Только ему

Гарри прошёл в аудиторию ровным шагом и с шаркающим движением, не отрывая пяток от пола, повернулся к студентам. У него не было никакого желания вести лекции для учеников Хогвартса, но Гермиона настояла, пообещав единоразовую дополнительную плату. Почему она хотела, чтобы с ними работал именно Гарри, известно только ей одной. Студенты пятого и седьмого курса разных факультетов, желающие послушать про работу артефакторов, глазели на него широко открытыми глазами и не проявляли никаких признаков деятельного ума. Никого вроде той же Гермионы в её молодые годы, никаких наглецов, везде сующих свои пять сиклей, и никаких горящих энтузиазмом наивных детишек, желающих мира и справедливости для всех. Скучное поколение. — Во-первых, чтобы быть хорошим артефактором, необходимо хорошо знать теорию. Теорию всего. Всей магии в целом. Любое заклинание можно превратить в артефакт. То же Акцио. Приходит такой артефактор домой, весь из себя уставший, садится в любимое кресло рядом с небольшим столиком, на котором всегда держит кружечку чая и газету, а газеты нет. Любимая жена, видимо, снова читала новости, пока его не было дома, и забыла вернуть её на его столик. Но ничего страшного! На столике также всегда лежит парочка небольших артефактов, при взаимодействии с которыми газета летит прямо в руки уставшего артефактора. Опустим, что создать такой артефакт, который всегда будет притягивать исключительно новый выпуск газеты, достаточно сложно, учитывая, что обычно все подобные артефакты могут притягивать одни и те же вещи, для притягивания которых, собственно, и были созданы. — Гарри уселся на стол, подложив под себя одну ногу и свесив вторую. — Во-вторых, чтобы быть хорошим артефактором, нужно иметь огромное желание и такой же огромный запас времени, потому что даже на создание самого простого артефакта или на проверку уже созданного и давно работающего будет уходить уйма времени, если вы не создали таких пару тысяч и не довели работу над ними до автоматизма. — Кто-то поднял руку. — Да? — А зачем проверять уже работающие артефакты? — спросил юноша со Слизерина. — Ты чистокровный? — Кивок. — Понятно, — дернул бровью Гарри. — Магглорождённые здесь есть? — Больше половины студентов подняли руки. — У вас есть телефоны? Машины? Компьютеры, наушники, телевизоры, часы? — Серия согласий. — Артефакты можно сравнить с маггловской техникой нового поколения. Вот этими всеми наушниками, телефонами и прочим. Иногда они ломаются из-за неаккуратности пользователя, намеренной порчи, криворукости или намерения создателя и ещё по ряду причин. — Но палочки же не ломаются! — Да что ты говоришь? — уставился на студента Гарри. — Если готов поспорить, дай мне свою палочку. — Студент, предсказуемо, остался сидеть на месте. — Да, магические артефакты гораздо прочнее и надежнее маггловской техники: они ломаются реже, работают дольше и лучше, а сломать их намеренно сложнее. Но сложные артефакты с многоступенчатым действием или сделанные для целых комбинаций заклинаний такие же хрупкие, как и техника магглов. Взять телефон. Сенсорный. Они очень, очень хрупкие. Телефону достаточно упасть с высоты стула, чтобы сломаться. Так и со сложными артефактами. Как в телефонах используются мелкие хрупкие детали, играющие огромную роль в их правильной работе, так и для сложных сильных артефактов используются хрупкие, а иногда даже нестабильные металлы, драгоценные камни и прочее. Вообще, простой артефакт можно сделать из чего угодно, было бы желание, а вот сложные… однажды я потратил три месяца, чтобы найти цветок, листья которого нужно использовать для правильной работы артефакта, открывающего двери, когда к ним подходит конкретный человек. Эту самую дверь вы можете наблюдать в Гринготсе, за ней спрятаны кабинеты гоблинов, которые не работают непосредственно с магами. — Гарри задумчиво провёл пальцем по губам, пытаясь вспомнить мысль, которую хотел донести до подрастающего поколения. — На артефакты можно воздействовать очень большим спектром действий. Они… — он поводил рукой в воздухе, — стабильны только в идеальных условиях. А идеальных условий не бывает. Руку подняла хрупкая девушка с Хафлпаффа. Гарри сначала хотел её проигнорировать: у него был хороший слух, и он слышал, как эта девушка обсуждала с подругой тот вопрос, который хочет задать. Но игнорировать нельзя, к сожалению. — Да? — уже уставшим голосом откликнулся он, указывая взглядом на девушку. — А правда, что Того-Кого-Нельзя-Называть держат под постоянным воздействий группы артефактов, которые рассредоточены по всему Азкабану? — Да. В его камере тоже есть несколько, и у него есть очень большие шансы их сломать, поэтому несколько сотен артефактов находятся в самых разных точках Азкабана в активированном состоянии, а также при определённых условиях, и если уже работающие артефакты дадут сбой, активируется ещё несколько десятков. — А как этого удалось добиться, если артефакты такие сложные? А вот этот вопрос ему понравился. Гарри пустился в объяснения.

***

Гарри не просто так отреагировал на вопрос про Азкабан так негативно. Именно ему предстояло в этот раз провести еженедельную проверку артефактов, удерживающих Волдеморта. Обычно этим занимается бывший директор Хогвартса Альбус Дамблдор, который принимал активное участие в создании и расположении в указанных местах этих самых артефактов, но они с его недавно вышедшим из тюрьмы другом, Геллертом Гриндевальдом, умчали на радужных фестралах в неизвестном науке направлении на определённый, но весьма долгий срок, так что теперь лучшие артефакторы страны занимались этим по очереди, пока они не вернутся. Почему бы не назначить кого-то одного на это время, Поттеру было непонятно, а объяснения Гермионы его не устроили. Якобы Дамблдор не был подвержен очарованию Волдеморта, всегда был с ним начеку и крайне осторожен, поэтому тот не мог на него воздействовать своей мегакрутой ментальной магией. То есть Волдеморт может начать воздействовать на кого-то, только если этот кто-то придёт «к нему» больше одного раза? Что за бред! С позволения сказать, Гермионе, как главе отдела по работе с артефактами, всё это нравилось ещё меньше: у неё в штате было много подходящих для этой работы сотрудников, но многие из них были… ненадёжны. Если Волдеморт в один прекрасный момент решит задействовать свою фишку — ментальное давление огромной силы — любой из них поддастся сразу же. И Гарри, кстати, тоже. С окклюменцией у него всё было чуть ли не хуже, чем у всего штата вместе взятого, так что он был в недоумении по поводу решения подруги отправить в этот раз именно его. Он вообще-то был в группе риска. Так что, уже стоя рядом с тюрьмой, продуваемой всеми холодными ветрами, Гарри материл Гермиону. — Мистер Поттер? — мужчина в форме азкабанского охранника дождался кивка и впустил Гарри в само здание. Теплее не стало, а теперь ещё и темно. — Тот-Кого-Нельзя-Называть сейчас, к сожалению, бодрствует. Обычно он не пытается ничего предпринять по отношению к тем, кто обновляет артефакты, но он всегда очень пристально смотрит, и у нас есть подозрения, что он таким образом пытается применить свою ментальную магию. Нас предупредили, что вы артефактор высочайшей категории, но почти не можете противостоять ментальным вмешательствам, поэтому мы утроили охрану рядом с камерой Лорда и при необходимости утихомирим его и уведём вас подальше. Гарри кивнул. Камера Волдеморта была прямо перед ним. Он решил начать с неё, чтобы потом не было этого нависшего чувства, что ещё к самому заключённому непосредственно зайти надо будет. Он всё проверит и обновит в самой камере, а потом спокойно поработает над всем остальным. Альбусом Дамблдором были оставлены чёткие инструкции и описания местоположения всех артефактов, которые нуждаются в еженедельных проверках и обновлениях. В основном это были как раз «спящие» артефакты, которые сработают, только если заключённый будет активно пытаться сбежать. И это хорошо, ведь с неактивированными работать легче. Угнетало только огромное количество этих самых артефактов. Глядя на список Дамблдора и вспоминая, как его коллеги рассказывали, что тратили по несколько часов здесь, Гарри мысленно ныл самому себе на свою судьбинушку. Поттер открыл дверь камеры и сделал шаг внутрь, чуть не врезаясь в стоящего около входа Волдеморта. Гарри ожидал увидеть что угодно: он не слушал, что говорили коллеги о внешности Лорда, только понял по обрывкам нечаянно услышанного, что он выглядит невероятно молодо для своего возраста. Гарри ожидал увидеть что угодно, но уж точно не смазливого подростка! — Отойди, пожалуйста. — Волдеморт сделал шаг назад и в сторону. — Спасибо. В камере было двенадцать артефактов и все они нуждались в обновлении. Видимо, парень действительно постоянно пытается от них избавиться: именно эти двенадцать плетений составляли основной костяк постоянного подавления его способностей и, наверное, невероятно его раздражали. Всё время, пока Гарри ходил по камере и работал с магическими предметами, Волдеморт… пялился на него. Просто смотрел и всё. По крайней мере, Поттер не ощутил никакого давления на своё сознание, а уж на это он всё-таки был способен. Все артефакты были под воздействием равной степени и в равной степени повреждены, так что после пятого или шестого Гарри начал работать быстрее, поняв, как именно парень пытался от них избавиться. Видимо, он мало что смыслил в артефактах, но с основами был знаком. Гарри тихо посмеялся, вызвав недовольное поджимание губ и хмурость у Волдеморта. — Ты хоть раз пытался воздействовать на один конкретный, а не на все сразу? Толку было бы больше, если бы ты использовал разные методы, а не просто усиливал воздействие. — Пытался, — отвёл взгляд Лорд, пытаясь замаскировать это под закатывание глаз. — Плохо пытался, видимо. — Гарри встал с корточек, отряхнул мантию и махнул парню рукой. — Ну пока, приятно было познакомиться. — Взаимно. Поттер вышел и закрыл за собой дверь, после чего поймал на себе ошарашенные взгляды охранников. — Что? — недовольно скривился Гарри. — Он никогда ни с кем не разговаривал.