Я на рулетку жизнь свою поставлю

Утро было холодным и противным, прямо как бетонные ступеньки по которым Юн Мину несколько часов назад приходилось спускаться босиком, а всё потому, что Шорс обкончал его носки. Он ждал уже двадцать минут, экипированный, как ему казалось, в подходящую для пешей прогулки одежду. Небо было плотно затянуто тучами, с гор спускался холодный ветер и пугающий густой туман. Наконец, в 8:45 пришел Шорс. Радость Юн Мина быстро сменилась разочарованием когда он увидел ещё двоих мужчин европейской внешности пришедших вместе с его парнем. - Привет, это Ганс, а это Кристофер. Тоже захотели с нами, вместе веселее, Ганс приготовит полевую кашу, а Крис сыграет на гитаре, он знает много кантри аккордов. - Абсолютно не извинившись за опоздание произнёс Шорс,  демонстративно,  для своих друзей, нежно приобнимая Юн Мина за талию. У корейца заколотилось сердце, он не верил, что это правда, он обнял его так, как будто они действительно встречались, в реальности, а не в его, казавшихся несбыточными, мечтах. Ганс и Крис испуганно посмотрели на это объятие, потом Юн Мину в глаза, а потом на Шорса, недоверчиво подняв брови. Шорс пожал плечами и сплюнул. Крис первым пожал Юн Мину руку пытаясь добродушно улыбнуться, Ганс был более суровым и просто презрительно кивнул. Они почти сразу оттащили Шорса в сторону и начали обсуждать, очевидно гомосексуализм, а может и расизм, агрессивным шепотом. Но Юн Мин их не слышал, разочарование, столь мощной волной накрывшее его при виде этих двоих, сменилось радостью и восторгом. - Он знакомил меня с друзьями, я ему понравился, он хочет чтобы меня стало больше в его жизни. - Думал Юн Мин подняв голову к небу, в блаженстве закрыв глаза. После беседы Шорса с друзьями, атмосфера в компании стала менее накалённой, все четверо направлялись к выходу из городка, в сторону национального парка Торес дель Пайне. Это путешествие они планировали на ходу. За провизию отвечал Ганс - в его рюкзаке было несколько банок тушенки премиум класса, пачка пшёнки, пачка макарон, сало, лук и килограмм картошки - этого им хватит на четыре дня. За обустройство лагеря отвечал Крис, у него в рюкзаке лежали две палатки, котелок и много чего по мелочи - фляги для воды, спички, газовая горелка - на случай если пойдет дождь или если просто не захочется распаливать костёр. За фарватер движения отвечал Шорс, он чаще остальных ходил по этим тропам и знал практически каждый кустик, он подробно описывал ребятам маршрут - где они будут и что увидят. Так же, Шорс отвечал за Юн Мина, он знал, что парень оденется как на прогулку в торговый центр и прихватил ему подштанники, тёплую флисовую кофту(самую маленькую из тех, что нашел у себя в гардеробе, но она, очевидно, оказалась Юн Мину велика) и два спальника. Юн Мин шел на легке, немного стесняясь того, что не взял рюкзак, которого в принципе у него и не было. Он старался всеми силами понравится ребятам. Вся компания шла по извилистой тропе плавно тянущейся в гору, небо прояснилось, и ещё не успевшая пожухнуть и замёрзнуть трава, приятным зелёным цветом блестела на солнце. Вокруг не было высоких деревьев, каменистые склоны были покрыты редкими кустарниками и пучками засохшей травы, гуанако - Патагонские ламы, предпочитали именно эту засохшую, тонкую и непривлекательную траву сочной зелени, Юн Мин без устали фоткал животных и фоткался с ними, ребята улыбались над тем, что единственная вещь которую кореец удосужился взять с собой - его фотоаппарат. Внизу, в долине, окутанный дымкой, виднелся Барилоче. - Я работаю в карнэсерии, так по-испански называется мясной магазин. - Произнёс Крис, тыча пальцем в городок расположенный далеко-далеко внизу. - Вон в том здании. - Юн Мин кивнул и сказал, что понял в каком - солгал. Крис был невысоким, худым, но очень харизматичным и обаятельным, его родители держали ферму, на которой разводили бычков породы Чёрный Ангус, а затем продавали мясо в карнэсерии которой заправлял их сын. В Аргентине очень любят мясо, гигантские пространства заливных лугов в долинах отданы под пастбища. Крис пообещал приготовить Юн Мину самую лучшую телячью вырезку на гриле, когда они спустятся вниз.. - То есть, осенью происходит убой и вы убиваете за один день сотни голов молодых телят, которые родились в середине весны? - Произнёс Юн Мин пораженный красочным описанием коровьего холокоста. - Ну да, а ты думал мясо на прилавках синтезируется из воздуха и никто при этом не страдает? Страдают ещё и как, телята плачут, воют и обсираются когда им вспарывают животы. Ты же гедонист, должен понимать, что телята жертвуют своей жизнью ради нашего удовольствия. - Произнёс Крис доставая сигарету из пачки Парламента. Они дошли до первой смотровой площадки. Заснеженные пики гор ярко блестели на солнце, на ближайшем склоне виднелись пасущиеся дикие козы, холодный ветер дул с невероятной скоростью и силой. Юн Мин хотел было нацепить шапку, но Ганс агрессивно выхватил её, сказав юноше на ухо, что красота требует жертв. Шорс, кажись, этого не заметил и Юн Мин решивши не распалять конфликт - промолчал. Чем выше они поднимались тем сильнее он уставал. Колени и ступни ныли, болела даже поясница, хоть он ничего и не нёс. Всё таки затяжные прогулки по горам - не его стихия.  Ганс и Крис шли впереди и болтали о чём то своём, Юн Мин с Шорсом намеренно отставали от друзей и тогда у них появлялась возможность повалиться на холодную землю, обняться и погрузится в длительный, медленный, чувственный поцелуй. Шорс, заметив, что у юноши замёрзли уши снял свою шапку и натянул её Юн Мину почти до бровей. Затем они вместе лежали на спине и наблюдали как патагонские кондоры парят в вышине на фоне быстро бегущих, гонимых сильным ветром, облаков. К шести часам вечера они прибыли на место первой стоянки. В Патагонии произрастает один эндемичный, удивительный вид деревьев - многовековая араукария. Деревья которые росли ещё во времена динозавров выглядели странно, непривычно и величественно. Высоченные толстые стволы были покрыты чешуёй, ни на что не похожие раскидистые кроны впитывали местную влагу и солнце.  Две палатки ребята расставили на умощенном гигантскими хвойными иголками грунте. Юн Мин стоял в стороне, пока немецкие ребята нарезали сало тонкими ломтиками, разрезали картофелины напополам, вкладывали жирные свиные ломтики внутрь и заворачивая в фольгу кидали картошку в огонь. Ужин был вкусным, а разговоры интересными. Шорс, Крис и Ганс интересовались азиатской политикой и религией. Юн Мин знал достаточно много про Северную Корею и дзен-буддизм чтобы заинтересовать слушателей. Когда полевая каша с тушенкой и картошка с салом была съедена в ход пустили гитару. Ганс сыграл "Take me home, country road", затем из новомодного "RISE" Cowboy girl. После этой песни все начали обсуждать почему девушки вынуждены называть себя cowboy girl, а не cowgirl, и пришли к выводу, что если начнется война, воевать пойдут в основном мужики, так что им нужно оставить за собой хотя-бы полноправное cowboy, раз buisnesman уже разделилось и на buisneswoman.  И вот, спустя два часа гитарно-пищевых застолий Крис достал трёхлитровый бочонок вина, укутанный до этого в его спальный мешок. Наливали больше всего Юн Мину, и когда его желание касательно Шорса (полгаживание по коленке, мокрый взгляд)  стало очевидно невооруженным взглядом, парни перешли в наступление. Крис отложил гитару и придвинулся ближе, положил руку корейцу на колено, Юн Мин казалось вовсе не замечал чужеродного вмешательства в его пространство, ещё бы,  его рот был занят страстными поцелуями к которым за этот день он так успел привыкнуть. Ганс сидел напротив, и смотря на всю эту разгорающуюся вакханалию, напивался в усмерть.  Шорс жестом сказал Крису ненадолго отстраниться и сам занялся Юн Мином, обхватив его голову ладонью, поставил юношу на колени перед собой, уткнув его носом в свою промежность. Шорс достал член и без прелюдий всунул его корейцу поглубже в рот. Мужчина начал двигать бёдрами, а Крис пристроившись сзади начал стягивать с Юн Мина штаны.  Может быть Юн Мин всё понимал, да нет, сколько бы там не было выпито, он очевидно всё понимал. Горячие поцелуи обжигали его поясницу, чьи-то пальцы больно сжимали его яйца пока чей-то член вдалбливался в его глотку. Когда он наконец решился открыть глаза и поднял взгляд вверх, то увидел перед собой Криса, улыбающегося и явно получающего наслаждение. - Всё, братан, он готов, пристраивайся. - Послышалось откуда-то сзади. Спустя пару мгновений резкая боль пронзила его сзади, помимо большой и твёрдой палки в своём заду Юн Мин почувствовал острые и колючие лобковые волосы. Постепенно боль начала спадать, вместе с нарастанием темпа и усилением мощи скользких хлопков. Юн Мин закатил глаза и начал постанывать.  - Ну вот, я говорил, что будет классно, сейчас мы его во всех позах и комбинациях отимеем,  я сразу понял, что он для этого предназначен, а вы сомневались. - Шорс не мешал своим друзьям веселиться на славу, подошел, похлопал Юн Мина по щеке, которая уже самостоятельно усердно работала над удовлетворением мужского члена. Немец вытащил пачку Парламента, из бокового кармана Криса, и подсел рядом. Они вдвоём закурили, обмениваясь малозначительными репликами пока их карманная игрушка наслаждений выполняла своё предназначение уделяя равное внимание обоим. Шорсу нравилось заставлять Юн Мина лизать и посасывать яйца, Крис любил водить головкой по губам смотря как жадный ротик пытается побыстрее взять внутрь снова. Во время всего этого орального действа тело Юн Мина сотрясалось как молодая берёзка во время бури из-за, злостных, агрессивных, других слов и не подобрать, манипуляций которые производились с его задом. Ганс был похож на пьяного, абсолютно невменяемого, буйвола. Если судить по стандартным критериям, Ганс Каулитц был самым привлекательным из всех троих. Высокий, рельефное тело, точёные скулы, глаза цвета дубовой коры и длинные чёрные волосы, которые он отращивал на манер местного народа мапуче, были собраны в низкий конский хвост. Сперва Юн Мину было невыносимо больно, Ганс с ним не церемонился, но сейчас, когда он уже привык к внушительным размерам и большим рукам на своих бёдрах, Юн Мин как будто забыл, что только что его разделили на троих, он чувствовал бешеное желание которое Ганс хотел выплеснуть на него. Но была очередь, и Крис и Шорс хотели тоже выплеснуть это самое желание и не дав Гансу закончить, Крис сдвинул его с почётного места. Ганс сел на поваленный ствол, служивший им лавкой, и посмотрел юноше прямо в глаза. Юн Мину казалось, что его колени уже начали крошиться в песок и он самостоятельно предложил поменять позу. Прошло уже около сорока минут с тех пор как он сделал последний глоток, обида и слёзы начали просачиваться сквозь, казалось бы, прочный барьер алкогольного опьянения и напускной невосприимчивости. Что он с ним сделал? Раздал друзьям. Что теперь делать? Психануть, расплакаться и попытаться уйти? Принять и подчиниться? Те, с кем подобного никогда не случалось, конечно выбирают первое, но те, с кем подобное случалось, знают, что страдать всю жизнь от терзаний неугомонного разума порой бывает хуже чем быть выебанным. Там в лесу холодно и страшно, там в лесу будешь думать, что это не по твоей воле, что тебя изнасиловали. А если останешься, всё будет по другому.  Сочтёшь, что ты сам остался, что у тебя просто была групповуха, тебе даже понравится, а потом ты даже забудешь. Когда Крис и Шорс кончили внутрь и отправились спать в палатки, Ганс погладил меня по волосам. - Понравилось? - Спросил он, разрешая мне достать его член из своего рта. - Зачем ты спрашиваешь? Вы меня изнасиловали. - Твоё тело сформировалось таким образом, что тебя хочется насиловать, ты себя так ведёшь, что тебя хочется безостановочно ебать. - То есть вы не при чём, это я виноват? - Если отбросить все социальные предрассудки, вроде прав человека, то да. Я бы оставил тебя себе как домашнюю зверушку. - Но я тоже человек, со своими желаниями! - Я твои желания только что видел. Ты хочешь член больше, чем ты хочешь сохранить свою гордость, встал бы и ушел, делов-то, мы ж не преступники какие, ножом бы тебя не пырнули, да и вообще пальцем бы не тронули, но нет, ты остался. Может попрыгаешь на моём члене как похотливая сучка? И я попрыгал.