Затмение ненависти

Вот, Ксюха :333 Обычный прохладный вечерок. В парке гуляет несильный ветер, что разносит лепестки сакуры по всей Магнолии. На улице тихо, лишь негромкая мелодия, что доносится из парка, разбавляет эту тишину. По переулку идет молодой парень, видимо, очень уставший и злой. А понять это можно было легко: он бормотал какие-то нехорошие слова себе под нос и иногда ударял кулаком об какой-нибудь старый забор, если такой попадался на его пути, крича в этот момент какое-то имя. Резко, парень не выдерживает и кричит на весь переулок: — НА-А-АЦУ! POV Грей Как же всё-таки сильно меня бесит огненный придурок! Как же я зол. Нет, ну надо же этому углю такое вытворить!? На задании, когда мы всю работу распределили на всех, он просто стоял злой, не понятно на что, и мешал всем. Мне пришлось брать его работу на себя, а у него она самая трудная - поджарить кое-кого, а я маг льда! Да ещё и не пускал меня, когда я решил разобраться сам! ПРИДУРОК! Так, Грей, успокойся! Убьёшь его завтра! Конец POV Грея Но вот из мрачных мыслей его вырвало то, что чья-то рука резко схватила его, прижимая к стенке у тёмного закоулка. На секунду Грей затормозил, пытаясь понять, в какой ситуации находится. Как только брюнет осознал, что он прижат чужим телом к холодной каменной стене, тут же начал вырываться, но заломленные за спину руки привели попытки вырваться к минимуму. — Не учили, что ходить по тёмным улицам одному - это плохо? — прозвучал хрипловатый голос на самое ухо брюнета. Уж этот голос он узнает из тысячи. — Нацу?! Какого ты творишь? У тебя гормоны не по тому месту что ли ударили? — Нет. Как видишь, гормоны по тому месту ударили. Я же с тобой не драться собрался. — Чего? — голос брюнета дрогнул. — О боже! А еще ты меня тупым называешь? Я тебя поиметь хочу, — последнее предложение сказано шёпотом, обжигая горячим дыханием бледную кожу. — С ума сошёл?! Отпусти! — жалкая попытка вырваться из цепких рук Драгнила. — Да тише ты! — Нацу заткнул рот брюнета рукой. — Не ори и будь хорошим мальчиком. Меньше будешь сопротивляться — меньше боли почувствуешь. Брюнет на подобное заявление лишь недовольно замычал в ладонь Драгнила. — Тише, — повторил Драгнил, прижимаясь к Грею бёдрами и сильнее зажимая запястья. — Хотя… кричи, сколько влезет. – Проговорил убийца драконов, убирая ладонь. — Район-то тут глухой. Ты скорее себе голос сорвешь, чем сможешь позвать на помощь, — Драгнил провёл языком по обнаженной шее. Оскалившись от предвкушения, Нацу быстро, пока до Грея не дошла вся опасность ситуации, завязал на его запястьях заранее подготовленную верёвку. Верёвка шершавая и толстая, даже больше похожа на канат, больно трётся о тонкую кожу каждый раз, когда руки брюнета дергаются. Уткнувшись носом в плечо Грея, Нацу вдыхает сладкий запах, совсем как у девушки. Как же он давно мечтал прикоснуться к столь манящему телу, опалить дыханием шею, укусить, оставив свой отпечаток… Животное желание, и не более того. По крайней мере, так думал сам Нацу. Раз просто хочется, значит, надо взять. Всё равно, каким способом: насильно, добровольно, причинив боль. Не важно. Главное - взять… Его не волнует, что потом будет чувствовать Грей… но опять же, так думает только Нацу. Зализывать старые раны придётся рано или поздно. — Страшно? — Нацу касается языком мочки уха, слегка прикусив. Брюнет вздрагивает от горячего прикосновения влажного языка. Страшно…. Очень страшно, быть жестоко изнасилованным в грязной подворотне в его планы не входило. Плакать? Молить? Кричать? Что нужно сделать, чтобы Нацу перестал? Хотя брюнет прекрасно знал, что если тебя решили изнасиловать, то жалость не подействует. Физическая сила тоже в данный момент бесполезна. Единственное, что Грей может в данной ситуации, так это показывать свою беспомощность, жалкими попытками вырваться. Из далеко не радужных мыслей Грея вырвало то, что горячие ладони бесцеремонно залезли в штаны к брюнету, поглаживая бёдра. — Нацу! Чёртов извращенец! Перестань! Ты хоть понимаешь, что творишь? Ты пьян? — Нет, я совершенно трезв. Чего тебе стоит потерпеть? В конце концов, это вполне естественные вещи. — Естественные вещи?! Таким с девушками занимайся, а не со мной в этой гряз… ай! — сильный укус за плечо заставляет Грея заткнутся. Нацу кусает больно, впиваясь клыками в кожу. Слизав горячие капли крови с бледной кожи, Нацу сильнее вжал брюнета в неровную каменную стенку, царапая до крови кожу парня об острые выступы. Руки скользят по бокам, очерчивая талию брюнета, к плоскому животу над ремнём, слегка поглаживая гладкую кожу. В тишине слышен звук бляшки ремня, и штаны резко спадают вниз. Сильные руки Драгнила в ту же секунду срывают с юного тела нижнее бельё. — Твою мать, — прошипел Грей. Не то, чтобы Грея смущал тот факт, что теперь он полностью раздет, всё-таки ходить голым ему не привыкать… Но стоять полностью обнажённым перед человеком, который хочет тебя поиметь - это уже совсем другое. Брюнет пытается развернуться или хотя бы локтем куда-нибудь пнуть. Но ничего результата не давало. За каждый рывок Грея в попытке отпрянуть, от уже не на шутку возбудившегося убийцы драконов, брюнет получал лишь укусы и относительно слабые толчки. Нацу лишь недовольно рычал, не обращая внимания на жалостливые всхлипы, со стороны брюнета. Драгнил выдыхает, опаляя горячим дыхание кожу. Руки его водят по стройному телу, как бы поглаживая, иногда сжимая, когда оказываются на округлых бёдрах либо ягодицах. Хочется, жутко хочется взять его. Грубо поиметь прямо здесь. Хочется услышать его крики, жалостливые просьбы перестать, увидеть его слёзы… Садист? Возможно… Нацу в очередной раз впивается в плечи брюнета…. Ему нравится его кожа, гладкая и, несмотря на то, что Грей брюнет, светлая. А ведь чем темнее волосы, тем смуглее кожа. А у него она молочная, кровь на ней выглядит очень красиво, как лепестки роз, рассыпанные по белоснежному снегу…. А из-за тёмных волос, кожа кажется практически прозрачной. А ещё она очень нежная. На шее и внизу живота кожа у него особенно чувствительная. Нацу провёл ладонью по плоскому животу, спускаясь вниз, слегка погладил гладкую кожу и юркнул к внутренней стороне бедра, поглаживая нежную кожу возле члена. Грей еле слышно постанывал от горячих, можно сказать, нежных прикосновений Драгнила. Но на этом всё хорошее кончилось, ну как сказать хорошее… Трудно назвать хорошим факт того, что тебя изнасилуют в грязном переулке, и даже манящие прикосновения Драгнила, не могли унять страх. — Ну как, успокоился? Видишь, тут совсем ничего страшного нет, сейчас просто минут десять помучаешься и можешь быть свободен, — с нотой издёвки сказал Нацу, до сих пор с силой прижимая уже не сопротивляющееся тело брюнета к стене. — Нацу, пожалуйста, хватит… — чуть ли не в слезах попросил брюнет. Живот, плечи и шея жутко ныли. Поцарапанная об каменную поверхность стены кожа, каждый раз касаясь до острых выступов на стене, начинала жутко саднить, отдаваясь жуткой болью. Хотя эти царапины и синяки Грей понаставил себе сам, пытаясь отстранить от своего тела Драгнила. На спине и плечах из-за укусов и засосов и живого места не осталось. Ноги жутко дрожали. Наверное, если бы Нацу его не прижимал к стене, то он точно бы упал на холодную землю. Мозг просто отказывался верить в происходящее. Ведь это Нацу… почему именно этот дружелюбный и вечно улыбающийся парень решил сотворить с ним такое? — Пожалуйста, — повторил Грей, тихо всхлипнув. На просьбу брюнета, Нацу и внимания не обратил и, проведя кончиком пальца по позвоночнику, очерчивая каждый позвонок, вызывая дрожь со стороны брюнета, спустился к впадинке у ягодиц. — Я бы с удовольствием послушал бы, как ты стонешь, но, увы, в данной ситуации мой слух будет улавливать только твои крики. Но это тоже не плохо. Да-да-да, возможно, я и садист, но от этого тебе не легче, — Нацу оскалился. Грею же теперь совсем стало плохо. От отвращения к происходящему и жуткой боли отдающейся по всему телу, начинала кружиться голова. — Ты с кем-нибудь до этого трахался? — поинтересовался Нацу. — Ты с ума сошёл?! Идиот! Это грязно и отвратительно! И с тобой я уж точно не хочу заниматься подобным! — Да кто тебя спрашивает? — прорычал Драгнил. — Хочешь, не хочешь. Мне всё равно… Хотя жалко, что ни с кем не спал. Ты, наверное, жутко узкий. Грей сжал зубы и предпринял отчаянную попытку вырваться. Резкий рывок… бесполезный рывок. Грей ничем кроме задницы и пошевелить-то не смог. В итоге он просто потёрся пятой точкой об возбуждённый член Драгнила. — Сам же нарываешься, — прохрипел Нацу. — Не нарываюсь я! Это случайность! — испуганно взвизгнул Грей. — Ладно, что-то мы с тобой заговорились, — Нацу провёл пальцами по внутренней стороне ягодиц парня, пытаясь найти ими вход в невинное тело. Найдя свою цель, Драгнил бесцеремонно протолкнул один палец внутрь. Грей глухо вскрикнул. Инородные тела внутри удобства не прибавляли. Второй палец стал проталкиваться внутрь. Грей почувствовал сильную боль. — Больно, — тихо прошипел Грей в надежде, что Нацу, возможно, смилуется над ним, и хоть как-нибудь отвлечёт его от боли. Как же низко он пал…. Нет, не просто пал, он сдался…. — Это ещё не больно, — каким-то издевательским тоном говорит Нацу. — И, заметь, я ещё с тобой более-менее нежен. — Что? Где тут нежность?! — Заткнись, — цыкает языком Нацу. Сейчас ему точно не до разговоров, слишком долго он ждал этого момента. Слишком долго хотел взять тело Грея, но его что-то постоянно останавливало. То понимание того, что сделав это, он испортит Грею жизнь, то понимание того, что даже на глаз было понятно, что Грей слишком узок для него… В принципе, Грей был бы узок для любого. Слишком чистым и невинным он казался Нацу. Слишком красивым и милым для того, чтобы его первый раз был с кем-то другим… Но при понимание того, что Нацу выдалась такая честь, он был жесток… Не это ли называют идиотизмом? Как же хотелось начать, сделать всё быстро и начать… Наконец-то войти в него… ТАМ он, наверняка, девственно узкий и горячий… Уютный и ещё совершенно не чувствительный и не разработанный. Как же не хотелось, чтобы у Грея это произошло с кем-то другим. Да хоть с Леоном… Слишком часто он стал ошиваться возле этого синеглазого чуда. Слишком часто стал его касаться, слишком часто стал смотреть на него не так, как все… а как на некий дорогой бриллиант, который не можешь себе позволить. Слишком часто Грей стал обращать на Леона внимание, тем самым вызывая и у Бастии, и у Нацу ураган волнений внутри. Ураган трепета и счастья у Леона, ураган злобы и зависти у Драгнила. — Слушай, Грей, — тяжело вздохнув, сказал Нацу, — я понимаю, ты не хочешь и всё такое… но, я очень этого хочу. Понимаешь? Очень… Так что, ты прости…. — За такое не прощают, ублюдок, — шипит Грей. — Ох, чем больше будешь хамишь, тем больше боли почувствуешь, — покачал головой Нацу. Второй палец оказался внутри. Грей недовольно прошипел. А ведь это только два пальца, что будет дальше Грей и представить боялся. Боже, для чего всё это. В голове просто не укладывается, что Нацу делает это из-за мимолётной прихоти. Драгнил вечно шумит и делает так, как ему хочется, но он всегда знал, что есть некая черта, которою не следует переходить. И отдаёт ли себе Нацу отчёт о том, что он сейчас делает? Понимает ли он вообще, что сейчас происходит? Понимает ли, что Грею это не просто неприятно, а отвратительно? Так много вопросов, и по закону жанра, ни одного ответа. Что остаётся делать брюнету? Терпеть… Единственный вопрос, на который есть ответ. Терпеть, и молить о том, чтобы это закончилось. Убийца драконов проталкивает пальцы глубже, делая круговые движения, пытаясь хоть чуть-чуть растянуть узкие стенки. Нетерпеливо закусывает губу, а по телу словно проходят волны жара, заставляя гореть и желать. Похоть разливается по венам, как наркотик, затмевает разум и какое-либо здравое мышление. Драгнил слизывает с плеча Грея ещё не засохшие капли крови, оставшиеся ещё с последнего укуса. Всё, терпеть уже невозможно, плевать на дальнейшую растяжку. И вот, Грей выдыхает, когда внутри снова чувство пустоты, а не ощущения тепла длинных, как у пианиста, пальцев Драгнила. — Гре~й, —тянет Нацу, — у меня для тебя очень плохая новость. Брюнет тяжело выдохнул. Боже, что он ещё придумал? Ему мало того, что он сейчас вытворяет? — Смазки-то у меня с собой нет, — продолжал Нацу. — А без неё я не могу войти в тебя. «И слава Богу» — пронеслось в голове Грея. — Так что тебе придётся поработать своим ротиком. — Что?! — с истерической ноткой в голосе вскрикнул Грей, и снова попытка вырваться. Снова бесполезная попытка вырваться. И снова Грей царапает свою кожу об неровную стену. — Ну, тише. Я не прошу делать мне полноценный минет. Просто пару раз проведёшь язычком, тебе же лучше будет. И только брюнет хотел возмутиться и выкрикнуть какое-нибудь оскорбление, как резким рывком он оказывается повёрнут к Нацу лицом, и из-за сильного нажима на плечи и подножки, он уже сидит на коленях. Быстро расстегнув ремень и стащив с себя штаны вместе с бельём, Нацу потянул Грея за волосы, нажимая губами на головку возбудившегося члена. — Начинай, — хрипит Нацу от нарастающего и обжигающего, как кристаллы огня, возбуждения. На слова убийцы драконов Грей лишь плотно сжал губы в сплошную линию. Ну уж нет. Это уже слишком. Факт изнасилования, а теперь ещё и это? Боже, этот мир сходит с ума. Нацу хмурится. Фыркнув, пинает коленом того в живот. От неожиданности брюнет кратко вскрикивает, чем и воспользовался Драгнил. Секунда, и твёрдая головка уже упирается в глотку ледяному магу. Грей недовольно замычал. И только хотел пустить в ход зубы, как Драгнил останавливает его простой фразой: — Укусишь — отымею так, что потом месяц сидеть не сможешь. В крайнем случае, что-нибудь сломаю. А пока постарайся быть хорошим мальчиком. Грей морщиться, когда огненный убийца драконов давит на затылок, заставляя взять глубже, а потом тянет за волосы, начиная задавать ритм. Брюнет зажмурился, чувство отвращения, прежде всего к себе и к происходящему, начинало вызывать рвотные рефлексы. Впрочем, не менее важную роль сыграл член, который при каждом толчке задевал гортань. Брюнет изо всех сил пытался представить, что вместо полового органа Драгнила конфета… ну или мороженное. Но получалось это не очень хорошо. А точнее сказать, вообще не получалось. Нацу то тяжело дышал, то рычал, больно дёргая Грея за волосы, с нескрываемым удовольствием смотря на то, как брюнет морщится, пытается отдалиться, как румянец на щеках усиливается. Таким он его никогда не видел, впрочем, он никогда и не находился с ним в такой интимной близости. Нацу запрокидывает голову назад, наслаждаясь происходящим, в отличии от мага созидания. По подбородку стекает тонкая струйка слюны, а во рту отчетливо чувствуется вкус естественной смазки Драгнила, что вызывает ещё больше отвращения. Как унизительно… И неизвестно, что хуже. Сам факт того, что это Нацу, или то, что тебя заставляют делать такие вещи в не самом удачном месте. Стертые до крови руки, синяки, укусы, засосы, рывки за волосы. Чувство стыда, отвращения, унижения, несправедливости смешиваются в один коктейль, ударяя по нервам, разбиваясь, заставляя чуть ли не впадать в истерику. А Нацу лишь тихо рычит, не задумываясь о чувствах своего друга, получает удовольствие от языка и губ Грея. Продолжая двигаться, дёргая не только за волосы, но и двигаясь бедрами, навстречу горячим губам. Но, как и обещал Драгнил, долго это не продлилось. Последний раз грубо и с силой потянул за волосы, до удара яичек об подбородок, и рот брюнета освобождается. И как кстати, ибо Грей чувствовал, что ещё немного, и его точно вырвет. — Ох, хорошо было, — довольно протянул Нацу. Грей лишь сжался в плечах, а по щеке, практически незаметно, проскользнула прозрачная капля, разбившаяся об холодную землю. Огненный убийца драконов заметил, что сейчас Грей выглядел более чем просто беззащитно. Дрожащие плечи, горящие от стыда щёки, брови складывались «домиком» . Довольно облизнувшись, Драгнилу не составило труда быстро подхватить дрожащие тельце и прислонить его щекой к шершавой стене, ободрав её до крови. Решив, что брюнету, наверное, не удобно стоять в такой позе, и не дай бог щеку уж больно глубоко поцарапает, развязал тому руки. Да и смысла в верёвке больше не было. Фуллбастер лишь опёрся локтями на стену, отдаляясь лицом. От камня, царапнувшего щеку, осталась кровоточащая рана. Струйка горячей крови тут же потекла вниз, очерчивая пухлые губы. Драгнил, не удержавшись, нагнулся к губам своей жертвы и, слизав алую жидкость, хотел было уже проникнуть языком в рот Грея, но тот протестующее сжал губы. — Ладно, обойдусь без поцелуя, — фраза была сопровождена звонким шлепком. «Вот извращенец» — пронеслось в голове брюнета. — Фу, Грей, какой ты неинтересный, - слащавым голосом протянул Нацу, — ты даже уже не вырываешься, — Драгнил ещё раз хорошенько шлёпнул брюнета по мягкому месту. — Ох, пора начинать. А то я терпеть уже не могу. Грей закусил губу, сжав пальцами выступающие на стене камни. Нацу лишь немного помедлив, упёрся головкой ко входу, и двинулся вперёд. По телу, словно дуга молнии, прошла неимоверная боль. Грей относительно громко вскрикнул, было такое чувство, что внутри просто всё рвётся, казалось, ещё чуть-чуть, и живот разорвётся на части. А Драгнил довольно простонал, чувствуя, как плотно стенки обхватывают его член, сжимая. Не дав привыкнуть, Нацу стал двигаться. Так быстро, как только позволяло столь узкое тело Грея. Приятно, было ужасно приятно от ощущений того, как в нём горячо срывало крышу вместе с остатками здравого смысла. Брюнет сначала пытался не кричать, но под натиском нестерпимой боли внизу это не представлялось возможным. Громкие крики со временем становились хриплыми. Грей брыкался, плакал, просил… нет, даже умолял Нацу о том, чтобы тот перестал. Но все мольбы словно проскальзывали мимо ушей Драгнила. По красным щекам бесстыдно катились слёзы… слёзы боли и унижения. Где-то на дне сознания скулила, разбившись на сотни осколков, гордость. Жутко хотелось уйти, спрятаться от этой разрывающей изнутри боли. Грей интуитивно поддавался бёдрами назад, но убийца драконов плотно сжал их, не позволяя шелохнутся. Внутри было как-то… горячо? И явно не только из-за члена убийцы драконов. Если быть точнее, то это кровь... И всё же было вовсе не удивительно, что Нацу его порвал. Но и тут был плюс: она хоть как-то облегчала движения… но этот плюс являлся плюсом лишь для Драгнила, который благодаря этому смог двигаться быстрее и легче. Ощущение отвращения к Нацу и к себе. Отвратительно, омерзительно, грязно. Руки стёрты об жёсткие камни в кровь. Грей сжимал камни с такой силой, что, казалось, ещё немного и он проткнёт ладони. Но все эти ощущения казались лишь дискомфортом в сравнении с чувством боли внизу. Сильные руки сжимали бёдра до синяков, толчки внутри приносили адскую боль. Грей уже не кричит, а хрипит. Голос сорван, да и кричать уже не особо хотелось. Если сначала казалось, что крики хоть как-то помогают заглушить ощущения, то потом жуткая усталость не позволяла даже кричать. Просто хотелось, чтобы всё это закончилось. Где-то внутри осталось биться желание того, что это всего лишь сон. Но даже если это не так, то ведь оно всё равно закончится, ведь так? Вся эта боль, унижение… оно ведь закончится, да? — Знаешь, — тяжело дыша говорит Нацу, — если бы до этого ты был хорошим… то… возможно, я бы достал до той точки… А так… увы и ах. Но Грей не слышал. То ли из-за болевого шока и резкой боли, то ли из-за того, что вовсе не хотел слышать этот голос. Брюнет лишь сопит и хрипит, ноги отказываются держать, и стоит он только благодаря рукам Нацу. И вот относительно громкий стон, и внутри растекается что-то горячее. Огненный убийца драконов ещё некоторое время не выходил из Грея и тяжело дышал. Отпустив бедра брюнета, Нацу вышел из него. По бёдрам парня стекала сперма и ещё не засохшая кровь, а брюнет лишь устало падает на сырую землю. Хотелось заглянуть ему в глаза, хотелось спросить для чего это, спросить, доволен ли он таким результатом. Но сил не хватало даже на то, чтобы просто пошевелить губами. — Вот видишь, всего 20 минут. «20 минут? Всего лишь… Нацу, это было для тебя "всего лишь", для меня это была бесконечная пытка….» — появилась хоть одна здравая мысль в голове брюнета. — Тебя до дома подтолкнуть или сам дойдёшь? — в ответ молчание. — Какой-то ты сегодня неразговорчивый. Ладно, сам дойдёшь, — с этими словами Нацу заправил своё достоинство в штаны, поправил рубашку и удалился с места преступления, оставив Грея одного. Дрожащими руками брюнет утёр до сих пор катившиеся слёзы. Он ведь сильный, он справится…. По крайней мере, хочется на это надеется. Единственное, чего сейчас ему хочется, так это дойти до дома и заснуть. Нет… сначала помыться, смыть с себя всю ту грязь и кровь… Душевную ведь не смоешь, хоть и очень хочется. На ватных ногах брюнет, опираясь на стену, кое-как смог встать. Натянул на себя штаны с бельём, что оказалось не таким уж и простым процессом. До дома, по сути, оставалось немного, но из-за жуткой боли в поясницу, хотя что там в поясницу, по всему телу, эти жалкие метры, казались километрами, а то и милями. Но мысль о том, что ночевать здесь будет ужасно, заставила двигаться дальше. 30 минут…. Целых 30 минут ушло на то, чтобы добраться до своего дома. А всё из-за того, что сознание так и норовило покинуть брюнета, а слабость как будто тянула вниз, к земле. Ноги подкашивались, спина болела, глаза слезились. Идти было невозможно. Зайдя в дом, Грей даже облегчённо выдохнул, оперившись на косяк. В темноте юноша кое-как дошёл до ванны. Щёлкнул выключатель, зашумела вода, которая казалась в данный момент спасительной. Парень стал под прохладные струи душа, смотря себе под ноги, видя как кровь, смешиваясь с грязью, стекала с него. Вода приятно обволакивала, хоть глубокие раны, да и просто ссадины, ныли от прикосновений воды. Устало прислонившись к стене, Грей тяжело и судорожно выдохнул. Хотелось плакать, рыдать во весь голос… Затуманенными глазами он смотрел на стекающую воду. В душе сейчас столько эмоций, столько чувств: ненависть, непонимание, отвращение, досада, обида, чувство несправедливости. Всё это сейчас умещалось в прочной, но всё же несколько хрупкой душе брюнета. Никогда ещё не было так противно, как сейчас. Он пытался разобраться в своих эмоциях, в своих чувствах. Понять... ненавидит ли? Или может наоборот. А главное, Грей пытался понять, почему так поступил Нацу. Он перебрал все возможные и невозможные варианты. Но ничего не подходило. Очередной судорожный вздох сорвался с обкусанных губ брюнета. Выключив воду, брюнет попытался обработать раны, хотя бы те, до которых мог дотянуться. Дрожащие руки, которые жутко ныли, отказывались слушать брюнета. Забинтовав только особо глубокие раны, которые могли загноиться, Грей плюнул на это занятие. Само заживёт. Откинув рулон бинтов в сторону, он направился в спальную. Всё же провалиться в сон сейчас было его единственным желанием.