Лего детали

Всё началось с волейбола, да, в который, кстати говоря, Минхо играть не умеет. Не то чтобы он совсем бревно и не может отбить мяч, но это всё равно не то, чего хотелось видеть его начальнику. — Последний раз я играл в волейбол в старшей школе, Чан-хён, — жалостливым голосом ноет Минхо, пытаясь избавить босса от навязчивой идеи устроить матч по волейболу. — Я уже не помню, как это делается. — Есть множество видео в интернете. Мне нужно учить тебя пользоваться Ютубом? — Да что я там пойму по этим видео? Минхо тащится за начальником, который, устав от бессмысленного разговора, решил ретироваться в свой кабинет. Однако Чан резко тормозит, агрессивно вздыхая, закатывая глаза, и разворачивается, вновь смотря на Минхо. — Ты решил побесить меня с самого утра, Минхо? — мужчина хмурится и получает в ответ отрицательное мотание головой. — Я знаю, что у тебя и без того полно работы, мне и самому претит этим всем заниматься, — он ярко жестикулирует руками. — Но Ким Дэхён ясно дал понять руководителям отделов, что он хочет поднять отношения в коллективе на более высокий уровень. — Я и так не плююсь ядом в сотрудников других отделов, когда они что-то требуют от меня. Куда ещё выше поднимать наши отношения? — Хватит ерунду говорить, — прыскает Чан и слабо бьёт Минхо папками по лбу. — В общем, займись этим и не забудь занести мне редакционный портфель, который я жду от тебя со вчерашнего дня! — Да занесу я, занесу, — чешет затылок Минхо. — Вот и занеси. Бан Чан — руководитель отдела маркетинга и, собственно говоря, босс Минхо. Его не назвать жутко строгим и требовательным начальником, но иногда, когда он получает по башке от генерального директора, будто с ума сходит. А Минхо, на правах заведующего редакцией, сходит с ума вместе с ним. Так и сейчас. Ну, какой ещё матч по волейболу между отделами? Какую команду он вообще соберёт из этих инвалидов-маркетологов, которые, просидев за своим рабочим местом на одну минуту дольше положенного, жалуются на рассыпающийся позвоночник? Он смотрит на одного из них, подпирающего щёку ладонью, и вздыхает, потому что тот из всех сил пытается удержать свою спящую голову, которая так и норовит свалиться прямо на стол. Ещё и самому придётся играть… Минхо жалобно стонет, ударяя папками по столу, возле которого стоит, и таким образом пугает того самого уснувшего маркетолога. Ли смотрит на него в упор, вздёрнув брови: — Чего спишь? В волейбол будем играть.

* * *

Матч обещает быть интересным, хотя Минхо до сих пор понятия не имеет, как он и его коллеги вообще будут играть. Бан Чан, которого он уговаривал вступить в команду, с улыбкой на лице машет ему со скамейки, пока сам Минхо вместе со своими коллегами готовится выйти на поле. Брошенный жребий решил, что его отделу придётся тягаться с отделом предпечатной подготовки. И вот их зовут к сетке. Игра протекает жарко и громко. Сотрудники издательства кричат и визжат, поддерживая ту или иную сторону. Счёт практически равный, а до конца игры остаются считанные минуты, что бесит Минхо неимоверно. Он раздаёт команды, подзывая коллег к себе, просит поднажать и постараться изменить счёт в их пользу, иначе их начальник ещё месяц будет тыкать в них проигрышем. Звучит свисток и мяч снова входит в полёт благодаря сильной подаче. Минхо, потный и уставший, уже, честно говоря, не может найти силы на очередную пробежку или прыжок, но когда мяч летит на его сторону поля, целясь в пустое место, у него будто открывается второе дыхание. Он падает на колени и, прокатываясь по полу спортзала, отбивает мяч. И всё бы ничего, но затормозить нет возможности — Минхо неожиданно резко врезается в скамейку, упираясь руками о стену по обе стороны от головы незнакомого парня. Кажется, весь спортзал погружается в тишину, лишь кто-то один из дальнего угла присвистывает и кричит с забавой в голосе: «Подкатил так подкатил!». Но Минхо не реагирует: он утонул в испуганных карих глазах напротив. Незнакомец смотрит ошарашенно, даже не двигается, впрочем как и сам Минхо, которого сколько ни зови, никак не может встать и, отряхнув колени, продолжить игру. Взгляд бегает по всему лицу, стараясь быстро изучить и запомнить каждую деталь, особенно внимание заостряется на маленькой родинке под глазом. Очаровательно, думает Минхо и хочет уже представиться, как откуда-то сбоку его имя злым котом шипит Бан Чан: требует вернуться к игре. — Никуда не уходи после игры, — единственное, что решает сказать Минхо перед тем как вскочить на ноги и вернуться к команде. Правда он понятия не имеет, какой теперь от него будет толк: мысли заняты одним только незнакомым блондином и даже не планируют возвращаться в прежнее русло.

* * *

Отдел Минхо первое место в этом матче не взял. Никто из команды его не осуждал, несмотря на то, что большинство мячей были пропущены именно им. Возможно они боялись что-либо ему сказать, зная, что от Минхо можно получить хорошую такую оплеуху, а возможно просто понимали его, всё-таки все они люди. А понимать его было в чём: тот самый незнакомец весь матч сидел на скамейке, из-за чего, собственно, Минхо не мог сосредоточиться на игре. В его голове все мысли были заняты созданием плана знакомства, а взгляд, вместо того, чтобы следить за мячом, то и дело специально (хотя Минхо и делал вид, что случайно) падал на светлую макушку. Поэтому на воображаемой доске достижений отдела маркетинга поселилось заслуженное второе место. После игры и какого-то жалкого подобия награждения с пластмассовыми медальками Минхо принимается искать в зале того привлекательного до жути незнакомца, однако тот не находится. Взгляд бегает по всем лицам, ища нужное в каждом углу, зачем-то пробегается по потолку, но всё не то. Минхо, прикрыв глаза, вздыхает. Не то чтобы он был уверен в том, что тот парень никуда не уйдёт, да и найти его самостоятельно будет легко (достаточно умоляющим взглядом посмотреть на Бан Чана), но обида всё равно колется где-то под рёбрами. Просто Минхо надеялся, что не он один ощутил пробежавшую между ними искру. А он ведь давно ничего такого не чувствовал. Принимая быстрый душ, Минхо думал о том, как могут звать того незнакомца. Переодеваясь в повседневную одежду, Минхо рассуждал, почему этот незнакомец всё-таки ушёл. Какими бы ни были мысли в его голове, всё сводилось к блондину, и Ли искренне не понимает, как смог так вляпаться за каких-то пару секунд во время гляделок глаза в глаза. На сайтах знакомств ему не знакомилось, на свиданиях вслепую действительно хотелось быть слепым, чтобы была причина уйти от нежеланных посиделок. С клубами и барами та же история: познакомиться подходили многие и уходили уже через секунду, потому что Минхо всегда кидает холодное «Не знакомлюсь». И не хочет знакомиться, хотя Сынмин, лучший друг, говорит, что это лучший способ заклеить трещину в сердце. Только вот не понимает, что эта трещина заросла ещё года два назад; Минхо просто не хочет повторения. Покидая раздевалку, Минхо пытается незаметно пройти мимо Бан Чана, который уже успел поймать генерального директора с какой-то своей целью. К счастью, удаётся, и Минхо расслабленно направляется к выходу из здания. — Минхо! — Минхо останавливает незнакомый голос. — Ты просил не уходить после игры. Зря ждал? Возможно, Минхо бы прошёл мимо этого голоса так же, как и мимо Бан Чана несколькими секундами ранее. Но сегодня его, кажется, слишком притягивает всё незнакомое. Он оборачивается, сталкиваясь с высоким парнем, тем самым блондином, с которого всю игру не мог отвести взгляд. На душе становится тепло, хотя живот от нахлынувшего волнения затянулся тугим узлом. Минхо улыбается: — Не зря. Я просто искал тебя в зале. — Там было слишком шумно, поэтому я решил подождать тебя где-то за пределами зала, — объясняется парень и чешет затылок. — Меня зовут Ли Минхо, кстати, — он протягивает руку, и блондин смеётся. — Тебя так часто звали в процессе игры, что я запомнил, — он обхватывает ладонь Ли и слегка сжимает, улыбаясь. — Я Хван Хёнджин. «Хван Хёнджин», — проговаривает про себя Минхо по слогам. Он уверен в том, что это имя теперь не выйдет из его головы. Даже будет засыпать с ним. — Хорошая игра была! Хотя я не очень люблю волейбол, — вдруг говорит Хёнджин, когда они уже направляются к выходу из здания. — Да, правда мой отдел всё равно проиграл. Я так себе игрок. — Ты не виноват в том, что было кое-что интереснее мяча для тебя, — Хёнджин пожимает плечами, и Минхо, переставая моргать, нервно сглатывает. — Ну, или кое-кто. Минхо чувствует собственное смущение кожей лица и задней части шеи, которая начинает гореть. И тот факт, что он смущается из-за какой-то безобидной фразы, брошенной молодым красивым парнем, в свои тридцать два, вгоняет в краску ещё сильнее. Это чувство внутри ощущается странно хотя бы потому, что после его последней влюблённости, он запретил себе думать о симпатии к кому-либо. Возможно это глупо, бегать от людей из-за страха ощутить болезненную любовь вновь, но Минхо бегал. А сегодня вот подкатил и теперь понятия не имеет, получится ли у него откатить обратно, если он хорошо постарается. Но пока что есть другая проблема: стараться не хочется. Они стоят на крыльце здания лицом друг к другу, и Минхо понимает, что теперь они должны разойтись по сторонам. Однако он смотрит в сторону своей машины и думает, что никому он ничего не должен вообще-то. — Ну, тогда… — Ты домой? — перебивает Минхо. — Да. — На машине? — он нервно кусает бедную губу, словно ему снова шестнадцать и он спрашивает у своего предмета воздыхания разрешение проводить до дома. — Нет, у меня нет прав, — смеётся Хёнджин. Минхо внутри ликует. — Тогда давай я тебя подвезу! — Если только тебе по пути. — Уверен, что так и есть, — говорит Минхо и с улыбкой указывает в сторону своей машины.

* * *

Им было не по пути. От слова «совсем». Дом Хёнджина находится буквально в другой стороне, но Минхо это не остановило: он всё равно добросил до дома и ещё пообещал заехать утром, чтобы поехать на работу вместе. Откуда в нём такие порывы быть самым настоящим джентльменом он так и не понял. И даже сейчас, уже лёжа в своей кровати и листая список сотрудников издательства на сайте, искренне не понимает. На следующее утро Минхо, как и обещал Хёнджину, заехал за ним, даже кофе купил в круглосуточной кафешке. По дороге специально не включал свой плейлист в машине, чтобы по песням на радио понять, какая музыка нравится Хёнджину. На работе старался чаще заходить в его кабинет, хотя даже в его отделе раньше появлялся редко. Кстати, Минхо узнал, что Хёнджин дизайнер, и тот пообещал как-нибудь показать свои работы, что пылятся в его квартире на холстах. Даже в этом Минхо поступил так, как ему совсем не свойственно: высказал свою заинтересованность в изобразительном искусстве, хотя никогда в нём заинтересован не был. В перерывах между заданиями, брошенными ему Чаном, Минхо читал в интернете статьи о великих художниках и их картинах. Ничего толком не понимал, из-за чего и не запоминал, но всё равно старался. И на обед-то начал ходить с Хёнджином, заведомо позвав его через сообщения в вотсапе, хотя уже давно привык обедать в одиночестве. И, смотря на всё это, Минхо не понимал, что происходит и нужно ли ему бояться. К счастью (или всё-таки сожалению), Сынмин подбросил такое знакомое слово «Влюблённость», которое заставило мужчину аж вздрогнуть. Он ведь не мог влюбиться, если последние несколько лет только и делает, что избегает это чувство. Не мог же? Сейчас, спустя две с половиной недели знакомства с Хёнджином, Минхо уже не так уверен в том, что он не мог. Он сидит за своим столом, смотрит на беспорядок из бумажек, которые нужно собрать в производственный портфель и сдать Чану, и только кривится. Голова забита не работой, и как бы Минхо ни старался, переключиться он не может. В мыслях прочно поселился Хёнджин, будто вцепился своими длинными пальцами в его мозг и отпускать не планирует. Не то чтобы Минхо был очень против, но делать с этим что-то нужно. — Ты издеваешься, Минхо? Внезапно раздавшийся голос вырывает Ли из собственных мыслей, куда успел залезть с головой, отчего и пугает, заставляя упасть на пол вместе со стулом. Этот Бан Чан так невыносим с утра! — Чем ты таким занимаешься, что не можешь выполнять свою работу? — возмущается Чан, хотя руку для помощи протягивает. — С ума схожу, — бросает Минхо, даже не сомневаясь, что говорит правду. — Да ну? — Чан выгибает бровь, с интересом смотря на Ли, и садится на стул для посетителей, зачем-то собираясь задержаться. — Расскажи? — Нечего рассказывать, — Минхо гневно отряхивает брюки и рубашку, поднимает стул, чтобы сесть, но промахивается и вновь почти падает на пол, потому что: — Влюбился, что ли? Чан начинает смеяться, между смехом произнося бесячее «Я так и думал!», а Минхо вот почему-то плакать хочется. Начальник тем временем продолжает гнуть свою линию: — Я даже знаю в кого, — тянет Чан с ехидной улыбочкой. — В Хёнджина из отдела предпечатной подготовки. Минхо вздыхает: — Это очень плохо? — Что? Нет, конечно, — хмыкает Чан так, будто Минхо озвучил великую глупость. — Влюблённость это здорово, особенно в уже осознанном возрасте, когда ты можешь контролировать ситуацию. — А что, если я, вроде как, в осознанном возрасте, но контролировать ситуацию всё ещё не могу? Минхо вызывает на лице Чана недоумение, но оно довольно быстро сменяется усмешкой. — Ты ведь ещё не признался ему? — Минхо машет головой в отрицание. — В этом и вся проблема: когда признаешься, станет легче справляться со своими эмоциями и чувствами. Сейчас тебе мешает не сама влюблённость, а страх за то, что всё пойдёт наперекосяк. А ты не бойся и попробуй. Чан, ободряюще подмигнув, оставляет Минхо наедине с эхом собственных фраз. Ли понимает, что старший прав, хотя бы потому, что Сынмин говорил приблизительно то же самое, а это не совпадение. Вместо того, чтобы сомневаться в правильности своих чувств, ему просто нужно поговорить с Хёнджином. Хван, даже если ничего не чувствует в ответ, не оттолкнёт, а значит, бояться нечего. Однако боится. Всю дорогу до кабинета Хёнджина боится, а, замерев около его двери, и вовсе начинает дёргаться. Минхо делает глубокий вдох носом и старается медленно выдыхать через рот, смотря при этом в потолок и чувствуя, как дёргается мышца правой ноги. В животе крутит от волнения, лоб покрывается испариной — Минхо ненавидит переживать. Он уже думает уйти обратно в свой отдел, покрутиться там вокруг Бан Чана, выпрашивая у него совета на тему того, что ему вообще говорить, но вместо этого дёргает дверную ручку и заходит в кабинет. — Я хотел… Доброе утро. Минхо напрочь забыл о том, что Хёнджин в кабинете сидит не один — с ним ещё три человека, которые прямо сейчас (как и сам Хван в принципе) смотрят на него полным замешательства взглядом. Его здесь знают и уже привыкли к тому, что он часто заходит по тому или иному делу, но сейчас он выглядит не так, как всегда, — какой-то слишком взбудораженный, — а потому и не знают, как реагировать. — А могут ли все, кроме Хёнджина, покинуть кабинет на некоторое время? — аккуратно просит Минхо, но в ответ получает по-прежнему удивлённое молчание. — Я вам всем кофе куплю. Как ни странно, это срабатывает: сотрудники начинают громыхать стульями, покидая свои места. И когда в кабинете не остаётся никого, кроме него и Хёнджина, Минхо закрывает дверь на замок. Хван, к слову, всё ещё смотрит на него испуганно. — Хёнджин, — начинает Минхо и вытирает вспотевшие ладони о ткань брюк, подходя к рабочему месту Хвана ближе, — мы можем поговорить? — Конечно, хён, — Хёнджин тут же откладывает карандаш в сторону и поворачивается к Минхо всем корпусом, с беспокойством смотря тому в глаза. — Что случилось? «Случилось много всего, — хочет сказать Минхо, — но как тебе это всё озвучить — я понятия не имею». Он трёт переносицу пальцами, прогоняя в голове все варианты начала своей пламенной речи, и останавливается на простом: — Кажется, я в тебя влюбился. Хёнджин реагирует так, как Минхо и предполагал: долго молчит, раскрыв рот в немом вопросе, хлопает ресницами, то смотря на него в упор, то уводя взгляд куда-то за спину, и не дышит, кажется, вообще. Минхо никуда не торопится — он подождёт и даст столько времени, сколько понадобится. Об этом он и собирается сообщить, но оказывается прерван хёнджиновым голосом: — Тебе кажется или ты прям уверен? Выглядит он при этом очень серьёзно, даже встаёт со своего места, складывая руки на груди. — Я давно не ощущал ничего такого, поэтому мог спутать это чувство с каким-то другим, но мои друзья говорят, что это оно, — объясняет Минхо, разводя руки в стороны. Хёнджин никак не меняется в лице, но по прошествии нескольких секунд начинает улыбаться, смущённо поджимая губы и уводя в сторону взгляд. Минхо не знает, что говорить дальше: пламенная речь, которую он готовил (если можно так сказать), вдруг превратилась в дотлевшие угольки. Поэтому он начинает говорить всё, что приходит ему в голову: — Я, наверное, признался не очень красиво и романтично, как бы тебе хотелось, хотя… Почему я вообще так уверен в том, что тебе этого хотелось? — Минхо бубнит себе под нос и уж точно при этом не выглядит, как тридцатидвухлетний мужик, а Хёнджин, с улыбкой слушая его, подходит всё ближе, пока вовсе не встаёт впритык к нему. — Хён, — зовёт Хёнджин, но Минхо от волнения всё продолжает говорить что-то о том, что должен был подготовиться и преподнести эту занимательную информацию каким-то другим образом. — Хён, ты мне тоже нравишься. Беспорядочный поток слов, льющийся из Минхо, останавливается. Ли поднимает на Хёнджина растерянный взгляд, вдруг замечая тяжесть рук на собственных плечах и горячее дыхание на губах, и всё, что может сказать, это короткое «Вау» с придыханием. — Я просто не знал, как сказать, — объясняется Хёнджин, обнимая за шею. — Феликс предложил подождать какого-нибудь знака, но возможно я все их пропустил, слишком погрузившись в мысли о тебе. Минхо глупо улыбается, не зная, как стереть эту улыбку с лица, смотрит на Хёнджина любовно, нежно проводя костяшками по его щеке, а после крепко обнимает. — Мне кажется, что тот мой подкат на волейболе это уже своеобразный знак. Хёнджин в ответ только смеётся. Так что всё началось с волейбола, да, в который, кстати говоря, Минхо играть не умеет. Но именно это помогло ему спустя долгое время встретить человека, приглянувшегося его сердцу и разуму. Поэтому ни у кого жалоб не имеется. — А мне можно тебя теперь поцеловать? — Нужно!