Без труда — кашу маслом не испортишь

В воскресенье выходной — пиво пей на проходной! Собственно, этим сейчас и занимаются Матвиенко, Позов и Шастун. Ну и что, что только три часа дня? Как говорится, утром лучшая зарядка — это балтика девятка. А утро наступает тогда, когда проснулся, вот все и складывается в один красивый пазл. — Пацаны, ну, пожалуйста, не хочу я опять один в селе пиздострадать! — Антон умоляюще смотрит на друзей и нервно постукивает пяткой, сидя на обшарпанных ступеньках подъезда. — Ну так оставайся дома, херня вопрос, — Матвиенко стоит напротив окна и потягивает тонкий Чапман. — Не могу! Мама попросила съездить на каникулах к бабушке на пару дней, там помочь надо из бани весь хлам вынести, — говорит Антон с отчаянием в голосе и делает еще один глоток пива. — Тох, сорян, но у нас никак не получится, сам знаешь наших родителей, тем более у нас соревнования по плаванью, а этот придурок еще и курит стоит, — Дима кивает в сторону Сережи. — Сам придурок, — Матвиенко выбрасывает окурок в окно и продолжает уже с Антоном, — возьми с собой кого-нибудь другого, если один ехать не хочешь. — Например? — Шастун смотрит так, будто в мире кроме них троих других людей не существует. — Возьми своего графа Безухова. От него не убудет, пусть хоть на что-то кроме своей роскоши посмотрит, — предлагает Позов. — Кого? — Сережа косится на него, как на полоумного. — Ты про Попова? Ему это захуй-нахуй не сдалось. Как ты это себе представляешь, утром йога — вечером дорога? — Шастун протестует, но больше из-за того, что уверен в том, что Арсений пошлет его куда подальше с таким предложением. — Реально, ты ж хотел с ним сблизиться, тыры-пыры в жопе дыры… Узнаешь его пижонскую натуру получше, а потом прижучишь при всех как следует, — подхватывает идею Матвиенко. — Ладно, если откажется скажу ему, что-то вроде «плохому танцору и яйца мешают, а ты свои в гланды засунул и не можешь сказать «да», — хоть не так обидно будет. Поговорю короче с ним завтра в школе. В понедельник Антон немного волнуется перед разговором. На литературе он опять подсаживается к Арсению, плетет околесицу, что плохо видит со своей последней парты и вынужден сесть с ним, потому что больше не с кем. Весь урок Шастун пристально рассматривает брюнета — его красиво уложенную челку, идеально выглаженную белую рубашку, тонкие пальцы, что сжимали черную гелевую ручку и его в целом аристократичный профиль. — Слушай, Арс, — как бы невзначай начинает Антон, — не хочешь съездить со мной в деревню на каникулах на пару дней, а то самому не кайф, — а внутри все сжалось до размеров микроскопической точки в ожидании ответа. — Хм-м, с чего вдруг такое предложение? — Арсений немного хмурится. — А ты попробуй заинтересуй меня, и я подумаю. Ну пиздец, может ему еще презентацию сделать со слайдами? Что-то вроде: "Это у нас навоз, а вот тут алкаш Толик, там дальше по улице речка, где летом утопленника нашли, а еще у нас есть целых два сортира на улице". Так он это себе представляет? Точно… — У нас два туалета есть! — Антон с видом победителя викторины «Самый умный» ждет, пока Арсений захлопает в ладоши и побежит собирать вещи. — Два сортира — это сила. А еще что есть? — на самом деле Арсению глубоко насрать (прямо как в этот самый уличный сортир) что там есть, а чего нет, ему просто хочется немного помучать Антона. — Коровы, самогон, яблоня, бабушкины пирожки, собаки, баня, свежий воздух и комары… Пусть мы и не богаты, но кайфуем, как магнаты! — ну от такого он теперь вряд ли откажется, потому что Антон выбрал топ десять вещей, возводящих деревню в ранг божественного. — Хорошо, я согласен. Не порно, но задорно, — в стиле Шастуна отвечает Арсений и со звонком встает из-за парты, наградив Антона гаденькой улыбочкой. Ровно через неделю они встречаются на вокзале в шесть утра с большими рюкзаками и покупают билеты на ближайшую электричку. Ехать им чуть меньше трех часов. Уже сидя в вагоне, они начинают обсуждать предстоящий план действий. — Нужно разобрать завалы в бане, а потом и попариться можно будет. А еще надеюсь, ты не против вечернего блядопроменада, — и как только этот мистер картошкин умудряется совмещать русский мат с французскими элегиями? — А веники у тебя для бани есть? — Ага, дубовые. А запах от них просто охуеть-не-встать, тебе понравится. Это не то что эти ваши спа салоны и прочая залупень для богатых, там все по-настоящему! — Антон уже плывет от мыслей о русской деревенской бане. Пропиздели они так бóльшую часть пути. — У тебя там много друзей? — Арсению правда становится интересна личная жизнь Антона, хотя раньше он вообще ничьей жизнью не интересовался, кроме своей собственной. — Обижаешь, в селе я становлюсь самым завидным женихом, как только приезжаю туда. От гандона до патрона меня разделяют только три часа дороги. — А ты не пробовал найти себе невесту там? — скорее в шутку, чем серьезно спрашивает Попов. — У тебя совет, как мертвому минет. Какая в жопу невеста? Ты меня видел вообще? Мне только в ГТА играть и чипсы хавать вприкуску к пиву. — Хотел бы я на тебя посмотреть в роли жениха, думаю, тебе пойдет строгий костюм, — Арсений облизывает нижнюю губу и смотрит Антону в глаза. — Хотя без одежды тебе тоже было бы хорошо, — Шастун от таких слов даже слюной давится. — Арс, я не понимаю, ты щас че, флиртуешь со мной? — О, кажется, это наша станция, выходим! В деревне сразу чувствуется свежесть и живая природа. Яркое солнце, легкий ветерок и мычащие вдалеке коровы дополняют эту атмосферу. — Знаешь, я бы хотел на пенсии жить в деревне, тут так спокойно и безмятежно… — Арсений вздыхает, погружаясь в свои мысли. — Переезжай потом ко мне, буду тебя тут ждать, — говорит Антон и тихонько смеется. Они спускаются вниз по зеленому склону. Шастун сразу узнает издалека бабушкин дом и прибавляет шагу. У порога их уже встречают с тарелкой пирожков, а из комнаты пахнет вкусным борщом. — Ба-а-а, привет, как ты тут одна? Кстати это мой друг, Арсений, он будет нам помогать, — Антон крепко обнимает бабушку, а та оставляет у него на щеке красный след от помады (даже и в пожилом возрасте можно оставаться первой красавицей на деревне). — Здравствуйте, — неловко здоровается Арсений. — Привет-привет, — бабушка отпускает Антона и идет обнимать и целовать Арсения. — Ой, мальчики, я так рада, что вы приехали, а то бабушка тут уж совсем заскучала одна. Проходите, не стойте в дверях, чего как неродные. Сейчас борщеца нашахнем и не лысые будем, — у бабушки юмор куда страннее, чем у самого Антона. Иногда даже родня не понимает ее выражений, но здесь имелось в виду, что-то вроде «поедим и будем здоровыми». Арсений подходит ближе к Шастуну и шепчет ему на ухо: — Теперь я понимаю, в кого ты такой. — Скоро и ты таким станешь, — улыбается Антон. — Типун тебе на язык! — Вот видишь… уже… Этот процесс необратим. Они плотно поели и ближе к обеду принялись за работу. Шастун разгребал помещение предбанника, а Попов ему в этом помогал. Они выгрузили основной хлам в сарай, оставалась только огромная стопка старых журналов. — Это что, журналы с порнухой? — Арсений непонимающе разглядывает пыльные обложки. — А да, у меня дед любил это дело. Арсений начинает листать пожелтевшие и посеревшие от времени страницы, и с каждой последующей его глаза все выше лезут на лоб. — Но это же гей-порно… — А ты думаешь, почему он от бабушки ушел? — Шастун забирает у него из рук журнал и сам начинает рассматривать картинки. — А я думал, он умер, — немного виновато говорит Арсений. — Сплюнь! Хотя бабушка говорит, что лучше бы умер… Попов подходит к Антону и заглядывает из-за его плеча в такие манящие и пестрящие деталями картинки. — Ого, смотри, вот это интересно, хочешь попробуем? — шепчет куда-то в шею Арсений, а Шастун мгновенно заливается краской. — Да ладно, я пошутил, — а Антона уже знатно бесоёбит с этой ситуации. — Блядь, че с тобой будет, когда ты самогон попробуешь, если ты уже готов позы из гейской порнухи повторить… — Мне кажется, мы тонем в гейской теме, — Арсений делает пару шагов назад. — Ага, проще заглотить арбуз, чем закончить сей конфуз… Закончив с предбанником, они наводят порядок и в парилке: протирают скамейки, моют пол, затем закладывают в печку дрова и оставляют баню топиться на пару часов, пока не поднимется нужная температура. Хозяйство вести — не хуем трясти! Пока у них появилось свободное время, ребята уже успели поужинать и прогуляться по окрестностям. Проходя мимо очередного покосившегося дома, Антон увидел возле забора свою давнюю знакомую. Эта сельчанка Маша таскалась за ним все время. Чуть прослышит, что Антоша в деревню пожаловал, так сразу размалюется, разоденется и давай задом вилять, предлагать погулять и в гости зазывать. Но Шастуну она совершенно не интересна, в ней нет изюминки, перчинки или даже глазка от картошки, а он, как мы уже выяснили, деловой мистер картошкин-жопкин-карамелькин. — Подыграй мне, — говорит сквозь зубы Антон, так чтобы Маша не заметила его реплики. — Что? В смысле? — Арсений останавливается и с непонимающим видом пялится на Шастуна. — Просто подыграй, — все так же мыча, отвечает он. — О-ой, Антоша, а я смотрю ты, не ты… Вернулся, — Маша нервно поправляет волосы и натягивает улыбку до ушей так, что скулы сводит. — А это кто с тобой? — Привет, это мой парень Арсений, — абсолютно спокойным тоном отвечает он. — Как это парень? Ну и шуточки у тебя, — девица заливается неприятным скрипучим смехом. — А я не шучу, — Антон разворачивается к Арсению и толкается языком тому в рот прямо у нее на глазах, целует глубоко и нежно, а потом отстраняется с громким причмокивающем и бьет Попова по заднице. — Антон… Ты зачем?.. Какой ужас! Я все расскажу твоей бабушке, она мигом тебе мозги на место вправит! — Прости, вынуждены тебя покинуть, мы хотели заняться горячим сексом на сеновале, а то у меня хуй весь день стоит, — Шастун для большей демонстративности берет Арсения за руку и переплетает с ним пальцы. — А потом я сделаю ему глубокий горловой минет, — Антон мило улыбается. — Пока. Маша, ошарашенная увиденным и услышанным, сбегает с места происшествия к себе в огород, чуть ли не плача. — Какого?.. — Арсений все еще ничего не понимает, но перспектива хорошего минета его определенно порадовала. — Да она меня заебала уже, понимаешь? Бабка любит чай горячий, внучка любит хуй стоячий. Но проблема в том, что мой хуй на нее не стоит. А так она ко мне больше и близко не сунется. — Не боишься, что она, и правда, все бабушке расскажет или слухи пустит? — Да кто ей поверит? Пиздит, как дышит, эта йоба-боба деревенская. Через минут пятнадцать они возвращаются в бабушкину лачугу. На столе их уже ждет баллон компота, самогон, запеченная картошка и разные закуски прямиком с грядки. А возле ножки стола еще припрятана бутылка водки. — О, уже вернулись! Садитесь, мои хорошие, вы сегодня хорошо поработали, — бабушка заботливо усаживает их на покосившиеся табуретки за стол. — Ба, а ты ничего не перепутала? Нам еще нет восемнадцати, если ты не забыла, — Антон немного прифигел с такой накрытой поляны. — Дорогой мой, у нас в деревне в твоем возрасте уже бросают пить. Ничего страшного, кто-то же должен это продегустировать, — бабушка подмигивает Арсению и смеется, — сейчас мигом всю заразу внутри убьем! А потом в баньке напаритесь и спать будете, как убитые! — бабушка оставила свои инструкции и с чувством выполненного долга пошла к соседке смотреть сериалы про ментов по НТВ. Закуски разлетелись мгновенно, на зло врагам — на радость маме. Пришлось взять с собой в огород бутылку сорокоградусной и закусывать прямо с земли. На деревню постепенно опускаются сумерки, погода еще теплая, все цветет, так приятно на улице — ничего не беспокоит. Кто сказал, что дважды в год лета не бывает? Да отрежут лгуну его гнусный язык! — Водка мать — не наебать, — говорит Арсений, сидя на лавке в кустах акации, щеки красные, сам — довольный и охмелевший. — Ты, когда пьяный — полная копия меня… — Ага, сейчас бы яблочка куснуть, поебаться и уснуть! — Пошли в баню, я думаю, она уже растопилась, — Антон берет полотенца и сланцы и направляется прямиком в парилку. Арсению потребовалось немало усилий, чтобы прийти в себя и поднять свою тушу с лавки. Сейчас в бане мигом протрезвеет! — Блядь, ты бы хоть предупредил, что ты тут голый сидишь, — Попов залезает на верхнюю полку парилки рядом с Антоном. — Арс, это баня, тело должно дышать! Или ты маткой дышишь? Снимай давай свои труханы, потом спасибо мне скажешь, — Шастун подливает воды на раскаленные камни, и температура поднимается до восьмидесяти градусов. Арсений не стал спорить, надо вкусить все прелести деревни и хоть немного походить голышом. Он ловко скидывает свои трусы и усаживается поудобней. — Ты че на меня так уставился? — теперь, видимо, Арсений сломал Антона. — И ты все это время молчал о том, что у тебя гигантский хер? — Ты как-то особо не интересовался… Удовольствие в нашей паре получал пока только ты. Антона не возбуждает Арсений. Антона не возбуждает. Антона не. Антон готов трахнуть Арсения здесь и сейчас. Через пять минут они уже сидят мокрые и разгоряченные. Тишина. Только слышно, как дрова в печи потрескивают. Шастун чувствует плотно завязывающийся узел внизу живота, он ведет рукой по влажной спине Арсения, мягко целует его в плечо и кусает за мочку уха. — Помнишь, как в том журнале было? Давай тоже так попробуем? Попов смотрит на него затуманенным взглядом, но не от самогона, а от возбуждения. — Век живи — век ебись! — Арсений проводит пальцами по мокрым волосам Антона. — У тебя от влажности прядки закручиваются, — смотрит нежно на такого открытого и раскрасневшегося Шастуна. — У меня от влажности между ног сейчас хуй в трубочку закрутится, — Антон берет руку Арсения и кладет ее себе на член. — Чувствуешь? Уже начинает. Граф Попов, извольте становиться на колени и раздвигать ягодицы. — А почему это я снизу? — Потому что мне с низу тебя ебать неудобно будет, — Антон делает небольшую паузу. — Ну ладно, потом поменяемся… Но я первый! Арсений становится в коленно-локтевую, а Антон уже готов кончить, даже не начав. Смазка им не нужна, они и так полностью влажные — хуй зайдет, как по маслу. Шастун ведет рукой от копчика вдоль спины к шее, представляя, как сейчас овладеет этим идеальным телом. Он сует Арсению два пальца в рот, тот уже понимает для чего и зачем и добросовестно смазывает их слюной. Шастун подносит мокрые от пота и слюны пальцы к великолепной заднице Арсения, проталкивает сначала один, потом второй. Становится еще жарче. Растянув Арсения на скорую руку, Антон быстро и резко входит в него по самое не могу. Охуенно. Ебались в бане они не меньше часа. Как Шастун и обещал, лидер в итоге сменился, а жопа осталась вылизана! После парилки они по правилам приняли холодный душ и завалились в зале на диване, где им заранее постелила бабушка. — Арс, давай встречаться? — Антон произносит это в макушку Арсения. Тот лежит, закинув на Шастуна одну ногу, и дышит ему в грудь. — Только если ты сделаешь мне горловой минет, как и обещал. Через неделю настал день икс, время защищать свои проекты. Именно в эту пятницу Антон поклялся уничтожить и морально унизить Арсения перед всем классом. Половина одноклассников уже представила свои работы, в том числе и Дима с Сережей. Группа Антона, Арсения и Даши выходит к доске. Ребята идеально рассказывают и показывают подготовленный материал. Антон подмигивает Диме, мол, все идет по плану, у меня все продуманно, потом поворачивается к Арсению и коротко кивает ему, показывая жестом «давай, как репетировали». Они делают шаг вперед и широким жестом, как в народном ансамбле, низко кланяются, доставая рукой до пола со словами «Мы — пидорасы!», а вернувшись в нормальное положение целуются в губы перед всем классом. Мда уж, их проект переплюнул все остальные, произвел настоящий фурор, оставив неизгладимые впечатления. Кончил дело — посылай всех нахуй смело!