Лего детали

Отношения с Хёнджином ощущаются прекрасно! Ещё в самом их начале Минхо понял, что Чан действительно был прав, сказав, что всё станет чуть проще, когда он откроется перед Хваном и расскажет о своих чувствах. Стало и вправду проще, хотя, глядя со стороны, и не скажешь, что что-то изменилось. Они были и до этого достаточно близки, сейчас разве что ушла некоторая скованность и неловкость, появились беглые поцелуи в коридорах издательства, а потом долгие и чувственные в машине и квартирах. В животе пульсация отбивает дробь каждый раз, когда, прижимая Хёнджина спиной к стене в его же кабинете, Минхо целует напористо, оставляет влажные поцелуи на тонкой шее, пока сам Хван с придыханием бормочет о том, что вот-вот его коллеги вернутся с обеда. И никаких проблем у них нет (даже не ссорятся), кроме одной. Минхо просыпается из-за ощущения липкости по всему телу: он весь вспотел. В квартире до невозможности душно. Ещё и рука, на которой спит Хёнджин, затекла. Ещё и поясница ноет. Это заставляет грузно вздохнуть. У Хвана очень неудобный диван, но тот с подобными замечаниями Минхо никогда не соглашается, говоря, что сам-то он спит прекрасно. Никто в этом и не сомневается: ночью Хёнджин спит не на диване, а на самом Ли, оттого ему и удобно. У Хёнджина двухкомнатная квартира: спальня и гостиная. Однако однажды он принял решение переделать небольшую спальню в комнату-студию, где бы он мог писать свои картины и в принципе держать всё необходимое для его творчества и работы соответственно. «Всё равно я живу один — мне и диванчик в гостиной подойдёт», — объяснял Хёнджин, когда Минхо впервые зашёл к нему в гости. Тогда Ли не придал этому особого значения, но зато сейчас, когда пришло время и жаркое желание проводить друг с другом ночи, это бесит. Минхо хочет повернуться на бок, чтобы почувствовать хотя бы малейшее удобство, однако он не успевает: две пары маленьких лап бегут по его ногам к туловищу и останавливаются на груди. Небольшой ушастый дьявол, как называет его Минхо, плюхается задницей где-то возле его ключиц и начинает вылизывать ему подбородок. — Ох, ну да, только тебя здесь не хватало! — возмущается Минхо, пытаясь увернуться от гладкого маленького языка, который успевает дойти до его губ и носа. — Кками, слезь с меня, дьяволёнок. Кками — длинношёрстный чихуахуа, милый и ласковый пёс с одной стороны и жуткий проказник с другой. Он часто гоняется за Минхо и кусает его за пальцы ног, когда тот не обращает на него своё внимание. Хёнджин каждый раз умиляется с этого, как будто в первый, и приговаривает, что такое отношение Кками это невиданная редкость. Ведь обычно он не спешит привязываться к тем, с кем общается его хозяин, а вот с Минхо подружился быстро, даже несмотря на то, что от него пахнет котами. Минхо это счастливым билетом не называет. Со стороны Хёнджина чувствуется копошение: парень, устраиваясь поудобнее, ложится на бок и так вспотевшего Минхо, закидывая на него свои длинные конечности. — Укуси его за ухо, — обращается Минхо тихо к Кками. — На тебя он не будет ругаться за то, что ты его разбудил. — Я всё слышу, — сонно бубнит куда-то в плечо Хёнджин. — Мой парень пытается натравить на меня мою же собаку. Видимо, я ещё сплю. Минхо фыркает и перекладывает Кками с себя на бок Хёнджина. — Он скорее всю планету натравит на меня, чем позволит мне натравить его на тебя. — Не преувеличивай, — тянет Хёнджин и тянется сам, устраивая собаке землетрясение. — Он тебя любит. — А ты? — И я. — Что «ты»? — докапывается Минхо, ухмыляясь. — М? А о чём мы вообще? — Понятно, — Минхо только закатывает глаза. — Доброе утро, — и тянется за поцелуем, расплываясь после в довольной улыбке, потому что получил, что хотел. Несмотря на духоту и затёкшие конечности, Минхо нравится встречать утро вот так, лёжа с Хёнджином в обнимку. Сонный Хван это бесспорно особенный фетиш Минхо: он мягкий и беззаботный, ластится словно кот, притираясь щекой к чужому плечу. Его можно целовать куда дотянешься и в ответ получать тихие хриплые посмеивания. Хёнджин само очарование. Только вот хочется так просыпаться каждое утро, а не раз в неделю (и то, если совпадают их графики). В этом и заключается проблема. Минхо думает, что им нужно съехаться. Как предложить это Хёнджину — не знает. Жить вместе не так уж и просто, как может показаться на первый взгляд. От тех или иных привычек придётся отказаться, обычный план на день — отредактировать, да и в принципе осознать, что в квартире теперь двое (а если считать котов Минхо и Кками, то вообще все шестеро). Перед тем, как съехаться, нужно всё обсудить, а в самом начале совместного проживания к чему-то подстроиться, где-то найти компромисс. Именно поэтому это очень ответственный шаг, и Минхо крайне не уверен в том, что Хёнджин сделает его вместе с ним, потому что прошло не так уж и много времени — каких-то полтора месяца. Вдруг для Хвана это слишком мало?

* * *

— Так, может, ты просто спросишь его, вместо того чтобы строить диалоги в своей голове? — Сынмин, которого Минхо впервые за долгое время позвал на обед, пообещав заплатить, кусает какой-то пончик и смотрит на друга как на дурака. — Что, если мы не уживёмся и расстанемся? — Минхо его будто не слушает вообще, витает в своих мыслях и в них же тонет постепенно. — Вроде тридцать два года, а юношеский максимализм бьёт ключом, — хмыкает Сынмин. — Тебе обязательно думать сразу о плохом? — Нужно рассматривать все нюансы. — Ну вот и рассмотришь их вместе с Хёнджином, когда предложишь ему переехать к тебе. Сынмин говорит об этом так легко, что Минхо диву даётся и завидует: он тоже хочет думать и говорить на эту тему без скребущихся у него на душе кошек. Но так или иначе Ким прав, и Минхо нужно быть более спокойным и уверенным в этом деле. — Тогда сначала мне нужно разобрать свой кабинет дома и переделать комнату под мастерскую, — кивая самому себе, говорит Минхо. — А сам где будешь работать? — Не знаю, — Минхо пожимает плечами, — на лоджии… Да и какая разница? Главное, чтобы Хёнджин согласился переехать. — Главное, чтобы ты не умер, перестраивая свой кабинет под мастерскую. — Мне перестроить кабинет — раз плюнуть.

* * *

Не раз и не плюнуть, как оказалось спустя некоторое время. Если изначально Минхо думал, что достаточно будет убрать одну мебель и поставить другую, то на деле получилось всё совсем иначе. Помимо замены мебели, комната требует перестановки источников света, смены цветовой гаммы стен. И это всё при том, что даже мебель вызывала кучу проблем! С помощниками тоже в этом деле туго: Сынмина таскать шкафы не заставишь, потому что со спиной проблемы, а Бан Чан просто посмотрит как на дурака и скажет, что у самого дел по горло. Минхо, конечно, ни на кого не злится и совершенно спокойно принимает тот факт, что ремонтом придётся заниматься ему одному. Главное, чтобы одни проблемы не вызвали прилив новых. Неизвестно, конечно, можно ли назвать отсутствие нормальных встреч с Хёнджином новыми проблемами, но, наверное, можно. Из-за того, что Минхо всю неделю по приезде домой занимается ремонтом в запланированной мастерской, проводить время с Хваном не удаётся. Он бы с удовольствием приехал к нему, позволил закинуть длинные конечности, лёжа на максимально неудобном диване, и уснул под сопение Кками над ухом. Но у Минхо попросту не хватает времени и сил на это, а поясница, что теперь ноет каждый день и каждый час, обещает отвалиться, если она в таком состоянии окажется на хёнджиновом спальном месте. Терять единственного бойца — себя — очень не хочется. Минхо редактирует очередной издательский портфель, матерясь себе под нос. Спина неистово болит, несмотря на то, что Минхо натёр её какой-то мазью, которую посоветовал Сынмин. Не довериться человеку с вечно больной спиной было бы странно, но мазь, кажется, действительно ничерта не помогает. Либо дело в том, что после её нанесения необходимо оставаться в покое хотя бы какое-то время, а Минхо вот сразу помчался на работу. На телефон приходит уже пятое уведомление за последние двадцать минут (он считал), но рука не тянется проверить сообщения: некогда. Кто отправитель — неизвестно, но Минхо, кажется, начинает догадываться, когда в его кабинет залетает сердитый Хёнджин. — Доброе утро, — бросает Минхо, не отрываясь от чтения какой-то странной на его взгляд работы. — Почему не отвечаешь? — тут же прилетает в лоб. — Так это ты писал? Прости, я заработался… Чёрт… Какой дурак мне это отправил?! — Ты молчишь со вчерашнего вечера, Минхо. Хёнджин подходит к столу вплотную и хлопает крышкой чужого ноутбука. Избирательный игнор Минхо начинает его бесить. — Что ты, чёрт возьми, делаешь, Джини? — Минхо эмоционально разводит руки в стороны, а Хёнджин вместо ответа только бровь выгибает. — Я не видел твоих сообщений вчера. Извини, я не специально. Хёнджин грузно вздыхает и так же садится на стул, растирая глаза подушечками пальцев. Минхо знает, что тот сейчас начнёт расспрашивать, попытается узнать, почему тот отдалился, любит ли ещё или уже не уверен в своих чувствах, и так далее, и тому подобное. А Ли не может рассказать о своём сюрпризе и как выкручиваться из этой ситуации — понятия не имеет. — Что происходит, Минхо? — в лоб спрашивает Хёнджин, не тратя время на медленные подводки. — Ты будто избегаешь меня. — Как я могу тебя избегать, если мы работаем в одном здании? — Минхо хочет перевести разговор в шутку, но, судя по выражению лица Хёнджина, понимает, что его желание не исполнится. — Мне не смешно, — подтверждает Хёнджин догадки Ли. — Хёнджин, я работаю, вот и всё, — Минхо пожимает плечами. — Много всего навалилось. Хёнджин мрачнеет на глазах и, кажется, совсем скоро станет похожим на тучу. Видеть подобное не просто тяжело — очень больно, ведь Минхо понимает, что до такого состояния своего парня довёл он сам. Пускай и не специально. Пускай и занимаясь при этом тем, что должно ему в конечном итоге понравиться. Сейчас же для Хёнджина всё чересчур не понятно и обидно. Минхо, выгибая брови домиком, огорчённо вздыхает и, морщась от резкой боли в спине, поднимается со своего места, чтобы подойти к Хвану и сесть перед ним на корточки. Он берёт его ладони в свои, пытаясь заглянуть в глаза, взгляд которых тот нарочно уводит в сторону. — Ну правда, Джини, не дуйся, а то ты похож на мыльный пузырь. Хёнджин слабо усмехается, теперь позволяя себе столкнуться с чужим мягким взглядом. — Поехали сегодня ко мне? — заметно успокоившись, спрашивает Хёнджин, но Минхо только поджимает губы. — Всё понятно. Видимо, не сегодня. Ладно. Хёнджин встаёт на ноги, обиженно убирая от себя руки Ли. Ведёт себя совсем как ребёнок, думает Минхо, но при этом прекрасно его понимает. Он бы, вероятно, тоже был расстроен подобным стечением обстоятельств. — Хёнджин, — устало зовёт Минхо, и Хван задерживается в дверях, ожидая дальнейших слов. — Прости, что не могу уделить тебе время сейчас. Совсем скоро я освобожусь и, обещаю, буду полностью в твоём распоряжении. Хёнджин на это только слабо кивает перед тем, как покинуть кабинет Ли.

* * *

— Хочешь, я с ним поговорю? — предлагает Бан Чан на том конце линии. — Может, у меня получится ему всё объяснить. Скажу, что я, такой злой и бессовестный начальник, загрузил тебя работой, с которой сможет справиться только сотня человек. — Ага, — Минхо вкручивает очередной шуруп в крепление полки и прижимает телефон плечом ближе к уху, — он всё равно продолжит смотреть на меня волком. Ещё и подумает, что я ему с кем-нибудь изменяю, а ты меня покрываешь. — Преувеличиваешь. — Возможно, но такую мысль тоже стоит допускать. Если честно, Минхо допустил уже всевозможные мысли, начиная с того, что Хёнджин теперь думает, что всё это простая интрижка, которая успела наскучить старшему, и заканчивая тем, что тот теперь поднимет разговор о расставании и найдёт себе нового партнёра. Всё это глупо — даже Сынмин так сказал, — но Минхо не может выбросить навязчивые варианты развития событий из своей головы. — Оторвись на какое-то время от своего ремонта и сходи с Хёнджином куда-нибудь, — вновь подаёт голос Чан, вздыхая, видимо, от того, что уже устал говорить на эту тему. Он уже предложил столько идей, но Минхо не одобрил ни одну из них. — Он поймёт, что всё нормально, и успокоится. — А если он начнёт намекать на секс? — вновь из крайности в крайность — Чан громко цокает языком. — Моя поясница не выдержит, если я не откажу. А если я откажу… — Всё, я понял. «Везёт, — думает про себя Минхо, — я вот ничего не понимаю». На самом деле Минхо действительно хотел оторваться от небольшой (как когда-то казалось) перестройки и провести время с Хёнджином, чтобы тот успокоился. Но тогда своеобразный ремонт затянется на неопределённый срок, а Минхо не хочет откладывать момент, когда предложит Хёнджину съехаться. Ему осталось сделать совсем чуть-чуть: прикрутить полки и собрать пару небольших комодов — будет глупо делать паузу именно на этом этапе. — Вообще, давай быстрее заканчивай с этой своей перестройкой, — после недолгой паузы говорит Чан. — А то и от работы начал отлынивать. — Я-то?! Да я пашу как лошадь! — А надо как две лошади. В общем, звони, если что. Минхо успевает бросить лишь короткое «Угу» перед тем, как Чан завершает звонок. Он откидывает телефон в сторону и возвращается к полке. Эта чёртова деревяшка отказывается держаться, и Минхо не понимает, в чём её проблема. — Это действует на нервы, — устало бормочет себе под нос Ли. Он окидывает взглядом комнату, думая, что тратить время на полку не стоит и лучше перейти к какому-то другому делу. В поле зрения удачно попадает разобранный комод, и Минхо, взяв необходимые инструменты из ящика, идёт прямо к нему. Но то ли это заговор, то ли на Минхо навели порчу — что-то из этого явно имеет место быть, потому что дурацкий комод так же, как и полка, решил не поддаваться его рукам. — Да какого чёрта?! — начинает злиться Ли, когда один из оставшихся ящиков никак не входит в модуль. — Напридумывают механизмов… Минхо чувствует себя настоящим дедом, когда бормочет себе под нос возмущения в сторону «современных навороченных штук». А уставшая поясница, как назло, начинает стрелять в другие области спины, добивая и так уже выбившегося из сил Минхо. Он в очередной раз, сделав глубокий вдох и медленный выдох, пытается вогнать ящик в модуль. И тот практически входит, чему мужчина уже собрался было обрадоваться, но судьба распорядилась иначе, заставляя Минхо, вконец разозлившись, рыкнуть и грубо оттолкнуть мебель от себя. И именно в этот момент (очень вовремя) раздаётся телефонный звонок. — Что? — Минхо отвечает, даже не удосужившись посмотреть на название звонящего контакта. Он почему-то уверен в том, что это Сынмин, который звонит время от времени, чтобы позлорадствовать и бросить своё излюбленное: «Я говорил, что ты без помощи не справишься — вызывай ремонтников». Но в этот раз он не угадал, даже близко не оказался. — Эм, — Хёнджин, явно шокированный грубым ответом на свой звонок, по всей видимости даже забыл, зачем вообще звонит, — у тебя всё в порядке? — Да, — сухо бросает Минхо, но головой уходит совсем не в телефонный разговор, а в мысли о долбаном комоде, который он как-то должен собрать. — Занят, что ли? — Да. — А ты дома? — спрашивает Хёнджин и вдогонку задаёт ещё один вопрос: — Хочешь, кофе привезу? В любой другой момент Минхо явно бы проникся подобным рвением позаботиться о нём, но сейчас сотня лишних вопросов только давит на виски вместе с проблемой в виде неподдающейся ему мебели. Поэтому он, наверное, даже слишком резко отвечает: — Нет. Потом позвоню. — Окей. Минхо слишком поздно понимает, что в ответ Хёнджину огрызается; только хочет извиниться за свою резкость, но Хван уже сбрасывает, перебивая мужчину короткими гудками. Перезвонить, наверное, всё-таки стоит, но Минхо решает, что сделает это часом позже, ведь, если Хёнджин начнёт заваливать его вопросами, он вконец сойдёт с ума и сдаст себя с потрохами. А портить сюрприз по-прежнему не хочется.

* * *

Время течёт как растопленное масло, и Минхо это не радует от слова «совсем». Заниматься этим дурацким ремонтом уже порядком надоело. Хочется, как в сказке: щёлкнуть пальцами и увидеть уже доделанную мастерскую. Но Минхо не в сказке, да и руки устали настолько, что даже щёлкнуть нет сил. Каждый элемент комнаты начинает раздражать всё сильнее, и теперь к Минхо лучше вообще не приближаться, особенно когда его ладонь сжимает небольшой молоток. Сынмин, которому Минхо звонил, чтобы пожаловаться на свои неудачи в абьюзивных отношениях с ремонтом, посоветовал найти где-то дюбели, чтобы хотя бы с полкой справиться. По дороге в ближайший магазин стройматериалов Ли, подправляемый своей ноющей поясницей, всё возмущался из-за того, что при покупке всего необходимого для ремонта продавец-консультант не посоветовал ему эти долбаные дюбели сразу. Потом, правда, вспомнил, что всё-таки советовал. Так или иначе, пластиковое (или что там намешано — Минхо так и не разобрал при покупке) крепёжное изделие теперь валяется где-то сбоку, пока Минхо думает, как будет лучше повесить полку. Губами зажаты пара длинных шурупов, брови нахмурены, жилистые руки прислоняют несчастную — будь она неладна — деревяшку к стене — если бы здесь был Хёнджин, с вероятностью в девяносто процентов назвал бы мужчину до чёртиков сексуальным (остальные десять процентов Минхо отдаёт подколам). Но только-только Ли начинает чувствовать себя самым настоящим отделочником, как всё снова идёт по одному месту. — Тупая дрель! — возмущается Минхо, крепко держа в себе рвущийся наружу мат. Вскоре «тупым» становится абсолютно всё, и Минхо уже пыхтит, как вскипевший чайник — ещё чуть-чуть и пар из ушей пойдёт. Он уже всерьёз задумывается плюхнуться на задницу и зареветь от этой безысходности. Но держится до последнего, вновь сжимая в руке молоток, которым хочет вбить дюбель в отверстие в стене. — Минхо, ты тут? — слышится звонкий голос из коридора, и Ли, не по-детски испугавшись, чисто случайно мажет и попадает молотком не по дюбелю, а по собственным пальцам. — Су-у-ука! — протяжно воет Минхо, откидывая инструменты в сторону, и, приземляясь вслед за ними на пол, прижимает руку к груди. Виновник торжества появляется в комнате вмиг, видимо, услышав болезненные завывания. Минхо поднимает глаза, встречаясь с обеспокоенным взглядом Хёнджина, и стонет ещё громче, теперь даже не зная, из-за чего именно: из-за боли или же испорченного сюрприза. — Что здесь вообще происходит? — Хёнджин, быстро окинув взглядом разбросанные детали мебели и инструменты, подбегает к сидящему на полу мужчине и плюхается рядом. — Что там? — кивая на руку. — Ничего, — получается даже как-то обиженно, словно Минхо пять лет и он вот-вот заплачет. — Дай посмотрю. — Нет. — Дай сюда, — Хёнджин долго не церемонится, перехватывая чужую руку, и осматривает покрасневший палец. — Ты молотком ударил, что ли? — в ответ кивок. Хван на это недовольно цокает языком и начинает заботливо дуть на ушиб. — И давно ты подался в ремонтники? Хёнджин смотрит мягко, со всей присущей ему нежностью целует ушибленный палец, а после прячет чужие ладони в своих — не злится, не смеётся, не напирает. И Минхо становится до жути стыдно за все свои всплески эмоций, которые выливал на этого ангела, за игнорирование сообщений и звонков, за выдуманные отмазки, чтобы не проводить время вместе — да за всё, что было в последние несколько недель! Он ведь не хотел обижать, да и Хёнджин не выглядит очень уж обиженным (это делает только хуже — лучше бы наорал, ей богу!), и всё это Минхо делал лишь для того, чтобы после обрадовать сюрпризом. Но на душе всё равно кошки скребут, и в горле щекочет от того, насколько ему совестно. Ли опускает взгляд на их руки, чувствует, как горит шея, вздыхает, думая, что нужно сказать, чтобы и правдой было, и дураком его не выставляло. Однако Хёнджин выключает затянувшуюся паузу быстрее: — Почему ты выглядишь как ребёнок, которого воспитательница в садике отчитывает за отобранную машинку? Минхо даже прыскает от того, как смешно это звучит из уст Хёнджина. Атмосфера, по факту, и не была напряжённой, но Хван её всё равно разряжает, аккуратно поглаживая ладони, что покоятся в его. — Я хотел сделать перестройку в своём кабинете, — начинает Минхо. Хёнджин, хмуря брови, обводит взглядом комнату, а после усмехается, вновь смотря на Минхо. — Ты его в музей, что ли, хотел превратить? К чему такие масштабные изменения? — В мастерскую, — вздыхает Минхо и, завидев выгнутую в вопросе бровь, добавляет: — Для тебя. — В смысле? — Хёнджин упирается в него взглядом, полным недоумения, и Минхо, аккуратно вытащив руки, трёт пальцами переносицу, отчего сразу шипит. — Да пожалей ты уже этот настрадавшийся палец! Что за мастерская? Ли, делая глубокий вдох, поднимается с места, отряхивает штаны от пыли и шагает куда-то в центр комнаты, поставив руки в боки. Он смотрит на свою работу, оценивающе причмокивая губами, и наконец разворачивается, чтобы вновь подарить внимание Хёнджину. — Может, я за аптечкой сбегаю, пока ты тут с мыслями собираешься? — Хёнджин указывает большим пальцем себе за спину и в такой позе замирает, когда Минхо резко выпаливает: — Переедешь ко мне? Хван смотрит, вытаращив глаза и открыв рот в немом вопросе, голоса не подаёт, видимо, пытаясь переварить услышанное. А Минхо, пользуясь его замешательством, подаётся в объяснения: — В общем, я хотел предложить тебе съехаться, но понимал, что моя квартира не подходит тебе, потому что здесь нет студии, где бы ты мог работать и писать картины просто так, для себя. Вот я и решил переделать свой кабинет под мастерскую, чтобы тебе было комфортно. — У меня есть несколько вопросов, но я не знаю, с какого начать, — выходя из ступора, говорит Хёнджин, но Минхо только руки в стороны разводит. Хван воспринимает это как позволение спрашивать всё, что он пожелает. — Ну для начала: ты поэтому меня избегал последние несколько недель? Был занят ремонтом? — Да, прости, — Минхо вновь оказывается рядом, присаживаясь на пол. Смотрит провинившимся котёнком и вздыхает. — У меня все силы ушли на этот ремонт… И поясница тоже туда ушла. — Ага, а почему ты мне о своих планах не рассказал? Постоянно отнекивался, мол, работы много, — продолжает Хёнджин, еле сдерживая улыбку, что пока что виднеется только в глазах. — Я хотел сделать сюрприз? Так себе, конечно, вышло, — Минхо в очередной раз смотрит на свой пострадавший палец, думая, что теперь он будет ещё долго напоминать ему о сегодняшнем промахе. Промахе во всех смыслах. — Вообще-то! — вскидывая брови, восклицает Хёнджин и поднимается на ноги. — Выглядит всё очень здорово. Цвет стен такой, как я люблю, и со светом порядок… А мебель вместе соберём. Если что, я позову Феликса: он как-то у себя в загородном доме сам делал ремонт, поэтому шарит за все эти вещи. — Сам сюрприз не удался, — угрюмо откликается Минхо. Он чувствует, как Хёнджин прижимается к нему со спины, усаживаясь сзади, кладёт подбородок на его плечо и крепко обнимает. — Так ты именно из-за этого расстроился? — Да, я хотел, чтобы ты узнал обо всём, когда мастерская была бы готова. Лично хотел тебя сюда привести и показать. — Сюрприз же должен удивлять, — констатирует Хёнджин, прижимаясь к Минхо ближе. — Возможно, всё не так, как ты изначально планировал, но сюрприз всё же получился, ведь я удивлён! И мне льстит тот факт, что ты потратил кучу времени и сил на то, чтобы сделать мне приятно, — Хван мило притирается щекой к щеке, вызывая таким жестом у Минхо лёгкую улыбку. — Да и в принципе то, что ты решил переделать свой кабинет в мастерскую, чтобы мне было комфортно… Мне очень приятно, Минхо. Но больше не пугай меня так: своим этим игнором и отмазками. Ли в ответ слабо смеётся, говоря тихое «Хорошо». Довольствуется невесомыми поцелуями куда-то в угол челюсти и расслабляется полностью, забывая о том, что напрягало пару секунд назад, из-за того, как Хёнджин кончиком носа ведёт по чувствительному месту за ухом. — Так ты переедешь ко мне? — повторяет свой вопрос Минхо, который уже задавал парню некоторое время назад. Хёнджин ловко меняет положение, когда, опираясь на мужские плечи, перелезает к Минхо на бёдра. Тот чуть морщится из-за стрельнувшей в пояснице боли, на что Хван, извиняясь, чмокает в нос. — Конечно перееду! — говорит Хёнджин так, будто это самая очевидная в мире вещь, а после, лишь слегка касаясь, целует в уголок рта. — Готов прямо сейчас поехать за Кками и вещами. Поцелуй быстро настигает губы Минхо, когда Хёнджин к ним буквально припечатывается, — немое доказательство того, что он сильно скучал. — Твоя новая мастерская ещё не готова, — Минхо говорит в самые губы, пытаясь поймать темп, заданный Хваном. — Надеюсь, в спальне нет никакого ремонта? — Там нечего менять. Разве что твоё отсутствие. Хёнджин смеётся прямо в поцелуй, заставляя Минхо его углубить. Тот ведь и сам скучал безумно, поэтому сейчас, когда Хван так соблазнительно сладко целует, не может себе позволить остановиться. Плевать на разбросанные инструменты (один дюбель прямо сейчас противно впивается ему в задницу), на полки и комоды с тумбочками, да и в целом на ремонт, который длится, по ощущениям, целую вечность — всё это теперь не проблема. Больше не злит. И немного неудавшийся сюрприз уже не кажется удручающим обстоятельством. Ведь единственная их проблема решена — больше никаких неудобных диванов! — Хорошо, что ты просто делал ремонт, а не изменял мне. — Ты правда думал, что я тебе изменяю?!