Дом, в котором живут чудовища.

— Послушайте, она ещё не пришла в себя, как только она очнётся, я дам вам знать! Селена сквозь сон услышала знакомый голос, но никак не могла вспомнить, чей он. Такое иногда бывает - ты точно знаешь, что где-то и когда-то слышал этот тембр, эту тональность в голосе, эти интонации, но сознание предательски отказывалось находить в хранилище своей памяти лицо того человека, кому этот голос принадлежит. Девушка лежала с закрытыми глазами на очень удобной кровати укрытая пушистым пледом, голова на половину утонула в мягкой подушке и ей совершенно не хотелось подавать виду, что она проснулась. Очень хотелось пить. Сильно болело в области живота и солнечного сплетения. Вокруг иногда слышались чьи-то тревожные голоса и шепот. Где-то снизу громко гремела посуда и разливался громкий детский смех. Комнату наполняли умиротворяющие и обволакивающие ароматы миры и лаванды. Вдыхая их, хотелось ни о чём не думать, просто лежать вот так, закрыв глаза. — Долго будешь притворяться? — спросил знакомый голос, но Селена никак не могла понять, кто это говорит. Неизвестный, неторопливо подошел к девушке и аромат благовоний, смешавшись с невероятным ароматом хвойного леса его духов, заиграл совершенно новыми красками. — От тебя вкусно пахнет... — Селена, открыв глаза, увидела напротив кровати невозмутимое лицо Аль-Фуруда и наконец поняла, кто владелец голоса. Задача была решена, пусть и не без помощи шпаргалки. Молодой человек внимательно смотрел на девушку, своими голубыми глазами. Так смотрят врачи на пациента, который только что очнулся после сложной операции на мозг - они вроде и рады, но при этом до неприличия взволнованны вопросом: «Нет ли побочных эффектов?». — Спасибо, — вежливо поблагодарил он в ответ и отвлечённый очередным стуком в дверь, отлучился на несколько минут. Ведьма, тяжело вздохнув, приподнялась на локтях, чтобы осмотреть комнату. Голова неприятно пульсировала, воспоминания пробуждались неторопливо, обрывками. Тени в комнате дрожали от света тусклой лампы, стоящей на тумбочке рядом с кроватью. Громоздкая хрустальная люстра в самом центре комнаты искрилась блеклыми огоньками с некой ревностью отражая свет, постороннего светила. Кровать стояла напротив огромного окна, занавешенного тяжёлыми тёмно-бардовыми занавесами, справа от окна громоздился массивный дубовый шкаф для книг, украшенный многочисленными резными узорами. Шкаф был таким высоким, что почти касался потолка, сквозь стеклянные дверцы, даже в полумраке легко можно было разглядеть очертания огромных талмудов и толстых книг. – Это явно не для лёгкого чтения… – пробубнила Селена, не питавшая большой любви к столь массивным книгам. С левой стороны окна стоял ещё один высокий шкаф, менее внушительный, чем шкаф с книгами, зато более современный. Селена подумала, что там Аль-Фуруд хранит свою одежду. По левую сторону, возле стены стоял самый обычный стол, захламлённый разными книгами, бумагами, ручками, странными алхимическими приборами и огромным количеством скляночек с самыми разнообразными по цвету жидкостями. В центре стола величественно возвышаясь над прочим хламом красовался глиняный кувшинчик, в который бесцеремонно впихнули сухие веточки и листья каких-то трав, а после эти самые веточки и листья подожгли и теперь они источали те благоухания, которыми наполнялась комната. Возле стола и практически напротив кровати стояло удобное на первый взгляд кресло цвета переспелой черешни. Между креслом и кроватью у стены очень деликатно вписалась тумбочка, на которой горел тот самый неяркий ночник. По правую сторону от окна, кроме шкафа из мебели ничего не было, только проход в небольшой коридорчик и внушительных размеров картины в массивных деревянных рамах с разными пейзажами и пугающими своей мрачностью замками. Всё свободное пространство по правую сторону окна, было заполнено холстами, их было не меньше пятнадцати. «И зачем они ему нужны?» – удивленно подумала Селена, с трудом разглядывая картины в полумраке комнаты. Вообще казалось, что вся комната была укрыта тонкой пеленой сумрачного неба. Эта удивительно вязкая темнота в комнате не была пугающей, она, как и аромат благовоний, облегчала не столько телесную усталость, сколько душевную. Мягкая кровать, огромное покрывало, темного, изумрудно-зеленого цвета, как вечерняя трава, по которой осторожно ступала ночь. Тени на потолке причудливо вытягивались в разные фигуры, и Селена, увлечённая изучением картин, даже не заметила, что эти тени порой двигаются, совершенно произвольно. С некоторой периодичностью переползая с одного угла потолка в другой. Дальние картины, к сожалению, рассмотреть так и не получилось, хоть девушка очень старалась, а вот ту, что висела прямо напротив кровати ведьма рассмотрела во всех деталях: мужчина, повёрнутый спиной к зрителю, одиноко наблюдает как удаляется группа других людей. Он стоял неподвижно, сиротливо. Казалось художнику удалось запечатлеть своими красками эмоцию, настолько пронзительной была тоска, исходившая от данной работы. Пустота, которую испытывал этот человек, потрясала своей красотой, он словно предал кого-то отказавшись от чего-то важного. – Нравится? – спросил Аль-Фуруд, и ведьма вздрогнула от неожиданности. Селена настолько была заворожена картиной, что не услышала его шагов. – Кто это? – спросила девушка с трудом переводя взгляд на Аль-Фуруда. Парень не оборачиваясь ответил: – Иуда. Руфуд острожно прошёл мимо кровати и уселся в мягкое кресло, напротив ведьмы. – Она такая грустная… – Она и название носит не очень веселое, – иронично подметил юноша. – "Совесть. Иуда". – Всё же в мире столько талантливых людей! – Селена опустила голову на подушку и уставилась в потолок, она знала, что сейчас состоится не самый приятный разговор. — Все очень переживают за твоё здоровье, – словно угадывая настроение Селены спокойно произнёс Аль-Фуруд. — Надеюсь, никто не пострадал? — девушка почти сразу вспомнила как из коридора доносились чьи-то крики. — Всем крупно повезло – защитные чары дома заблокировали нас в общей гостиной. Ты же знаешь, этот дом обладает своей уникальной магией. Мы услышали твой крик, услышали взрыв, но отворить двери никак не получалось. – Кто же тогда кричал? – Рин. Дело в том, что у Фрэнка есть тайный ключ, который открывает любую дверь в этом доме, даже если она находится под чарами самого дома – подарок хозяина на случай, если что-то пойдёт не так. Он открыл дверь этим ключом в тот момент, когда Тень атаковала воем, Фрэнка и добрую половину находившихся в гостиной отбросило к стене. Селена от удивления, рывком села в кровати и тут же об этом пожалела. Голову и живот пронзила острая боль, перед глазами всё поплыло. — Давай без резких движений. Не для этого, я тебя вытаскивал из объятий смерти, чтобы ты сейчас сама в них бросалась, — сурово подметил Руфуд, подбегая к кровати и хватая девушку за плечи, чтобы та не свалилась на пол. — Отбросило и отбросило, это не самое страшное что произо… Да все живы, успокойся! Селена смотрела на парня широко распахнув глаза, она меньше всего на свете хотела, чтобы из-за неё кто-то в очередной раз пострадал. – Говорю же, добрую половину - Рин каким-то чудом устояла на ногах и стала кричать как резанная, увидев кровь на лице Алекса… Нет, он не умер, просто ударился головой об угол стола и рассек себе бровь, – заметив выражение лица Селены немного раздражённо добавил Аль-Фуруд. – Если ты будешь так бурно реагировать, я прекращу тебе рассказывать, и мы проведём остаток вечера в тишине созерцая картины. – Мне так жаль… – начала было Селена, но Аль-Фуруд резким движением руки не позволил ей закончить фразу. – Никто не злится на тебя, прекрати. Каждый из нас прекрасно понимает с каким противником ты столкнулась и более того, каждый из нас теперь более чем уверен, что тебя хотят убить. – Я не хотела втягивать Вас… Аль-Фуруд взял со стола стакан воды и настойчиво протянул его Селене. – Я же говорю, всё хорошо, попей лучше. Ведьма сделала пару больших глотков воды и вернув стакан парню легла обратно. Аль-Фуруд взмахнув рукой наполнил стакан кристально чистой водой. Удовлетворённо кивнув, он поставил стакан на тумбочку рядом с кроватью и неторопливо уселся обратно в кресло скрестив руки на груди. – Мы правда очень хотели помочь тебе, Рин перестав кричать выбежала в коридор, но Питэр заметив, как Тень готовится к броску затащил её обратно в гостиную и надо признать, он спас дриаде жизнь. Селена хотела в который раз извиниться, но не успела и рта открыть как поймала на себе очередной недовольный взгляд Аль-Фуруда. – Как только коридор стал относительно безопасной территорией мы все выбежали из гостиной, но дальше… Нас всех дружно впечатало в пол, да так, что мы даже головы поднять не могли. Колоссальная сила навалилась на наши плечи. Знаменитое заклинание ведьм… Признать честно, я не думал, что ты им владеешь, но кажется только это заклинание способно было остановить эту тварь. Селена не испытывала чувств гордости, наоборот, вина в её сердце продолжала нарастать с парадоксальной быстротой. – Когда всё прекратилось, мы забежали в твою комнату, ты лежала на полу истекающая кровью, осколок разбитого окна пропорол тебе живот. Целителей среди нас нет, пришлось обходиться подручными средствами. Рин принесла мазь из дикорастущих трав, я применил магию, чтобы остановить кровь… – Так вот откуда эта боль в животе, – огорчённо проворчала Селена. Победить тень и пораниться осколком стекла – везение чистой воды. – Сколько я была без сознания? – Почти шесть дней. Селена выпучила глаза от удивления. – Да, мы тоже стали волноваться, подумали, что на тебя чары кто-то наложил, но Влад сказал, что это нормально. Ты была уставшей и применив столь мощное заклинание практически полностью опустошила резервуар своей жизненной энергии, возьми ты чуть больше и сил не осталось бы даже на то, чтобы твоё сердце билось. – У меня не было выбора… – Я знаю, ты спасала свою жизнь и нашу, – Аль-Фуруд понимающе кивнул головой. – И поверь, никто не винит тебя. Более того, каждый из нас очень переживает, что не смог помочь тебе! – Но… Аль-Фуруд снова качнул головой, не давай Селене закончить. – Каждый из нас хотел внести свою лепту в твоё выздоровление. Рин хорошо за тобой ухаживала каждый день, обмывала тебя и расчёсывала волосы, притащила сюда гору разных трав и жгла их так, что в комнату войти было невозможно, – мягко улыбнувшись добавил Аль-Фуруд указывая рукой на глиняный кувшинчик. – А… Вы что-нибудь трогали в моей комнате? – Селена вдруг вспомнила о том, что мешочек с прахом остался открытым. Руфуд грустно улыбнулся, лицо его как-то поникло, он хотел оставить эти новости на потом, чтобы не травмировать ведьму ещё сильнее. – Когда я увидел кровь, я даже не обратил внимания на алый мешочек… Фрэнк поднял его с пола и остаток праха высыпался на пол, он растерянно стал собирать его руками обратно… Сердце в груди у ведьмы пропустило удар. – Осквернена… – одними лишь губами прошептала Селена. – Мне правда жаль… – произнес Аль-Фуруд, но Селена прикрыв глаза не слушала его. Это единственное оружие, которое защищало её все эти месяцы от подобных тварей. Без праха она была не просто уязвима, она была ничтожеством. У неё было множество иных ритуальных предметов, но все они в подметки не годились семейной реликвии. – Что мне теперь делать? – в ужасе пролепетала Селена, спрашивая даже не Руфа, а саму себя. – Сейчас – ничего, – холодно произнёс Аль-Фуруд, и девушка взглянула на него глазами раненого хищника, вокруг которого издевательски плясали овцы. – Ничего? – сухо переспросила она. – Ничего?! Ты думаешь я сюда в отпуск приехала? Полюбоваться пейзажами на твоих картинах? Или ты думаешь мне доставляет удовольствие такой бродячий образ жизни? Этому праху более двух тысяч лет, ни одно моё заклинание не сопоставим с той силой, которую он давал, и ты говоришь «ничего»? Голос ведьмы нарастал как гул от турбины самолёта, она даже не заметила в какой момент перешла на крик. Ярость ослепительной вспышкой затмила ей глаза. – Я думаю, что главной задачей было спасти твою жизнь, а уже потом… – И какой толк мне в этой жизни?! Меня убьют раньше, чем я успею дойти до магазина напротив. Ты не понимаешь? Это ВСЁ, что спасало меня от Прегока! Господи, какая же я дура! Селена понимала, что никто не виноват кроме неё самой. Они не знали, насколько этот прах является важным. Она не могла злиться на Фрэнка, так как это не было его виной. Не могла сказать Аль-Фуруду, что в кодексе ведьм черным по белому написано спасать реликвию, а не ведьму. Эти сокрушительные энергии злости и отчаяния вспыхнули как сухой хворост на солнце. – У Прегока есть много слабых мест, прах Хранителя Света не единственное оружие, способное ему помешать, – Аль-Фуруд откинулся в кресле и взяв невесть откуда бокал с красным вином, осушил его в два глотка. Ведьма от возмущения открывала и закрывала рот как рыба, выброшенная на сушу. – Откуда ты знаешь, что у него есть, а чего нет? — Моя сводная сестра была ведьмой, пять лет назад её похитили те, кто охотится сейчас за тобой, — Аль-Фуруд говорил бесцветно, бездушно, — а когда наша семья нашла её спустя два дня, от неё остался только пепел. Мы не успели. А ты, каким-то чудом ускользнула. Сбежала. Пользуйся этим. Если в ближайшие дни, сюда никто не придет в поисках тебя, то значит у тебя появилось преимущество. — И что потом? Прятаться тут всю жизнь, пока не умру? — Ну, некоторые постояльцы делают именно так, — парень пожал плечами. — Я хочу жить! Я не хочу постоянно бояться! Я просто, хочу жить... — обида в сердце вспыхнула как тысяча свечей. Девушка закрыла лицо руками. Жаркие слёзы скатывались по щекам. Как давно Селена не плакала при посторонних. Как давно, не была слабой в чужих глазах. — Так не бойся, — комнату заполнил тихий бархат баритона. Девушка не видела, не могла видеть, что эти слова говорит не Аль-Фуруд, а кто-то другой. Кто-то, кого она ещё не замечала. — Стучи и тебе откроют, спроси и... —...тебе ответят, — Селена вытерла рукой слёзы. Она, на удивление парня, смогла слишком быстро запереть глубоко в душе бушующие эмоции. – Извини. Аль-Фуруд внимательно смотрел на ведьму оценивающим взглядом, размышляя о том, стоит ли с ней делиться теми знаниями, которыми он владеет или лучше не надо. — Я думала, тут я под защитой, — произнесла Селена после долгой паузы укутываясь в плед, словно гусеница в кокон. — Эта тень вышла на охоту раньше, чем ты подписала договор. Договор гарантирует защиту, но не гарантирует аннулирование уже запущенных в тебя заклинаний. Молись своим Богам, чтобы эта была единственная Тень, отправленная в это место. Девушка ничего не ответила. Она бездумно смотрела на высокую стопку книг, стараясь прочитать неинтересные названия, о которых забывала сразу же, как только переводила взгляд к другой книге. – Ты ведьмак? – Нет, – ответил юноша спустя некоторое время. – Но ты родился в семье ведьм? – Селена внимательно посмотрела на Аль-Фуруда. В свете тусклых ламп его лицо было каким-то уставшим, измотанным. – Да, – после очередной паузы ответил Аль-Фуруд. – Тогда почему ведьмы не обучили тебя? Аль-Фуруд задумчиво облизал губы, прежде чем начал говорить. – Обучили, – осторожно произнёс он. – Но моя жизнь не такая… Как у обычных ведьмаков, есть некое условие, которое освободило меня от данной классификации. – Условие? Какое? Я не знаю условий, которые могли бы освободить носителя дара ведьм… – В любом правиле бывают исключения, я и есть исключение. – Значит ты никак не связан с магией ведьм? – Абсолютно никак, вся линия ведьм моего рода – убита. Селена тяжело вздохнула. Она ошибочно полагала, что те, кто живут в данном общежитии, имеют иную судьбу, но этот разговор показал ей, что каждый жилец этажа вынужден от кого-то или чего-то скрываться. Чувство стыда вновь подступило к горлу приступом тошноты и кажется это не ускользнуло от внимательного взгляда Аль-Фуруда. – Воды? – Нет, - устало молвила Селена. – Я не знаю, что мне теперь делать… – Для начала отдохни. Решать дела нужно в здоровом теле, а сейчас ты права, тебя убьют раньше, чем ты успеешь перейти улицу. – Может быть так и будет… — Не сдавайся, — голос Аль-Фуруда изменился, стал более низким, певучим, убаюкивающим. — Если не ты его победишь, то кто тогда? — Да кто угодно! — вскрикнула вдруг Селена. — Не кричи, — спокойно произнес юноша. — Запомни эти чувства гнева, они напоминают тебе о том, что ты всё еще жива, что ты можешь всё изменить. Охотник побеждает в тот момент, когда жертва сдается морально. — Одна против его клана? Это самоубийство! — Нет, не одна, – Аль-Фуруд устало вздохнул. Он не любил быть наставником, но сегодня ему приходилось выполнять эту не простую миссию. Его терпение не было безграничным и благоговейным сердоболием он не отличался, но сегодня он сдерживал себя и свои эмоции, которые то и дело рвались наружу. – Тебе крупно повезло заселиться в это общежитие, каждый из нас слаб против своих противников, но совместно мы решаем задачи куда более сложные, чем война против клана. Возможно, при первом знакомстве с нами не скажешь, но каждый из нас протянет тебе руку помощи, даже если мы разругаемся в пух и прах – никто тебя не бросит одну наедине с твои врагом. Повисла долгая пауза. Селена переваривала услышанное и никак не могла в это поверить, никак не могла признать тот факт, что ей готовы и более того, хотят помочь. Опыт минувших лет не позволял ей увидеть эту перспективу и довериться тем, кого она сознательно знает не более двух дней. – Я знаю, что ты чувствуешь, я проходил через это и понимаю, что тебе нужно время для того, чтобы в этом убедиться. Позволь нам показать тебе, что мы другие, каждый со своей историей и каждый с такой же паршивой судьбой. – Судьба в моей жизни ни при чём, – совсем тихо произнесла Селена и Аль-Фуруд с неким удивлением заглянул в её фантастической красоты глаза. Небеса его голубых глаз утонули в бесконечном море её пленительного взгляда. – Судьба – это условность, право выбора – вот что имеет истинный смысл нашей жизни. Я выбрала изменить ход своей жизни и сейчас получаю то, что многие называют последствиями выбора. Моя судьба, возможно, сделать этот выбор, чтобы показать другим ведьмам, что никто не зависит от мнения других. Мой дар, это то, что передавалось из поколения в поколение, но сейчас он мой и никто не вправе мне диктовать, как жить… Ведь лучше меня никто этого знать не может. Проблема в том, что теперь я не знаю, как справиться с тем, что создал мой выбор. Поэтому, это не паршивая судьба, это промежуточный итог. – Тогда, мы поможем тебе прожить этот выбор с гордо поднятой головой. Селена отречено улыбнулась, словно ей претил этот разговор, эти мысли. — Мне надо в комнату... — Селена осеклась на полуслове, комната наверняка разрушена. — Не волнуйся, твою комнату уже отремонтировали. Близнецы помогли, и... Влад. — Руфуд произнес это с таким удивлением, что ведьма даже не смогла понять, чему он так удивлён. — Полностью? — девушка недоверчиво посмотрела на Аль-Фуруда. Юноша улыбнулся, обнажая ряд ровных, белых зубов. От такой улыбки стало не по себе. Селена попыталась встать, но Руфуд быстро поднявшись, подошел к кровати: — Поспи сегодня тут. Тебе нужны силы, чтобы отвечать на многочисленные вопросы. Фрэнк, да и остальные, постоянно спрашивают о твоём самочувствии. Если ты сейчас покажешься в коридоре, то до утра они тебе спать не дадут, а тебе нужен отдых. Ведьма вглядывалась в глаза Аль-Фуруда, и с каждым его словом, неохотно соглашалась с ним. Отвечать на вопросы, она сегодня не горела желанием, их было слишком много за этот вечер. — Спасибо, — тихо пробубнила она, сворачиваясь калачиком. — Не за что, — юноша ласково улыбнулся и подошел к столу. — Я зажгу веточку старого клёна из леса дриад, очередной подарок Рин. Сны тебе сниться не будут, а вот энергии утром хватит, чтобы выдержать дружелюбные "обнимашки" соседей. Селена содрогнулась. Из уст парня эти слова звучали как-то угрожающе. Но, она сегодня отметила для себя, что от него не исходит зла. Она сделала шаг ему на встречу и позволила себе немного поверить ему. Почему? Девушка не знала. И не хотела знать, по крайне мере сейчас. Она устало закрыла глаза и разум скоротечно стал утопать в черном омуте тишины.

***

Алекс задумчиво сидел возле окна, скучающе наблюдая за проезжающими мимо дома машинами. Моросил мелкий дождь. Серое небо грузно громоздилось над городом. Майское утро было на редкость тоскливым. В относительно небольшой комнате, полностью обставленной вещами, царил утренний покой. Комната братьев почти не отличалась от комнаты Селены, разве что кровати в ней было две, и обои в комнате были тёмного, почти чёрного цвета с редкими белыми вставками квадратной формы. — Мне сегодня снилась мама, — произнес он будто бы случайно ни к кому конкретно не обращаясь. Питэр лежал в своей кровати. Он по обычаю, просматривал сообщения в телефоне от своих многочисленных любовниц и брезгливо корчась, слал им в ответ лестные послания о том, как было бы здорово провести вместе ночь. Слова брата заставили его оторвать взгляд от экрана. Тревога, тенью скользнула по его вмиг ставшем серьёзному лицу. — Проклятье... Покойная мама, всегда снилась к большим проблемам. Обычно она являлась ближе к полнолунию, но сегодня кажется, день был исключительным. Братья не были суеверными от слова совсем, но после этих снов, они оказывались в таких ужасных ситуациях, из которых им чудом удавалось выбраться живыми. Спустя несколько лет они стали придерживаться строгого правила - если снится мама, отменяем все дела и никуда не выходим. Причем, это правило касалось обоих, и не важно, кому она снилась. — До полнолуния еще есть время... — размышлял Алекс, подперев голову кулаками. Это был его фирменный стиль разговора, когда он хотел сказать о чём-то важном, что его тревожило и беспокоило уже очень много времени. Парень говорил в пространство, не обращаясь конкретно к кому-то, словно беседуя с самим собой. — Ты же никого не убивал больше? — Перестань! — разозлился Питэр, с первых секунд понимая, куда ведёт этот монолог. — Я завязал с этим. — В прошлый раз, ты тоже так говорил, — Алекс уязвлял брата каждым словом. Фирменный стиль общения работал. Жертва начинала нервничать, а Алекс всё туже затягивал петлю на её шее. — Но после того, как мама приснилась в середине месяца, нашли тело девушки. — В этом городе хватает чудовищ, не вешай на меня все убийства. — Это ты тоже говорил, — кивнул головой брат и устало вздохнул, — А потом на ней нашли твои отпечатки и тебя чуть не посадили. — Алекс, — сквозь зубы процедил Питэр убирая телефон в сторону. В глазах его заплясал дикий огонь кровожадности и гнева. — Хватит делать меня ответственным за все грехи человеческие, повторяюсь - я никого не убивал. — Надеюсь. Алекс обернулся и пристально посмотрев на брата, добавил: — Я больше не буду тебя спасать. То был, последний раз. — Знаешь, что брат, на твоих руках тоже достаточно крови и не только ты меня спасаешь, я твою задницу множество раз вытаскивал из таких грандиозных неприятностей, что страшно подумать! И я ни разу тебя в этом не упрекнул, — Питэр с вызов ответил на взгляд Алекса. Каждый мускул его тела напрягся. Воздух в комнате стал упругим, гнетущим. Эта братская война длилась уже давно, с самого первого дня обращения и самого первого убийства. Алекс был категоричен, и позиция его была ясна как небо в знойный летний день. Он терпеть не мог смерть невинных людей и порой, даже в облике зверя, какая-то едва ощутимая часть его души брала верх над жаждой крови, вернее, она направляла эту жажду в иное русло. Да, он убивал - но зверь убивал исключительно тех, кто по понятиям Алекса не заслуживал жизни. Тех, кто издевался над детьми и беззащитными. Тех, кто насиловал и грабил. Убивал таких убийц как его собственный брат, которые ни во что не ставили жизни невиновных. Его охота всегда начиналась раньше, чем над землей вспыхивал полный диск серебристой луны. Питэру эти понятия были чужды. Его зверь, да и он сам зачастую убивали из интереса. Интереса посмотреть, как будет в панике убегать маленький ребёнок. Из интереса убить старушку, которая мирно сидит в парке, созерцая опадающие листья деревьев. Ему было интересно посмотреть, что они будут говорить, о чём будут просить? В отличии от брата он позволяет своей жажде властвовать, не пытаясь ограничить то, чем его наделили Великие духи. — Я не несу ответственности за сознание зверя, — парировал Алекс, — кровь его и все жертвы Его я лишь делаю выбор. Моя совесть чиста. А вот то, что стоит у тебя за душой, трудно назвать "инстинктами". Ты ведь убиваешь не в обличии зверя... – Перестань прикидываться белым и пушистым, Алекс. Ты мой брат и я знаю тебя лучше, чем ты можешь себе представить. Я никогда тебя не упрекал в том, чем ты занимаешься и уж, тем более не занимался нравоучениями. Поэтому в этот раз, я совершенно уверен в том, что я ни при чем, а тебе стоит задуматься, нет ли ещё каких скелетов в твоём шкафу и не всплыл ли в реке твой очередной любовник? – Я повторяю, все убийства – содеяны не мной, а зверем. — Хватит! — Питэр вскочил с кровати и ткнул пальцем в сторону брата. — Очень прагматично прикрываться зверем и списывать на него всё убийства, Робин Гуд нашего времени. Твой мнимый козырь в том, что я о много не знаю… Вернее, ты думаешь, что я не знаю, на деле же мне пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы пересчитать всех тех, кого ты убил. Алекс удивлённо посмотрел на брата. – Неожиданно, правда? Может по именам назвать? Стив – твой первый бойфренд, – Питэр демонстративно стал загибать пальцы на правой руке. – Гарри – юрист помогающий нам оформить новые документы, Джордж – парень с заправки и ещё один объект твоих любовных утех, Виктория – наша общая подруга детства, Эдвард – брат той самой Виктории, с которым ты кувыркался в постели три недели после её похорон, Патриция – случайно узнавшая обо всех твоих похождения и кстати узнавшая от тебя же… Что? Будешь дальше всё списывать на животные инстинкты?! Или ты скажешь, что они были преступниками? Почему всегда только мои преступления озвучиваются в этой комнате, а о твоих мы никогда не говорим? – Потому что никто не знает, что я причастен к тем убийствам, – холодно отчеканил Алекс, хладнокровно наблюдая как меняется выражение лица брата. – Что?.. – растерянно переспросил Питэр. – Никто не знает, чьих это рук дело и надеюсь, никто никогда об этом не узнает, – Алекс говорил спокойно, но Питэр чувствовал едва уловимую ноту волнения в его голосе. – В отличии от тебя я умею всё делать чисто, чтобы никто даже в мою сторону не посмотрел, а ты? Косяк на косяке! Если ты причастен к убийствам, то делай это незаметно, не давай мне поводов тебя упрекать, так же, как и я не даю поводов это делать тебе! На каждое имя, что ты назвал у меня есть весомый контраргумент, который с лихвой оправдает всё содеянное мной! – Например! – сорвался на крик Питэр. – Какой? Что может тебе послужить инициативой для убийства? – Это не важно! – отрезал Алекс, вставая с кровати и делая пару шагов навстречу Питэру. Они неотрывно смотрели друг на друга, готовые в любой момент переступить черту мирных переговоров и набить друг другу морду. – Нет, это очень важно! Ты говоришь об этом так, словно чем-то от меня отличаешься, а сам с ног до головы в крови… – Не прошло и дня, чтобы я не пожалел о содеянном! – повысив голос до крика выпалил Алекс. – Что толку от твоих сожалений? – разгневанно всплеснул руками Питэр. – Если есть трупы – значит есть убийства! Я раз за разом выслушиваю от тебя нотации о том, какой я нехороший, какой я отвратительный человек, какой я монстр! Каждый раз, когда нам сниться мама, крайним остаюсь я, хотя убиваешь ты! Кто из нас монстр, Алекс? Скажи мне пожалуйста! Алекс ничего не ответил, сегодня он, итак, сказал больше, чем нужно. Собрав волю в кулак, Алекс безразлично смотрел на брата, своими золотыми глазами хаотично перебирая в голове картины тех, кто рассказал ему всю правду. – Нечего сказать? Или твои «контраргументы» слишком ценны, чтобы их озвучивать? Тогда скажу я, а ты внимательно слушай. Ты прекрасно знаешь, почему я убил Тиффани… – голос Питэра дрогнул, он и сам не ожидал такого исхода событий, таких откровений. Он до последнего думал, что это всё неправда и вся информация просто блеф, но сейчас, кажется, он впервые увидел своего брата настоящим и осознал простую истину – его брат, такой же монстр, как и он сам. – Я спасал не только свою, но и твою шкуру тоже. Не забывай, чью трансформацию она увидела… Будь ты хоть чуточку умнее, в мире на одного человека было бы больше, и чья-то семья не оплакивала бы свою единственную дочь на кладбище, у которой, к слову, если ты забыл осталось два сына. А ты… Ещё раз посмеешь заикнуться о том, что я что-то делаю неправильно, будешь искать пятый у этой планеты, ублюдок. Поспешно натянув спортивные штаны, Питэр слегка пошатнувшись, пулей выскочил из комнаты, оставив Алекса в полном одиночестве. Алекс прикрыл глаза, его била крупная дрожь, он всё никак не мог понять, кто его предал? Кто всё рассказал Питэру? Он никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным в разговоре с братом, таким уязвлённым. Глубоко вздохнув, Алекс лёг на кровать и прикрыв глаза рукой стал перебирать в голове имена возможных информаторов. Через минут десять в дверь комнаты робко постучали. — Открыто, — не открывая глаз произнёс Алекс, заведомо зная, кто так стучит. — Это я, снова поругались с Питэром? Рин всегда приходила, когда братья ссорились. Она довольно негативно относилась к конфликтам, славясь у соседей своим миролюбием и доброжелательностью, но конфликты братьев были помечены особым грифом «не лезь», и она лишний раз старалась ничего не говорить, только общие вопросы и общее представление о произошедшем. — Не то, чтобы поругались, просто… Ты что-нибудь говорила ему про меня? Алекса искоса взглянул на дриаду, наблюдая за её реакцией. – На тему? – удивленно нахмурила брови Рин. – Вообще, про мою жизнь и мои похождения… – Шутишь? Я, конечно, люблю сплетничать, но прекрасно понимаю, чем это может для меня обернуться поделись я правдой о тебе с твоим братом, пусть я и бессмертная, но ходить остаток жизни с изуродованным лицом перспектива не очень притягательная, - честно ответила Рин, и Алекс облегчённо выдохнул. – А что, он всё узнал? – Да… Рин громко ахнула, прикрывая рот ладонью. – Теперь понятно, почему он злой как чёрт. Рин поражённая услышанным уселась на край кровати Питэра. Её желтое, длинное платье, невесомо развивающееся от каждого шага, игриво обнажило стройные ноги. — И что теперь будет? – Я даже не знаю, – пожал плечами Алекс и усевшись по-турецки грустно посмотрел на подругу. – Я всегда прятал эту часть своей жизни, я хотел, чтобы Питэр был выше всего того, что делаю я. И я никогда не убивал ради забавы, он с такой лёгкостью сегодня меня в этом обвинил, даже не зная всей правды! – А откуда ему знать эту правду, если ты его обманывал? — Я всегда говорю только правду! — возмутился Алекс. – Я не посвящал его в свои дела, это не обман! – Пусть будет так, но согласись, когда ты создаешь амплуа честного человека и при этом скрываешь львиную часть своей жизни, в которой трупов столько, что страшно представить при этом продолжая отчитывать брата за его преступления – это как-то несправедливо, – Рин внимательно смотрела на Алекса. Она его не боялась, на своём веку она повидала чудовищ куда более ужасных, чем братья оборотни. – Я просто хотел быть лучше, чем он… – Ты, итак, лучше, чем он, просто ты сам этого не понимаешь, а докричаться до тебя, увы, задача непосильная, – улыбнулась Рин, и Алекс обречённо наклонил голову вперёд. — Думаю, я справлюсь с этим. – Конечно справишься! После всех ваших стычек и драк, эта новость – как прогноз погоды. Слушай! Давай отвлечёмся? Я хочу прогуляться до магазина и купить что-нибудь Селене, пойдешь со мной? — Я не могу, мама сегодня снилась. Рин поникла. — Думаешь найдут... — начала она, но Алекс её прервал. — Я не знаю и знать не хочу. Рин была наивна, но всё же не являлась дурой, если её просят куда-то не лезть, она, разумеется, будет туда лезть, только окольными путями, но никак не на пролом. — Ладно, — мягко сказала она, подходя к дверям, — тебе взять что-нибудь? — Пива. Как можно больше. — О, можно будет составить тебе компанию? — Почему бы и да, — Алекс наградил подругу усталой, но дружелюбной улыбкой. Рин улыбнувшись в ответ ушла, оставив юношу в полном одиночестве. Алекс, немного поджав быстро собрался и распахнув окно взобрался на подоконник. Он, как и его брат умели становиться незаметными, когда этого требуют обстоятельства. Шаги их становились беззвучными, дыхание учащенным и коротким, даже сердце билось реже, когда они хотели, остаться незамеченными. Быстро спустившись на первый этаж, Алекс, прислонившись к стене скрылся за углом дома. – Фрэнк, смотри что я купила для Селены! – вернувшись через четыре часа радостно воскликнула Рин подбегая к ресепшену. Открыв пакет, девушка достала из него странного на вид плюшевого медведя оранжевого цвета. Консьерж скривил лицо, будто у него разом заболели все зубы. – Лучше бы цветы подарила, с ними у тебя лучше получается… – Но он ведь такой красивый! Я думаю, ей очень понравится! – воодушевленно хвасталась дриада, вертя игрушкой возле носа Фрэнка. – Боже, убери от меня это чудовище! – взмолился консьерж, делая несколько шагов назад. – Ничего ты не понимаешь, ладно, побежала я, может она уже очнулась… Кстати, от тебя очень странно пахнет, кому-то пора душ принять? – Иди давай! – буркнул сквозь зубы Фрэнк. – Нечего мне указывать чем заниматься! Надо будет, искупаюсь! И поменьше громыхай пивными бутылками, всё общежитие разбудишь сейчас, алкашка! Сиринга обиженно пожала плечами и поднялась на четвертый этаж прямиком направляясь в комнату братьев. – Вечеринка? – поинтересовался Питэр, увидев в дверях запыхавшуюся Рин. – Ага, решили… Фуф, устала… Решили скрасить вечер бокалом хмельного… – дриада, оставив три пакета с пивом у входа уселась на кровать Питэра. – А где Алекс? – В душе, марафет наводит, – отмахнулся Питэр и закрыв входную дверь сел рядом с девушкой. – Чистюли… Ой смотри, что я купила Селене! Сиринга подбежав к пакетам достала оранжевого медведя, увидев его Питэр скривился так же, как и Фрэнк, девушка вспыхнула как спичка: – Да что вы вообще понимаете в красоте! – Ну он ведь ужасный! – неосторожно подметил Питэр и Рин наградила его испепеляющим взглядом. – Ужасный у тебя вкус, а медведь прекрасный! – Не хочу тебя расстраивать, но вкус у меня отменный, особенно на красивые вещи, – Питэр широко улыбнулся. Что-что, а чувство красоты и правда было у него развито на все сто процентов, так же, как и обоняние и звериное чутьё. – Купила пива? – Алекс вышел из душа укутанный большим белым полотенцем вокруг пояса. – Вот, смотри! – Рин подбежав к Алексу показала ему злосчастную игрушку с надеждой ожидая отличающуюся от Питэра и Фрэнка реакцию. Алекс пару секунд рассматривал страшную морду медведя, но решив не огорчать дриаду, неторопливо произнёс: – Она очень красивая! Повисла недолгая пауза. – Он и правда ужасен! – вдруг всхлипнула Сиринга бросая игрушку на кровать. – Я вообще его не покупала, мне этого страшилу подарил какой-то мальчик, он сказал, что я очень красивая и похожа на этого мишку! Братья дружно захохотали. Они принципиально не смотрели друг на друга, их конфликт ещё не был исчерпан, но, к огромному сожалению, обоих, переночевать где-то ещё, возможности у них не было. – Я подумала, может мне одной он кажется таким убогим, и парни видят в нём что-то привлекательное, но это не так! – Сиринга уселась на кровать и достав бутылку пива осушила её на половину. – Как меня вообще можно было сравнить с этим медведем?! Питэр приобнял дриаду за плечи, и она заплаканная взглянула в его глаза. – Скажи мне, Питэр, я красивая? – Ты же знаешь, я с первого дня мечтаю затащить тебя в кровать, разве я отличаюсь дурным вкусом? – деликатно подметил Питэр. – Что ж, это меня бесконечно радует, – Рин благодарно поцеловала Питера в щёку. – И всё? – огорчился оборотень. – Это благодарность, а не извинения, – Рин лукаво улыбнулась. – Господи, Алекс! Алекс без стеснения снял полотенце обнажая все свои достоинства и наклонился, чтобы надеть трусы. – Что? – Мы с тобой дружим конечно, но я не готова дружить с тобой до такой степени! Рин закрыв глаза рукой, продолжила сокрушаться: – Я же девушка и я не готова смотреть на твои причиндалы! – Алекс у нас слегка, эксгибиционист, – усмехнулся Питер. – Он любит нагишом щеголять по комнате. – Боги, как ты с ним вообще уживаешься?! – Если честно, я и сам понятия не имею, – Питэр бросил недовольный взгляд в сторону брата, но тот даже и глазом не повёл. – Всё, успокойся, я оделся. – Пожалей моё девичье сердце! Ты же знаешь, я невинна как… – Как кто? – перебивая её спросил Питэр, и девушка залилась краской. – Как не важно кто… Давайте пить! Компания расположилась на полу, поначалу болтая о всякой ерунде. Через пару часов, когда уровень алкоголя в их крови был достаточно высок, Питэр спросил у Рин как продвигаются её поиски того самого сатира. – Да никак, – отмахнулась поддатая дриада. – Не знаю я где он, я уже всех нимф в округе по переспрашивала миллион раз, ответ один и тот же. – Что ты вообще в нём нашла? – Питэр удобно разлёгся на полу, закину ноги на кровать Алекса. – Дура была, – Рин сделал ещё один глоток и отставила наполовину пустую бутылку в сторону. Щеки её покраснели, глаза блестели, лицо стало блаженным. Она, достав из сумочки тонкую сигарету закурила. – Можно же? Питэр хмыкнув достал из брюк пачку сигарет. – Главное, чтобы Фрэнк не спалил, а то всем достанется, – заплетаясь напомнил Алекс, которого тоже трудно было назвать трезвым. Он протянул руку брату, но Питэр лишь цинично взглянул на неё. Заметив это, Рин быстро достала из сумочки ещё одну сигарету и вложила её в ладонь Алексу. – Влюбилась я… – продолжила Сиринга, стараясь смягчить раскаляющуюся обстановку. –Любовь - вещь странная, ты вроде умом понимаешь, что не твоё, а сердце тоскует. И ведь видела его всего один раз! – Любовь с первого взгляда… – понимающе кивнул Питэр делая затяжку и неотрывно наблюдая за тем, как Алекс раскуривает сигарету. – Именно! – согласилась Рин. – Он играл для нимф на своей дурацкой свирели, они ему танцевали. Шелестели листья старинных клёнов, светило солнце. Как сейчас помню! Август… Я шла к реке, услышала музыку и от испуга спряталась за стволом дерева, думала лесорубы пришли, но ошиблась. Подкралась поближе и увидела их. Наблюдала сначала за процессом, потом только за ним. Он всю дудел и дудел, а я не понимала, почему он такой красивый… Дриада закурила, говорила она медленно, подбирая каждое слово, каждую букву очень осторожно, очень продуманно. – … Не знаю сколько он играл, я всё это время стояла как заворожённая. Когда музыка закончилась он вдруг посмотрел туда, где я пряталась. Сердце заколотилось в груди. Он позвал меня, спросил моё имя. Нимфы всё хохотали и хохотали, вообще странные они… Им бы только песенки петь да веселиться… А голос у него был бархатистый, густой. Такие голоса бывают у певцов: без хрипа, без изъяна… Рин нежно улыбнулась, вспоминая голос сатира. Лицо её словно стало светлее, ей были дороги эти воспоминания. – Он спрашивал и спрашивал о чём-то, а я стояла столбом, даже не дышала. А потом… Дриада осеклась. Остальные воспоминания она хранила только для себя и не готова была ими делиться даже с близкими людьми. Она посмотрела на братьев, Алекс уставился в потолок, сигарета в его руках уже не горела, Питэр продолжал тоскливо смотреть на брата. – Надеюсь я не зря вам тут душу изливала? – нахмурившись поинтересовалась Рин. – Нет, – тихо произнёс Питэр. – А ты любил кого-нибудь по-настоящему? – спросил неожиданно Алекс едва слышимым шепотом. Повисла долгая пауза. – Да, – ответил Питэр так же тихо. – Кого? – Алекс не решался взглянуть брату в глаза, он боялся увидеть там ответ на свой вопрос. – Тебя, – голос Питэра дрогнул. Алекс, прикрыл глаза. Он старался совладать со своими эмоциями, но жаркие слёзы предательски скатывались по его щекам. Этого ответа он страшился больше всего на свете. – Почему? – Как сказала Рин, любовь – вещь странная. И это не потому, что ты мой брат, хотя это тоже играет свою роль. Я не знаю, как это объяснить. Это, любовь с первого взгляда, наверно. Алекс содрогался от беззвучных рыданий, но Питэру было всё равно. Ему не было жалко брата, голос предательства звучал в голове безразличным молчанием Алекса в утренней ссоре. – Мне тебя не жаль, – произнёс Питэр отстранено. – Это твоё решение и ты сам за него отвечаешь и за всех пок... – Питэр, хватит! – быстро сообразив, что к чему Сиринга строго прервала юношу, не дав ему морально добить брата. – Он всё прекрасно понимает, сейчас это не к чему! – Почему? Он всегда это делал, – безжалостно процедил сквозь зубы Питэр, медленно поворачивая голову в сторону дриады. – Мне всё равно, что он делал, отвечай за себя и за свои поступки, – Рин подсела к Алексу и крепко его обняла. Её золотистые волосы спрятали лицо Алекса от злобного взгляда Питэра как виноградные лозы. – Он убийца!.. – Такой же убийца, как и ты! – неожиданно громко произнёс Алекс. – Меньше болтай, ты ещё всех слёз не выплакал! – жёстко отрезал Питэр. – Питэр, хватит! – умоляюще прокричала Сиринга. Алекс вырвался из объятий дриады и покачиваясь вскочил на ночи. Лицо его было заплаканным, но даже сквозь слёзы, Питэр ощутил ярость, исходившую от брата. – Если бы я мог слезами вернуть маму, которую ты убил, я бы плакал, не переставая! Слова, сорвавшись с губ Алекса метко попали в цель. Питэр вытянулся как струна, его ноздри раздулись от гнева. Повисла гробовая тишина. Рин в ужасе наблюдала за братьями, этой правды она никогда не слышала и наверно, желала бы никогда не слышать её. – Так вот почему ты так меня презираешь, – холодно сказал Питэр. Его трясло от гнева, зрачки сузились. – «Презираешь», неподходящее слово, – чеканно парировал Алекс. – Я тебя не презираю, я тебя ненавижу за это. Питэр сорвавшись с места врезал кулаком по лицу брата. – Нет! – взвизгнула Рин. Алекс, не оставаясь в долгу повалил Питэра на пол. – Что, думаешь сильнее меня? Ошибаешься! – Алекс бил Питэра кулаками по голове что было сил. Питэр прикрываясь руками гневно зарычал. – Алекс! Остановись! – Рин подскочила к парню и схватив его за пояс стала оттаскивать от брата. Воспользовавшись моментом, Питэр изогнулся, упираясь ногами в грудь Алекса он что было сил откинул его назад. Алекс повалился на дриаду, и та придавленная парнем громко вскрикнула. Питэр вскочил на ноги, лицо его было в крови, Алекс разбил ему губу и нос. Недолго думая, он подлетел к встающему брату и с ноги врезал ему по животу. Алекс, согнувшись упал. – Ты слабак! – заорал Питэр. – Чёртов слабак! Ещё один глухой удар в живот с ноги. – Питэр! Пожалуйста! – Рин выползла из-под Алекса, аромат трав наполнил комнату. – Не лезь в это, Сиринга! – Питэр злобно взглянул на девушку. – И даже не вздумай применять магию! Иначе тебе тоже достанется! – Давай ты не будешь мне указывать, – произнесла Рин и взгляд её стал пугающим. – Не думай, что я не смогу постоять за себя и за своего друга. – Давай, помоги ему! – Питэр замахнулся, но Алекс, вдруг выгнувшись как кошка зашипел. Его голос упругой силой ударил в грудь брата и того откинуло к дверям. – О нет! – с ужасом прошептала Сиринга. – Только её тут не хватало! Алекс сделал прыжок в сторону Питэра и на пол осторожно приземлилась огромная чёрная пантера. Она хищно смотрела на жертву скаля пасть. – Давай! Убей! – закричал Питэр ударяя в грудь кулаком. Пантера, издав пугающий рык неторопливо подошла к Питэру. Она, открыв пасть попыталась откусить ему голову, но неожиданно тугие корни, выросшие из пола, лишили её этой возможности. – Сума сошёл?! – завопила Рин. Она, вытянув руки перед собой, лишила зверя возможности двигаться. – Может остановишь его? – Я не могу превращаться по желаю, – с некоторой обидой процедил сквозь зубы Питэр прижимаясь к двери. – Какого лешего ты его злил тогда?! – Я не знал, что он это умеет! – Он не умеет, – дверь за спиной Питэра неожиданно открылась, и он свалился на пол, на пороге стоял совершенно спокойный Аль-Фуруд из-за его спины выглядывала удивлённая Селена. – Он в бешенстве. – Тогда успокойте его! – крикнула Рин, пантера, не покладая сил стремилась выбраться из корней. Аль-Фуруд вздохнув достал из кармана небольшой голубой камень. Перешагнув через Питэра, он ловко коснулся камнем лба пантеры. Камень засветился, пантера яростно зарычала. – Довёл все-таки брата? – Аль-Фуруд оглянулся на Питэра, который с удивлением поднявшись наблюдал за процессом. – Что ты делаешь с ним? – Забираю его гнев. Аль-Фуруд сделал взмах рукой и камень вдруг стал вытягивать из пантеры красную субстанцию. Пантера закричала, то ли от боли, то ли от сожаления. Она продолжала наблюдать за Питэром, несмотря на невозможность приблизиться к нему. Когда камень стал алым как кровь, в корнях Рин без сознания повис обнаженный Алекс. – Пронесло, – произнёс Питэр устало падая на пол раскинув руки, взгляд его встретился со взглядом Селены. – С выздоровлением, кстати. – Спасибо, кстати, – спокойно ответила она. – А я говорил, что тут всегда приохотит что-то странное... – оборачиваясь к Селене ухмыльнулся Аль-Фуруд. – Поздравляю, ты дома.