Выбора нет

      Аня лежала в полностью поглощённой во тьму комнате и перебирала в голове последние события своей жизни. Она уже поняла насколько большая ответственность легла на неё, после того как Федерация назначила её капитаном «Красной машины». Она непроизвольно улыбнулась. Ей казалось до боли смешным, что вторым капитаном поставили именно Сашку. Ну да это же очевидно — они с Сашей должны стать «злейшими врагами» после того как Аня так бессовестно «украла» медаль у девушки. Наверное, именно такими мыслями руководствовалась Федерация. А что на деле? Аня и Саша даже не поговорили. В какой момент жизнь Ани начала крутиться вокруг Трусовой? Она сама этого не понимала. Просто она начала больше времени проводить с рыжеволосой, смотреть на её попытки пятерных во время тренировок с Дудаковым. Именно в таких моментах Аннушка и понимала, что влюбляется. В своём сердце она выделила отдельную место для Трусовой и теперь никак не могла прогнать её оттуда или же вовсе не хотела прогонять… Были и многочисленные переглядки девушек, и лёгкий флирт, и даже неловкие ситуации. Аня хотела признаться девушке ещё до олимпиады, но поняла, что не знает какие будут последствия и как это отразиться на них самих, поэтому пообещала себе рассказать правду после. Во время их совместного проживания в Пекине девушки ещё больше сблизились. А перед произвольной Трусова сказала, что после того как они её откатают и будут полноценно свободны, то им нужно будет серьёзно поговорить. А что теперь? Зачем это всё было? Ради того, чтобы Аня даже не пришла к Саше в самый нужный момент? Ради того, чтобы Саша начала её игнорировать? Аня сама всё испортила — она струсила в тот вечер и даже не подумала прийти в их общий номер. «Как же ты умудряешься всё портить Ань?», — спросила сама у себя девушка, и одинокая слеза стекла по щеке олимпийской чемпионки, превращаясь в тихую истерику.       Утром Щербакова проснулась по звонку будильника, с сильной головной болью. Плакать было точно плохой идеей, но Аня уже физически устала от всего этого. Устала от того, что на неё вознеслось столько ответственности, потому что она — олимпийская чемпионка. Устала от того, что Трусова её игнорирует из-за золотой медали. Казалось, статус чемпионки должен приносить улыбку, но, пока, он приносит лишь боль. Она заполучила эту медаль, но какой ценой?       Подходя к Хрустальному, Аня всерьёз задумалась над своим моральным и физическим состоянием. Как только она зашла в раздевалку, Все ее эмоции выплеснулись наружу. Щербакова как обычно пришла раньше всех и ей не стоило бояться, что кто-то увидит её в таком состоянии, возможно поэтому она не пыталась сдерживаться. Аня плакала не беззвучно как дома, она плакала во весь голос. Слёзы просто не заканчивались. Щербакова перестала слышать посторонний мир, погружаясь в себя. Это продолжалось пока кто-то не вошёл в раздевалку. Аня этого не услышала, потому дальше продолжала захлёбываться в слезах.       Трусова пришла на тренировку и направилась в сторону раздевалки, но оказавшись около двери она услышала громкие всхлипы. Войдя в дверь, Саша опешила. Перед ней на скамейке сидела Аня. «И что мне делать?», — пронеслось в голове. Саша хотела просто уйти, не придавая этому значения. Просто не обращать на это внимание, ведь именно так сделала Аня в Олимпийской деревне. Но где-то в глубине подсознания Трусова не могла так поступить, она не знала, что произошло, но понимала что Щербаковой нужна поддержка. Как и ей самой. Саша подошла к Ане, нежно проводя по её волосам. Щербакова подняла заплаканный взгляд на рыжеволосую, но не успела сказать и слова, как ощутила такие нужные объятия. Одна рука Саши зарылась в волосы чемпионки, а вторая расположилась на талии, сама Трусова шептала какую-то утешительную речь, но Аня не могла разобрать ни одного слова. Они не знали сколько так просидели, но как только Трусова услышала радостные возгласы Валиевой в коридоре, то, подхватив Анюту за руку, утащила в туалет.       Когда рыжеволоса закрыла дверь, то почувствовала руки Щербаковой у себя на шее. — Прости пожалуйста, Саш, я… я прошу тебя. — повторяла, будто в бреду, шатенка. — Ань, для начала успокойся и умойся. Смотря на тебя возникает такое чувство, как будто ты уже третий день подряд плачешь. Ты ведь не хочешь, что бы возникли вопросы, так ведь? — без эмоционально сказала Саша.       Да, Трусова переживала за Щербакову. Сильно. Очень сильно. Но она не могла просто так упасть к ней в объятия. Слишком гордая. Слишком много натерпелась.       В ответ Аня лишь кивнула и начал приводить себя в порядок. После Аня выглядела намного лучше, отметила про себя Трусова. Такая же красивая, только в глазах слишком много боли. — Саш, мы можем поговорить? — тихо проговорила девушка. — Ань я не могу… Нет. Ань я не хочу говорить. И всё, что сейчас было, это всего лишь помощь, не более. Мы не будем как-либо продолжать общение. — Трусова делала больно. Только не понятно, кому из них было больней. — Но… — не успела договорить Аня, как дверь в туалет захлопнулась.       Саша пришла в раздевалку с натянутой улыбкой. Она увидела радостную Камилу и вспомнила её голос в коридоре. — Привет Ками! Ты чего такая счастливая? — Саш, я скажу только тебе, но только никому, хорошо? — Ну разумеется, — Трусовой было очень интересно, что же такого случилось с Камилой, да и от ситуации с Щербаковой хотелось отойти. — Меня Марк в парк погулять пригласил, — она опять заулыбалась. — Как мило, — Саша была рада за подругу. На олимпиаде эти двое очень часто общались и ей казалось это немного подозрительным, но теперь все встало на свои места. «Хоть у кого-то в личной жизни всё хорошо», — подумала она и перед глазами всплыл образ Ани.       Ане было очень больно. Её сломали. Надежда объясниться сСашей погасла, как и надежда на их общение, дружбу, отношения. Аня была разбита. Весь день она не могла сконцентрироваться. Трусова видела это, но ничего не делала. Аня пыталась выжимать себя по полной на тренировках, заглушая моральную боль. После тренировки, когда все девушки разошлись, сама того не понимая она пошла к кабинету Этери Георгиевны, по пути столкнувшись с Даниилом Марковичем.       Мужчина заметил подавленное состояние ученицы и приостановил её. — Ань, что случилось? — в его голосе слышалась явная тревога — он хотел помочь. — Я не могу — сказала фигуристка. — Не можешь что? — Даниил Маркович, я очень устала, я хочу сняться с соревнований. Я не хочу участвовать в Кубке Первого канала…