Я на рулетку жизнь свою поставлю

-  Опять топишь тоску на дне бутылки, а, Шорс? - Высокого светловолосого мужчину хлопнул по плечу его друг детства и партнер по бизнесу Ганс Каулиц. -  Пытаюсь одного пидорка на живца поймать, смотри какая цаца к нам пожаловала. - Шорс еле заметно качнул головой в сторону небольшого обитого бычьей кожей дивана, стоящего в углу.  - - Около получаса назад впорхнул, тихий как тень, и умостился там, в уголке. Заказал Кровавую Мэри, а потом шампанского бокал, может он с гей-клубом наш игорный дом спутал, как думаешь? -  Господи, Шорс, отстань от пацана, он небось с другими узкоглазыми из туристического автобуса выполз, сейчас же у китайцев сезон ехать к нам на морских котиков и на ледник смотреть.  Может он и не пидор вовсе, у этих конченых азиатов мода еще более конченная чем они сами, дай допьёт спокойно и свалит. Сегодня в Оазисе было тихо, пара завсегдатаев со стеклянными от текилы и адерала глазами дергали "бандита" за руку в надежде наконец выбить три топора, студенты из местного ихтиологического института рубились в техасский холдем за столом. Зал освещала гламурная розовая неоновая лента натянутая по периметру потолка, над баром сверкала массивная лампа увешанная хрустальными сережками, прямо как в каюте капитана пиратского судна, на деревянных столиках воск стекал по поверхности толстых свечей. За одним из таких столиков, одетый в рваные узкие джинсы из под которых виднелись колготки сетку сидел элегантный и нежный кореец.  Играл приятный ремикс "If God was one of us" Джоан Озборн.  Может выпей Шорс чуть меньше рома он бы и оставил беднягу в покое, но видимо его зацепила за живое ненормальная, с гетеросексуальной точки зрения, красота юноши, а может ему хотелось просто разнообразить тоскливую рутину каким-нибудь красочным знакомством. - Is it fashionable to wear tight pants in China? It disgusts me to look at your little dick all the time. -  Во-первых я прекрасно говорю по-немецки, во-вторых я из Кореи,  в третьих не твое дело что мне одевать, а в четвертых будь тебе действительно противно ты бы отвернулся, а не подсаживался бы ко мне за столик с бутылкой и двумя бокалами наперевес.  - Произнёс кореец смахнув упавшую на глаза челку. -  Редко можно встретить китайца говорящего на немецком, особенно в нашем захолустье. Какими судьбами такой полиглот забрёл в моё казино? Чего не играешь? -   Зачёсанные назад и залакированные волосы Шорса как зеркало отражали розовый неоновый свет, он налил своему новому собеседнику бокал игристого. - Ещё раз, я кореец, а не китаец. -  Парень сделал небольшой глоток и облизнул губы. -  Путешествую по миру - хобби у меня такое, в детстве мечтал переехать в Германию на ПМЖ, вот и выучил язык, сейчас по родине тоскую даже когда на две недели уезжаю, так что переезд более не рассматриваю.  -  Как тебя зовут? -  Юн Мин, а тебя? - Шорс Менгеле. -  Хм, что-то знакомое, у тебя в родне не было случаем писателей? От звука твоей фамилии Хемингуэй и Гессе в голову лезут. -  Пхпхпааха.... - Шорс подавился своим просекко, по губам уже изрядно выпившего владельца казино стекали капельки вина. - Мой дед действительно был популярным, но отнюдь не бульварным писакой и публицистом. Третий Рейх, Ангелы Смерти - тебе это о чем то говорит? - Нацист второй мировой? - Юн Мин свёл на переносице тонкие аккуратно выщипанные брови. -  Ага, но ты не бойся, я хоть и чту свои корни, не собираюсь тебе глаза выкалывать за то, что ты китаец. -  А кто сказал, что я боюсь? Мой дед тоже не простой землепашец, у меня корни придворных сёгунов. -  И все придворные сёгуны свой хер на показ джинсами обтягивают, глаза подводят и губы облизывают засматриваясь на других мужиков? Юн Мин улыбнулся, закинул ногу на ногу и упёр подбородок на ладонь. Не на долго в заведении воцарилась тишина, а затем вновь зазвучала музыка, Андреа Бочелли "Time to say goodbye". Он молча глядел на Шоса и надеялся, что посетители скоро уйдут оставив их наедине. -  Даже не надейся, не стреляй в меня глазками, я не пидор. - Шорс провёл ладонью по светлым, твёрдым от лака, волосам, мускулы на его руке красиво заиграли в свете розовых неоновых ламп. -  Да? А жаль, я бы тебе дал. - Произнёс Юн Мин ни капли не смутившись. Озорные огоньки в его глазах горели ярко и жаждали удовольствий. Шорс задумался, ему казалось, что он размышляет уже вечность под пристальным, игривым взглядом азиата. Немец просто не знал что ответить, его левому полушарию было откровенно гадко и противно,  а правое, наоборот, взбодрилось и начало оценивающе разглядывать потенциальный объект пятничного вожделения. Шорс смотрел на красивые тонкие ноги, на аккуратную укладку волос слегка прикрывающих, чёрные как угольки, блестящие от шампанского глаза, на ласковые пальцы и на глубокий вырез его светло-серой футболки оверсайз. - Мелкая узкоглазая извра... -  Чего сказал???  -  Съеби нахой из моего заведения, пидарок. -  Фашик ебаный, желаю тебе сгнить, ублядь. Не самые приятные слова были сказаны и не самые приятные эмоции испытаны, ну, бывает. Юн Мин гордо встал, швырнул сотню баксов на стол и направился к выходу. У Шорса тотчас заболела голова, казалось, что вдоль его мозговых извилин проложили железную дорогу и поезда гудя и сотрясая всё вокруг курсируют внутри его черепной коробки. Плюнув на стол он встал, за пару шагов преодолел расстояние до входной двери, косые взгляды посетителей сопровождали владельца казино и напуганного, брыкающегося изо всех сил азиата. Шорс затащил Юн Мина в подсобку.  Немец не совсем понимал, что ему делать дальше с этим брыкающимся, кусающимся и напуганным щенком. -  Успокойся, успокойся малец, прости меня, перепил. - Шорс начал поглаживать Юн Мина по голове как поглаживал своих лошадей в моменты, когда тех тревожил шум целлофановых пакетов или резко вздымающиеся в воздух птицы. Вроде подействовало. Шорс расслабил ладонь сжимающую рот юноши, теперь атмосфера стала еще более неловкой. Юн Мин скрестил руки на груди и презрительно ожидал объяснений. В подсобке рядом с ними стояли закупоренные кеги с баварским пивом, большой холодильник с запасом сыра и оливок, бочка с вином и еще много чего по мелочи - мётлы, швабры, вёдра, стулья и прочее. Комнатку освещал противный, ярко-белый свет электрической лампочки, от количества ватт в её дуге болели глаза. -  Так, короче, я просто хотел извиниться.  - - Произнёс Шорс смотря куда-то в пол. Юн Мин закатил глаза, он знал, что этим гетеромужикам чтобы возбудиться от парня нужен неслабый такой выброс адреналина. Провокации, оскорбления, и прочее в таком духе, главное чтобы не дошло до драки. Его озорные, еще по юношески похотливые глаза блестели, волоски на загривке и пояснице стали дыбом. - Ты в моём вкусе, не вижу в этом ничего плохого и скрывать это не собираюсь. И чтоб ты знал, дело не в твоей умопомрачительной мужественной красоте, я так с каждым встречным-поперечным себя не веду. Прости за это, но я ничего не могу с собой поделать. - - Произнёс Юн Мин, встал на носочки и облокотившись ладонями на грудь немцу, подался вперед. От неожиданности шаг назад, еще один, швабра грохнулась на пол, спина упёрлась в холодную, выкрашенную белилами, бетонную стену. Сладкие, как консервированные персики в сахарном сиропе, губы Юн Мина коснулись рта Менгеле, длинный и напряженный язык за секунду настойчиво пробрался внутрь. Юн Мин умел целовать незабываемо. Ладони юноши сжались в кулаки на груди мужчины. Менгеле никогда себя не простит за то, что на этот, сладкий и тёплый как мамин пирог с яблоками, жгучий как первая малолетняя интрижка, поцелуй - у него встал. Задержись в этом положении еще хоть на мгновение, Юн Мин несомненно бы заработал перелом челюсти и смещение носового хряща, но он, быстро как тень, оттолкнулся от груди Шорса и скользнул за дверь. Сердце колотилось в груди. У обоих. У Юн Мина от того, что он наконец встретил кого-то, кто был ему по душе, а у Шорса от похоти, гнева и позора.