Касайся

Миша честно пытается концентрироваться на разговоре с Алексеем Николаевичем как может, но взгляд постоянно скользит через плечо тренера. К Жене. У того улыбка довольная-довольная, а в руках новый костюм для короткой программы, который доставили из мастерской совсем недавно. Его собственный дизайн и идея. Давно он так не сиял от счастья. Коляда честно не помнит, когда последний раз видел Женьку таким улыбающимся. Его вымученные улыбки после тренировок и пар не в счёт, потому что он тогда просто был счастлив отдыху. После Чемпионата Европы он был разбит, но улыбался мягко, приговаривая о том, что будет рад поболеть за Мишу. Но потом всё резко изменилось. И поэтому на Олимпиаде Семененко прятал улыбку, губы постоянно кусал, взгляда не поднимал. Ему было неловко занимать чужое место, хотя сам Миша так не считал. Миша просил его улыбаться во время редких видеозвонков. Женя пытался делать это как мог. И вот сейчас, спустя почти месяц после турнира он улыбается по-настоящему, от неподдельного счастья. Женя сжимает свою новую рубашку и новые перчатки, пытаясь прочувствовать, ощутить, представить. А после не сдерживается, натягивает их аккуратно на руки, демонстрируя всей тренерской необычный дизайн. Тогда-то Мишу и повело окончательно. Руки Жени всегда его привлекали. Ладони красивые и крепкие, пальцы длинные и ловкие. Миша всегда засматривался на них во время репетиций. Мальчишка работать руками умел, что добавляло ему в артистичности. Но это качество оставалось с ним и вне катка. Коляде нравилось, когда Женька в порыве сильнее сжимал своими длинными пальцами его волосы на макушке. Или же футболку на плечах в пустой раздевалке, когда желание было сильнее усталости. Женя прекрасно работал руками, доводя их вместе до оргазма. У Миши всё сжимается внутри от этих воспоминаний. Чёртовы руки. — Правда красивые? — спрашивает Женя, проводя пальцами там, где узор покрывает кожу рук. — Уже не терпится выйти в них на лёд. — Какой не терпеливый, — фыркает Миша и поворачивается боком так, чтобы тренера не видели его слегка нахальной ухмылки. А после он добавляет чуть тише: — Как позавчера ночью. Улыбка Семененко медленно пропадает, уступая место смущению и покрасневшим щекам. Миша любит это выражение лица не меньше. Отношения с Женей — это вихрь. С самого их начала. Миша чётко помнит, как закрутило. Как он увидел в нём не ребенка, не того способного мальчика с длинными ногами, а красивого парня с обворожительной смущенной улыбкой и пылающим взглядом. Его жутко хотелось зацеловать. Эти губы, щеки, даже прикрытые веки. Коляда не смог устоять перед этим соблазном. И это оказалось взаимным чувством, что приятно удивило. С Женей было просто с самого начала. Пусть это и был вихрь, их закружило, но отпускать после этого Семененко не хотелось. Миша вдруг заметил за собой, что стал прижимать Женьку к себе после каждой проведенной ночи вместе. С ним теплее. С ним спокойнее. С ним просто хорошо. А в жизни и так хватало проблем, поэтому отпустить последний луч солнца он просто не мог. — То же самое могу сказать и про вас, Михаил Сергеевич, — фыркает Женя, как кот, поджимая губы и улыбаясь. Миша уже набирает воздух, чтобы съязвить что-нибудь в ответ и высказаться насчёт того, что фетиш на имя-отчество такой себе, но его отвлекают. Точнее отвлекают Семененко и снова гонят на лёд. Только на этот раз сразу в костюме, чтобы просмотреть весь номер полностью. У Коляды на сегодня тренировки закончились, но он этому не особо рад. Его-то сейчас домой отправят и он поедет на своей машине. А Женьке, уставшему и замученному, придётся опять больше часа добираться до дома на метро и автобусах. — Давай я.., — Миша хватает Женю за руку, тут же запинаясь на полуслове. У него запястье тонкое. И тонкая ткань идеально прилегает к коже. Коляда ведёт большим пальцем по ней, ощущая неровность, лёгкую шероховатость узора. Отчего-то по спине вдоль позвоночника бегут мурашки. Миша вздрагивает, скользит ладонью чуть ниже, переплетая свои пальцы с чужими и выдыхая шумно. Миша глаза прикрывает на мгновение, не замечая, как в глазах Жени загорается огонёк. — Планы на вечер? — буднично спрашивает Семененко и вынужденно отдёргивает руку, чтобы переодеться. — Никаких. — Тогда подождёшь меня, хорошо? Я кое-что придумал. Женя оглядывается по сторонам, проверяя, одни ли они остались в тренерской. И только потом наклоняется немного, целуя коротко, но пылко. Миша хочет ухватиться за плечи красивые, но не успевает. Парень словно испаряется. Почти всё время до дома Миша не может понять то, отчего Женька улыбается так хитро-хитро. В свете фар чужих машин и фонарей его глаза сияют совершенно волшебно. Он смотрит в них, пытаясь найти ответы, но никак не может этого сделать. Иногда Семененко для него открытая книга, а иногда полная загадка. И в такие моменты хочется залезть ему в голову, узнать обо всем, чтобы понимать с одного взгляда. Дверь захлопывается и Миша оказывается прижат к стене. Женя, обхватив руками чужое лицо, скользит языком сначала по сжатым губам, а после целует. Коляда не остаётся в стороне. У Женьки талия такая же тонкая, как и запястья, и рука прекрасно ложится на нее. Ему вообще нравится его касаться. На тренировках массировать затёкшие плечи, греть в ладонях замёрзшие пальцы. А потом держать за руку в машине, держать за руку в подъезде и дома. Держать за руку, пока Женя под ним стонет на их постели вечером. Миша безумно любит эту деталь в их отношениях. Но сегодня Женя не позволяет ему утянуть себя в спальню. Он первым это делает. Миша даже слегка теряется, когда мальчишка пихает его к изголовью, вынуждая усесться на подушки, что заправлены под покрывалом. Он целует настойчивее, нависая над Колядой. А после опускается ниже, цепляя зубами кожу под подбородком, пока пальцы судорожно расстёгивают пуговицы на чужой рубашке. Коляда набирает воздуха, но вместо слов с губ слетает стон, когда мягкие губы касаются кожи в районе солнечного сплетения. — Женька, чего ты удумал? — хрипит Миша, притягивая Семененко к себе. Ещё немного и он бы грохнулся прямо на него. — Обещанный сюрприз, — усмехается Женя и, оставив ещё один поцелуй на светлой коже, поднимается. — Жди здесь. Миша дёргается почти рефлекторно в сторону парня, когда тот делает несколько шагов к двери. Дыхание сбито чужими касаниям и интригой. Женькин огонь словно через поцелуи ему передался, внутри всё дрожит от предвкушения. Хочется уже коснуться нормально, притянуть к себе, поцеловать. Эти мгновения в одиночестве кажутся вечностью. Женя появляется на пороге комнаты тихо, словно кот. Улыбка плотоядная и довольная. Он уже сам без кофты, такой хрупкий. Миша скользит взглядом по красивой шее и острым плечам. И только потом замечает перчатки, что натянуты выше локтей. Это делает его тонкую фигуру ещё тоньше. Эти перчатки невозможно прекрасные. Темные линии, словно вены, тянутся вверх, обвивая запястья и предплечье, делая руки неземными. Эти перчатки под стать самому Жене. Он такой же фантазийный, необычный, красивый. Миша забывает, как дышать. Только жадно смотрит, как мальчишка ближе подходит и упирается одним коленом в матрас. Тянется, чтобы коснуться руки, но Семененко его опережает, мягко ведя пальцами по щеке. — Я взял их с собой для тебя, — срываясь на шёпот, говорит Женя. Он гладит скулу, ведя ладонь за ухо. Миша, подобно коту, покорно отзывается на ласку. — А если порвутся... Тонкие же совсем. — У меня есть второй комплект, не переживай. Наклонившись, Женя замирает в нескольких миллиметрах от губ Миши и ведёт ладонью от линии челюсти к животу. Он подцепляет ловкими пальцами пуговицу на джинсах, расстёгивает замок. А после, снова подняв взгляд, сдёргивает вещи с крепкого тела, тут же усаживаясь на чужие колени. Миша возбуждён. И Жени это нравится. Семененко немного выгибается и привстаёт, доставая из кармана собственных штанов небольшую упаковку смазки. Он выдавливает её на пальцы, не снимая перчаток. Вязкий гель быстро тает в тёплой ладони, пачкая ткань сильнее. Добавив ещё немного и на плоть, Женя аккуратно ведёт по ней. Коляда не может сдержать судорожного стона. Ткань намокла и стала мягче. Смазка снизила трение почти до нуля. Но этот небольшой процент добавляет перчинки. Текстура у перчаток необычная. А в сочетании с ловкостью рук становится хорошо, невыносимо хорошо. Женя ведь знает то, как касаться. Несколько движение по всей длине, а после возле головки, с нажимом, чтобы все мышцы внутри свело сладкой судорогой. Этот чертёнок ещё и губы добавляет, касаясь ими шеи, целуя под адамовым яблоком. Вторая рука, чистая от смазки, цепляется за бедро, сжимая его до синяков. Миша жмурится и стонет. Женя целует и ласкает. Идеально. — Женечка, — выдыхает Коляда, двигая бёдрами вслед за рукой, желая получить больше. Он чувствует, как пылают щёки и быстро-быстро бьётся сердце, будто он только что откатал произвольную программу. С Женей никогда по-другому не получается. А Женя, хитрый лис, чувствует чужой подкатывающий оргазм и ещё больше распаляет огонь. Целует горячими губами ключицы, солнечное сплетение, цепляет зубами соски. Ему хватает сделать ещё несколько движение и ладонь в перчатке марают белёсые капли. Внизу живота всё сводит и сжимается, вынуждая выгнуться. Миша давит последний стон, вдыхает шумно. Перед глазами плывёт и он цепляется пальцами за чужое предплечье. Ему важно чувствовать, что Женя ещё с ним сейчас. Что Женя не сладкий-сладкий сон. — Всё хорошо, — шепчет Семененко, ласково касаясь губами чужих приоткрытых. Но в следующий же момент он громко ойкает, когда Миша опрокидывает его назад, меняясь местами. Теперь Женя под ним, красивый и жаждущий. Коляда целует в шею, сжимая пальцами сначала плечи, а после и талию, приподнимая. Несколько движений и спортивные штаны летят в сторону открытой двери и тёмного коридора. Женька перед ним обнажённый, не считая перчаток. — Держи руки так, — Миша укладывает руки за голову мальчишки. — И смотри мне в глаза. — Миша-ах! — Женя срывается на стон, когда крепкая ладонь ложиться на возбуждённый член. Семененко тут же сжимает своими пальцами в тёмных перчатках светлое покрывало над головой и Миша чувствует, как его ведёт от такого контраста. Он смотрит на него, не отрываясь. Хочет запомнить абсолютно всё сейчас. Эти трогательно нахмуренные бровки. Закушенная губа, потому что стонать в голос Женя жутко стесняется. Напряжённые руки и быстро вздымающаяся грудь. Он красив и невинен в этот момент, словно несколько минут назад не смотрел на него потемневшим и довольным взглядом от контроля. Этот контраст поражает как первый раз. Миша ласков, но быстр. Потому что Женя устал. Женя покорно терпел и приносил удовольствие сам. Теперь же, чтобы это возбуждение его не сломало, нужно правильно удержать. Коляда обводит большим пальцем головку, надавливает слегка, улавливая тихий всхлип, а за ним звонкий стон. Семененко, который стойко держался и не отводил всё это время взгляда, сейчас запрокидывает голову, прогибаясь от удовольствия, которое как ток бежит по телу. Перчатки ощущаются на обмякшем теле неподъёмным грузом. Теперь ему будет всегда казаться, что линии на перчатках — это его застывшая нега. — Вот так, — шепчет Миша, стягивая с рук перчатки, а под голову подкладывая подушку. Они разворошили всю постель и теперь лежат среди этого довольные и уставшие. Молчание и тишину нарушают лишь дыхание и звуки с улицы. Но в какой-то момент Женька начинает тихо смеяться, утыкаясь носом в чужое плечо. Миша поворачивается к нему. — Я просто представил, как я теперь буду выступать в них. Каждый раз буду теперь представлять тебя, — Женя ласково проводит по красной щеке, смотря счастливо и абсолютно влюблено. — Если испорчу номер, то Мишин меня убьёт. — А представь, каково мне будет на тебя смотреть, — выдыхает Коляда, обнимая Женьку за плечи. Семененко же утыкается носом в шею, прикрывая глаза. Снова тихо и спокойно. Если бы несколько лет назад Мише сказали, что он будет совершенно счастлив просто лежа на кровати посреди полного бардака и с уснувшим в объятьях мальчишкой, то он бы не поверил. Вспоминать о прошлом больше не хочется.