кто спал, кто ел. Они не казались испуганными, словно каждый день происходят такие несчастья. Света хватало для чтения. Активировав Шаринган, Рюзаки спросил у Итачи: — Хочешь я тебе почитаю? Малыш кивнул, зачарованно глядя в глаза. — Слушай, — Рюзаки открыл книгу и начал, — Вторая война шиноби началась во время правления Второго Хокаге Сенджу Тобирамы… Отнюдь не развлекательное чтение не то, что может увлечь ребенка. Но Рюзаки менял интонации голоса и старался читать словно сказочник. Итачи слушал внимательно, как и некоторые рядом сидящие люди. Выразительный голос отвлекал от далёкого грохота и свиста активированных техник. В Конохе шли бои.

***

Рюзаки резко проснулся от странного чувства потери. В тусклом свете он приметил маленькую тень, которая шла в сторону лестницы. Глухо наверху кричали: — Минаса! дэтэ койя! Ойя! Голос был такой же, как и у Фугаку-сана, но замглавы клана не стал бы так неосторожно себя вести. Итачи уже собирался крикнуть отцу, когда Рюзаки его схватил и прикрыл рот рукой. Малыш дёрнулся и разбудил ближайших людей. В темноте загорались Шаринганы. У некоторых было по одному томоэ, у других покраснел только один глаз. Большинство не имело клановой способности. Учиха настороженно прислушивались. Никто не спешил навстречу зовущему. Не добившись результата, самозванец решил действовать жёстче. Послышался глухой удар, словно столкнулись два булыжника. Стены заходили ходуном. На прячущихся людей посыпалась земляная крошка. Итачи испуганно сжался, но Рюзаки не отпустил его, а крепче обнял и постарался укрыть. Если все рухнет, мальчик пострадает меньше. В храме послышались крики, звон оружия. Кто-то назвал технику — и все затихло. С протяжным скрипом открылась потайная дверь наверху лестницы. В подвал спустились двое. Даже в таком месте Микото безошибочно нашла Итачи. Она вытянула к нему руки. Рюзаки проверил их Шаринганом, и, убедившись в отсутствии маскировки, отпустил Итачи к родителям. — Нападение отражено, можете возвращаться по домам, — объявил Фугаку-сан. Люди заметно оживились и нестройным потоком потянулись на выход из подвала. Рюзаки остался на месте. — Большие потери? Ему не сразу ответили, Фугаку помялся и сказал: — Много раненых. По улицам идти опасно, дороги разворочены техниками земли. Кажется, Учиха хотел добавить ещё что-то, но Рюзаки не дослушал. Он махнул на прощание Итачи и выбежал на верх. Храм осквернили следами борьбы. На татами застыли кляксы крови. На стенах и потолке темнели следы от техник Катона. Пол под ногами странно трещал, словно из последних сил держался. Тела нигде не было. Может самозванца сейчас допрашивают?       Рюзаки приметил подпалины на картине в том месте, где были имена Томо-сана и его. Их выжгли из истории клана. Мальчик понадеялся, что позже все восстановят. Дом Томо-сана пустовал. Рюзаки рассчитывал, что его помощь где-нибудь пригодится и покинул опустевшее строение. На первый взгляд квартал Учиха не пострадал от нападения, но ближе к воротам Рюзаки увидел покосившиеся дома и разрушенный забор. На дороге валялось мертвое тело с хитай ате деревни Скрытого Камня — напали шиноби Ивы. Лицо мертвеца перекосило от ужаса. Его убило в иллюзии. Аллея клёнов, которая росла на полпути к заведению Нохары-сана, была выкорчевана. Страшные разрушения вырвали деревья из земли — они лежали как мертвецы. От ресторанчика Нохары Джуна остались обгорелые остовы. Рюзаки побродил вокруг, но так и не нашел следов хозяина. Возможно, он успел скрыться в убежище. Хорошо, что его дочь и жена отсутствовали в деревне. Его пропажа была бы сильным ударом. По местам недавних сражений бродили люди: кто помогал раненым, кто разбирал развалины и звал выживших. Группа в масках ходила между телами и что-то отмечала в списках. Рюзаки увидел несколько мертвецов с учивой и подошел поближе. Показалось, что среди них лежит Рёма-сан, хотя лица мертвых Учих были аккуратно накрыты белыми полотнами. Рассмотрев тела получше, Рюзаки приметил странность. На месте глаз — провалы. Шаринганы вырезали и сделали это явно не в пылу боя. Рёмы-сама среди них не было. Осознание, что соклановцы остаются только полезным ресурсом даже после смерти, привели Учиху в ярость. — Вам не поздоровится, когда глава клана узнает о глазах, — сказал Рюзаки одному из людей, считающих мертвецов. Тот в ответ только дернул плечом, как показалось Рюзаки, пренебрежительно. Учиха уже хотел накричать на незнакомца, когда его окликнули: — Эй, ты! Если заняться нечем, иди в госпиталь. Там нужна помощь. Рюзаки поглотил ругательства. Сейчас не время. Но позже он все доложит главе клана и тот разорвёт нарушителей на куски. В силе Рёмы-сана Рюзаки не сомневался ни мгновения.

***

«Здесь филиал ада», — подумал Рюзаки. Люди в белой форме бегали от одного стонущего пациента к другому. Кого-то рвало. Кисло пахло гниющим мясом — нападавшие применяли кислоту. Рюзаки не замечали, пока он не остановил какого-то зашуганного ирьенина и спросил, что ему делать. — Так, нам нужна вода. Много воды в пятый зал, — парнишка махнул на улицу, где был колодец. — Там самые тяжелые. Принеси как можно больше. В кладовке перевязочный материал и чакропроводящая бумага. Они нужны в операционной. Скорее. Он убежал, так и не объяснив, где кладовая и операционная. Рюзаки решил ориентироваться по ситуации. Начал с конца коридора. Он отрывал двери и заглядывал внутрь. Так нашел зал перед операционной, где бегали ирьенины. Оперировала сама Цунаде — Рюзаки слышал её громогласные приказы. В комнатке, куда каждые пять минут кто-то забегал, Рюзаки обнаружил склад и принес нервным врачам запасы материалов. Они были так загнаны, что даже не сказали спасибо. Мальчик набрал несколько ведер воды за три ходки и поставил их около стонущих шиноби в пятый зал. — Обмой раны, — приказали ему. Среди стона и крика Рюзаки провел целый день. В основном он обрабатывал раны, но с разрешения ирьенина отправлял в гендзюцу некоторых шиноби. Один раз пришлось применить Шаринган, чтобы отвлечь раненного в живот от боли. Пациент должен был сам поддерживать циркуляцию чакры: так лечение шло быстрее, а раны не становились смертельны. Одновременно ирьенины пытались восстановить его внутренние органы. — Спасибо. Ты очень выручил, — сказал ирьенин Рюзаки после операции. Довольный и уставший мальчик наконец вышел из зала. Больше ему там делать нечего. Он хотел покинуть госпиталь, пройдя мимо третьего и первого залов, но остановился, заметив знакомую чакру. В первом зале лежали самые безнадежные пациенты, на них ирьенины не тратили время и силы. Им не могли помочь никакие известные техники. Слышался многоголосый плач. Рюзаки заглянул туда. На одной из кроватей лежал Яманака Инотару. Кожа его была такого белого цвета, какая бывает только у покойников. Он ещё дышал, но из глаз ушла искра — они моргали медленно, словно по инерции. Все медленнее и медленнее. Рюзаки на негнущихся ногах подошел к дяде. Белое одеяло накрывало его под подбородок, на месте ног — ткань резко прогибалась. — Дядя… Рюзаки схватил руку Инотару. Она была невесома. Жизнь едва теплилась. Яманака узнал Рюзаки. Он повернул голову в сторону племянника и улыбнулся. Они всегда понимали друг друга без слов. Иногда, когда было особенно тяжело, они жалели, что не близкие родственники. Был бы выбор, Инотару увез бы Рюзаки далеко-далеко, где нет места войне и потерям. Они бы жили как отец с сыном. Но… Яманака Инотару последний раз вздохнул, крепче сжал руку Рюзаки. И ушел из этого мира.