Я на рулетку жизнь свою поставлю

В углу игрового помещения висела плотная велюровая штора тёмно-бардового цвета, отодвинув её, Шорс оголил бронированную металлическую дверь и начал вводить комбинацию цифр на кодовом замке. Сразу за дверью ввысь тянулась длинная череда бетонных ступенек, поднявшись по которым они оказались в отделанном золотистой сосной помещении. - Коридор. - - Безэмоционально заявил мужчина. - Слева - кухня и гостиная, справа - спальня и туалет. - Шорс поочередно указал на четыре двери стоявшие друг напротив друга. - В спальню. - Решительно произнёс Юн Мин кивая в сторону нужной двери. - Отличный выбор, но я пока не готов. Давай поговорим об этом? - О чём? - Ну, о твоей ориентации... - Я гей до мозга костей. - Ну, а я гетеро, подтвердить могут минимум шестеро. - В такой же стихотворной форме ответил ему Шорс. Юн Мин рассмеялся. - Ты гетеро до тех пор пока я не начал раздеваться и целовать тебя, уверен ты на самом деле би, просто ещё не знаешь об этом. - И ты думаешь это нормально? Имею ввиду, эволюция не предусматривала существование мужиков долбящих мужиков. - Забей ты на природу, думай только об удовольствии. В акте гомосексуального секса удовольствие получают оба. Разве есть в этом мире что-то важнее удовольствия? -  Так значит ты гедонист... - Так а по другому быть и не может, ты подумай логически... - Не на шутку разгорячился пьяный в зюзю Юн Мин. - Смысл жизни в семье? Ага, поговорим об этом когда в старости стакан с водой тебе будет подавать санитарка в доме престарелых. Смысл жизни в карьере? Карьера твоя накроется медным тазом когда ты выйдешь на пенсию, обычный физрук ты или директор банка - не важно. Смысл жизни в безвозмездной благотворительности и стремлении к Богу? Да это полное разочарование - в людях, в обществе и во всём остальном! - Не думал, что ты ещё и фаталист. Гедонист-фаталист. Такой маленький и такой агрессивный.  - Шорс потрепал корейца по голове взъерошив его волосы. Теперь Юн Мин был похож на приверженца героинового шика. Стали заметны круги под глазами от недосыпа, а серая футболка стала выглядеть более растянуто и поношено. - Не трогай волосы, бака. - Произнёс Юн Мин приглаживая шевелюру. Шорс - блондинистый немец живущий в Аргентине, любящий гламур и горные походы - ощутил плакучее ощущение в глазах и сдавливающее грудную клетку чувство. Любовь? Страсть? Так мало осталось в этих словах настоящих эмоций и так много пафоса всё ещё теплится в них. Но это не важно. Важно лишь то, что Шорс почти плакал. Скупая мужская слеза почти сорвалась с его нижнего века. Скорее всего это всё алкоголь, но несмотря ни на что ощущения были живыми и настоящими, Шорс понял, что он хочет крепко-крепко прижать к себе юношу. Мужчина двинулся в сторону спальни, прекрасно понимая, что там сейчас будет происходить. Безрассудство, глупость, может быть даже извращение... Он не хотел думать об этом, но думал, представлял самое отвратительное, что можно представлять - тепло обволакивающее плоть его члена. Всё было из дерева. Из сосны. Стены, письменный стол, шкаф, диван, кресло, кровать. Книжная антресоль сразу привлекла внимания Юн Мина. - "Майн камф". - Юн Мин ткнул пальцев в зловещий чёрный корешок. - Серьёзно? У тебя постельное бельё случайно не с маленькими красно-чёрными свастиками? - Прямо сейчас у тебя будет возможность проверить. - Смотрю тут  большинство историческая литература. От печатных копий рукописей Фернана Магеллана до биографии Ким Чен Ына. -  Да, люблю исторические книги. Никто иной как Чёрт, дёрнул Шорса подойти вплотную сзади к Юн Мину. Пытаясь ухватить удачу за хвост, кореец отпрянул назад, прижавшись всей поверхностью тела к горячему Шорсу. - Забудь о предрассудках и ничего не бойся, я всё сделаю сам.  - Я и не бою... - Губы встретились с губами. Сперва Шорс был скованным, напряженным, тяжелая межбровная морщина олицетворяла внутреннюю борьбу, но этот бой скоро был проигран, разум подчинился телу и Шорс взял инициативу на себя. Комната плыла в глазах у обоих, к нешуточной дозе спирта добавился вброс в кровь адреналина, тестостерона и еще дюжины гормонов отвечающих за дрожь в конечностях, расширенные зрачки и повышенную температуру тела. Надоедливый внутренний диалог и остатки каких-либо предрассудков и убеждений улетучились из головы Шорса почти сразу, и теперь, он, как пиявка или чрезмерно ласковый лабрадор, утолял почти полугодовалый недотрах, целуя и облизывая ключицы Юн Мина. Барилоче - город на севере Патагонии у подножья Анд, лето и зима здесь длятся по полтора месяца, весна и осень по четыре с половиной. Вот и сейчас была эта затянувшаяся, ветреная и холодная осень. Центрального отопления в странах Латинской Америки нет и сколько бы не было выпито - холод чувствуется всегда, поэтому, пересилив себя, Шорс встал с кровати, поспешно закинул пару крупных поленьев в печь и начал направлять на дрова струю огня из горелки, попутно посматривая через плечо на Юн Мина и трогая свой член. Огонь разгорелся быстро, за это время кореец успел раздеться догола и обустроить уютное гнёздышко среди подушек и одеял небрежно сваленных на кровати. Юн Мин, несмотря на холод, вылез из под покрывала и голый, стоя на коленях в одеялах, начал целовать запястье Шорса подошедшего к кровати. Немца бросило в дрожь, он такого никогда не видел, Юн Мин был прекрасен. Как цветок, как Идеальный Человек. Но Когда Шорс брал его, это было слишком грубо из-за желания довести доминирование до абсолюта и некой жестокости, перманентно присущей Шорсу в сексе. Когда всё закончилось, немец навалился сверху и громко выдохнул, а Юн Мин, казалось, сейчас потеряет сознание, то ли от радости, то ли от усталости, то ли от боли. Шорс видел, что юноше больно, но его это, казалось абсолютно не заботило, он не отпускал скользкий и мокрый член Юн Мина из своей руки, развернул парня задом и обнял. - Пошли в поход, хочу показать тебе окрестности. - Пошли. - Завтра в 8 утра. Тебе нужно переодеться, а мне нужно побыть одному, так что иди. - Он, считайте, прогнал его, предварительно втянув в себя запах молодого изнеможённого тела.